Заключение

После распада СЭВ и перехода на новые правила международной тор- говли произошёл развал региональной системы экономического, и, в частно- сти, энергетического, взаимодействия. Для России как крупнейшего произ- водителя и поставщика традиционных источников сырья – нефти и газа из- менились условия выхода этой продукции на внешний рынок.

Географическое положение Белоруссии также способствовало успеш- ному развитию энергетического вектора двусторонних отношений: через неё проходил самый короткий путь транспортировки «голубого топлива» в Ев- ропу. Одновременно с этим Минск владел монопольным правом перекачки нефти и нефтепродуктов из России – по территории республики в период её независимого существования проходило 50-90% российской экспортной нефти.

Унаследованная государствами ближнего зарубежья структура энерго- обеспечения была ориентирована преимущественно на российское сырьё. Высокая зависимость от импорта российских углеводородов досталась стра- нам СНГ в наследство от системы хозяйственных отношений в рамках СЭВ. Топливно-энергетический фактор по-прежнему обладал уникальным объеди- нительным потенциалом: если раньше он в значительной степени способ- ствовал интеграции стран-членов СЭВ, то в начале 1990-х гг. интеграция в постсоветском регионе фактически означала сближение с богатой природ- ными ресурсами Россией.

С распадом СССР усилия России и Белоруссии были направлены на образование объединительных союзов с целью восстановления хозяйствен-

ных связей и создания оптимальной формы политического сотрудничества.

Разработанная в начале 1990-х гг.

В этой связи энергосубсидии России не следует рассматривать исклю- чительно как форму «донорства» Белоруссии, которая усугубила и без того сложное положение российской экономики и привела к августовскому кри- зису 1998 г. Безусловно, это была очевидная мера поддержки, причём не только белорусской экономики. В 1990-е гг. Москва субсидировала практи- чески все постсоветские страны, однако принцип льготного ценообразования больше всего распространялся на Белоруссию и Украину. С функционирова- нием преференциального режима энергопоставок российские власти на про- тяжении 1990-х гг. связывали вопрос унификации денежных систем двух стран. Распространение на Белоруссию внутрироссийских цен на углеводо- роды, таким образом, было не только важным шагом к углублению экономи- ческой интеграции, но и гарантией будущего слияния денежных систем двух стран.

Взамен на предоставляемые Россией экономические привилегии бело- русское руководство в лице президента А.Г. Лукашенко и его предшествен- ника С.С. Шушкевича на законодательном уровне подтверждало готовность объединить газотранспортные системы двух стран. Невыполнение Минском взятых обязательств, затягивание им процесса интеграции в российскую руб- лёвую зону отразились и на полномочиях формирующегося Таможенного союза России с Белоруссией. В ходе подготовки его договорно-правовой ба- зы стала очевидна необходимость корректировки льготного режима энерго- поставок в Белоруссию.

Создавая ТС с Белоруссией Россия, тем не менее, не отказалась от энергетических субсидий, однако преференциальная схема энергопоставок в

том виде, в котором она задумывалась в первой половине 1990-х гг., так и не получила своего развития.

Сформированная в 1990-е гг. система нефтегазовых отношений с ха- рактерной для неё субсидиарной компонентой стала неотъемлемой частью функционирования белорусской экономической модели. Тесные коопераци- онные связи с Россией предотвратили угрозу развала промышленного ком- плекса РБ, обеспечив в период льготных цен на сырьё непрерывный рост её экономики. Данное обстоятельство способствовало тому, что экономическая система Белоруссии, получившая название «социально ориентированной государственно регулируемой рыночной экономики» достаточно быстро утвердилась в качестве устойчивой. На протяжении длительного времени эта модель строилась в том числе и на отрицании глобальных тенденций и зако- номерностей мирового развития и абсолютизации белорусского опыта по- строения общества всеобщей справедливости и государственного патерна- лизма.

Белорусская модель социально-экономического развития, и в этом её особенность, была экспериментальная и создавалась на переходный период с целью постепенного перехода от сверхцентрализованной системы управле- ния экономикой к рыночным принципам регулирования. А. Лукашенко как создатель и воплотитель этой идеи неоднократно ставил «белорусскую мо- дель» в пример российским экономическим реформам («лихие 90-е») с мас- совой приватизацией, в том числе и объектов нефтегазовой отрасли.

Анализ макроэкономической ситуации в Белоруссии в 1990-е гг. пока- зал и доказал своевременность выбора данной модели социально- экономического развития. Однако по мере либерализации международных экономических отношений начали все больше проявляться её изъяны: сдер- живание частной инициативы и чрезмерное вмешательство государства в

экономическую деятельность. Ошибочность такой политики и необходи- мость её корректировки признал в октябре 2011 г.

Характерной чертой белорусской экономики стала её опора на перера- ботку и реэкспорт российской нефти. Кроме того, Россия субсидировала эко- номику союзной республики за счёт особых, заниженных цен на энергоноси- тели. Фактически легитимность белорусского режима обеспечивалась соци- ально-экономической моделью с действием преференциальных условий экс- порта российского сырья.

В рамках преференциального режима энергопоставок цена на экспорт газа в Белоруссию привязывалась к цене за транзит «голубого топлива» через её территорию. Данный принцип ценообразования делал по-своему уязви- мыми газовые отношения: цена и объём экспорта газа напрямую зависели от соответствующих показателей его транзита. Распространение этой ценовой формулы на нефтяное сотрудничество также обуславливалось интересами каждой из сторон. Если для Белоруссии полученные энергосубсидии от экс- портных пошлин шли на удовлетворение текущих потребностей социально- экономического характера, то для России преимущественно безденежная форма торговли нефтью вытекала из стратегических целей углубления инте- грации, в том числе и нефтяных отраслей двух стран.

Договор об образовании Союзного государства России и Белоруссии закреплял сложившуюся систему хозяйственных отношений с преобладани- ем дотационного принципа, выступая гарантом стабильных поставок сырья на преференциальных условиях. Впервые на законодательном уровне сторо- ны подтверждали готовность объединить транспортные и энергетические си- стемы, фактически речь шла об интеграции белорусской трубопроводной си- стемы в российскую.

Однако анализ более чем двадцатилетнего союзного строительства по- казал, что его нормативная база по большей части не соответствовала сло- жившейся к концу 1990-х гг. социально-экономической обстановке в двух

странах. Сформировавшаяся на протяжении 1990-х гг. правовая основа инте- грационного сотрудничества России и Белоруссии в целом отразила реаль- ный характер интеграции, когда желаемое выдавалось за действительное.

Со сменой в 2000 г. российского руководства стало очевидно, что при- меняемые к Белоруссии неадекватные торговые расчёты, которые прежде трактовались Москвой как «инвестиции в интеграцию», неэффективны и требуют пересмотра. Новый, прагматичный подход к ценообразованию на углеводороды формировался из понимания, что главным условием функци- онирования энергетического союза с Белоруссией может быть механизм ры- ночного регулирования.

До середины 2006 г. правовая база российско-белорусского энергетиче- ского сотрудничества была частью нормативной базы СГ, с этого времени фактически активизировался процесс институционализации нефтегазовых отношений двух стран. Переход с 2007 г. к новым ценовым правилам за по- ставки российских ТЭР осложнил двусторонние отношения, их политическая союзническая компонента стала всё чаще уступать место экономическому прагматизму. Однако с учётом постепенной адаптации белорусских потреби- телей к европейской формуле ценообразования цена на нефть и газ по- прежнему оставалась для них самой низкой.

Сохранение заниженной цены на российские углеводороды и её при- вязка к темпам экономического и политического сотрудничества с Москвой во многом объясняют характер «интеграционного феномена» Белоруссии. Белорусская сторона всегда претендовала на особую роль и качество в инте- грационных процессах. Основанием для этого стало вовлечение республики

во все интеграционные проекты с участием России, что закрепило за Мин- ском имидж привилегированного члена интеграционных объединений на постсоветском пространстве. Данная привилегия, наряду со статусом Бело- руссии единственного военно-политического союзника России на западном направлении, требовала, согласно логике белорусских властей, определённых уступок в виде финансово-ресурсной поддержки Москвы.

Подобная постановка вопроса вела к излишней политизированности энергетического фактора в двусторонних отношениях. Особую актуальность в этом контексте приобретала транзитная составляющая нефтегазового со- трудничества двух стран, от которой в значительной мере стали зависеть бесперебойные поставки энергоресурсов в Западную Европу.

С целью ослабления позиций транзитных стран Россия начала разви- вать безтранзитные маршруты доставки углеводородов в ЕС. Однако, если во второй половине 1990-х гг. данная стратегия касалась исключительно Украи- ны, то после нефтяного конфликта 2007 г. необходимость диверсификации экспортных путей возникла и в отношении Белоруссии. Строительство об- ходного газового (СЕГ) и нефтяного (БТС-2) маршрутов, казалось бы, долж- но было сократить пропускную способность транзита через Белоруссию. Од- нако этого не произошло, в 2008 г. был зафиксирован исторический макси- мум транзита природного газа: общий объём транспортировки «голубого топлива» по сравнению с 2000 г. увеличился более чем в два раза (на 26,8 мрлд куб. м.). Покупка Газпромом белорусской газотранспортной компании

«Белтрансгаз» и строительство второй ветки газопровода «Ямал-Европа» по территории Белоруссии приведут к увеличению пропускной способности бе- лорусской ГТС более чем на 15 млрд куб. м. в год. С учётом нынешней ситу- ации на Украине и её следованию евроатлантическому курсу транзитная прокачка через республику будет в ближайшее время сокращаться, что со- здаст дополнительные выгоды Белоруссии. Введение новой газотранспорт- ной инфраструктуры позволит ей стать монополистом не только в прокачке нефти, но и природного газа из России в Европу.

Белорусское руководство в течение 20 лет успешно сдерживало про- никновение российского капитала в свою газотранспортную отрасль. По- следнее воспринималось как угроза белорусскому суверенитету и потеря государственного контроля над стратегической отраслью. Продажа россий- скому монополисту Белтрансгаза (с 18 апреля 2013 г. переименован в «Газ- пром трансгаз Беларусь») стала закономерным шагом в нефтегазовом со- трудничестве. Белоруссия, передав свою энергосистему России, фактически пролонгировала преференциальный режим ценообразования на импортируе- мый из России газ. Минск закрепил привязку цены на газ к российской фор- муле, сняв с повестки дня острый вопрос ценообразования. Газпром, со своей стороны, завершил начатый в середине 1990-х гг. процесс объединения га- зотранспортных систем двух стран, став гарантом стабильного экспорта и транзита «голубого топлива» через Белоруссию в ЕС.

Данное обстоятельство имеет особое значение с учётом роста потреб- ления газа крупнейшим импортёром российского газа – Европой. По прогно- зам МЭА, этот показатель к 2035 г. увеличится примерно на 100 млрд куб. м.

– до 640 млрд куб. м. В то же время, в условиях обостряющейся конкуренции за рынки сбыта, либерализации европейского газового рынка и плавного внедрения новых технологий по производству сжиженного газа России важ- но сохранить лидирующее место в общемировой конъюнктуре добычи и по- ставок энергоресурсов. Реализации этой цели соответствует диверсификация экспорта нефтегазовых ресурсов, а также развитие восточного направления энергетической стратегии России.

В отличие от газового, нефтяной вопрос в российско-белорусских от- ношениях был более политически ангажирован, поскольку затрагивал инте- ресы крупных нефтяных компаний двух стран. Льготная ценовая политика стала мощным стимулом хозяйственного развития Белоруссии, наладившей в этот период эффективную схему переработки российской нефти с последу- ющим реэкспортом нефтепродуктов. В результате удельный вес нефтепро-

дуктов в совокупном экспорте товаров в 2008 г. превысил 45%, хотя ещё в

2001 г. составлял менее 20%.

Увеличение в течение 2000-2008 гг. доли нефтепродуктов в общем объ- ёме белорусского экспорта фактически создало новую статью бюджета РБ. Продажа нефтепродуктов в Европу формировала за этот период около трети валютной выручки страны, что способствовало усилению её экспортной ори- ентации. В период беспошлинных поставок «черного золота» в Белоруссии с участием российского бизнеса успешно действовал «нефтяной оффшор» – механизм получения прибыли от перепродажи нефтепродуктов из россий- ского сырья. В итоге республика превратилась в крупного экспортёра нефте- продуктов в европейские страны, издержками этого процесса стал рост зави- симости от импорта нефти из России. Попытки её снижения до конца 2014 г. не имели успехов: изменившиеся условия поставок нефти в Белоруссию (введение экспортной пошлины), а также перечисление в российский бюджет части выручки от реэкспорта переработанных нефтепродуктов не повлияли на количественные параметры экспорта российского сырья.

Со второй половины 2000-х гг. скептики сырьевой ориентации эконо- мики РФ всё чаще использовали в отношении отечественного НГК термин

«сырьевой придаток», вкладывая в него главным образом политический, а не экономический смысл. Между тем, ТЭК к этому времени имел ключевое зна- чение в формировании внешней и внутренней политики, именно он способ- ствовал ускоренному выходу российской экономики из мирового финансово- го кризиса, став одним из источников её перехода на инновационный путь развития.

Энергетический сектор в конце 2000-х гг. обеспечивал почти треть ВВП страны, и в этом была и остаётся гарантия и уязвимость её развития. Нынешняя экономическая модель требует снижения её экспортно-сырьевой ориентации за счёт диверсификации экспорта высокотехнологичной продук- цией. В этом смысле интеграция с Белоруссией и объединение нефтегазовых мощностей призваны улучшить промышленную структуру России. Усиление

взаимозависимости обрабатывающих предприятий Белоруссии с добываю- щими отраслями России увеличит возможности Союзного государства по пе- реработке нефти, повысив тем самым экспорт продуктов с большей добав- ленной стоимостью.

Широкие возможности для взаимной кооперации заложены в Договоре о создании Евразийского экономического союза от 29 мая 2014 г. Он служит ярким примером качественно нового уровня интеграции, ядром которой яв- ляется Россия. Базовой составляющей реализации этой идеи является форми- рование на Евразийском пространстве энергетического союза. Работа над

«энергетической интеграцией» включает в себя комплекс мероприятий по со- зданию единого энергетического пространства стран-участниц. Практическая реализация открывающихся перед ними интеграционных преимуществ зави- сит от степени готовности национальных правительств к реальному сотруд- ничеству. Насколько стороны готовы отодвинуть на второй план собствен- ные геополитические и геоэкономические амбиции и работать на общее бла- го покажет время. Однако, очевидно, что в условиях рыночных отношений потребность в кооперации и совместных объединительных союзах будет только возрастать.

По мере углубления евразийской интеграции и создания единого энер- гетического пространства будут нивелированы риски от нефтегазового со- трудничества России и Белоруссии. Энергетика как наиболее острая и кон- фликтогенная тема не должна как прежде представлять угрозу двусторонним отношениям, способствуя формированию прагматизма и учёта взаимных ин- тересов.