Молодая волчица, напуганная взрывами и перестрелкой, уходила поглубже в лес.

Ее преследовали два облезлых голодных волка. Оба были плешивы и не молоды. До весны еще было время, но волки по опыту знали, что девушку нужно преследовать. Что, как только она проявит благосклонность, надо быть рядом.

Волчица загрызла подраненную ворону. Голод сводил ей желудок. Он завязывал ее кишки в узел. У нее бежала слюна, и горький желудочный сок поднимался по пищеводу. Волчица ела снег. От холода у нее сводило зубы, и она тихо, как собака, скулила.

Вдалеке от леса и железной дороги громыхала война. Метели и снег волки пережидали в оврагах и лощинах. Они зарывались под коряги, а иногда натыкались на ворохи прошлогодних листьев и дремали, поеживаясь от холода, свернувшись клубком. Когда шальная пуля или осколок нарушали их полумертвое бытие, волки с опаской открывали глаза и таращились на медленно падающий с вершин потревоженный снег.

А волчица в полудреме вспоминала весну. Вспоминала, как совсем еще молоденькой девушкой, ловила она двумя передними лапами свое отражение в воде. Ее правильная, красивая морда разбегалась в разные стороны, пока вода не успокаивалась, и в потревоженном зеркале природы, снова не возникала она, молодая волчица. Потом появились два этих старика. Они неотступно следовали за ней, все лето и осень, и сейчас, где то рядом. Оба ей не нравились. - Старик еще туда-сюда. Обходительный. А тот, что помоложе - полное быдло и хам. Когда она захотела доесть остатки убитого зайца, он зарычал и оскалился. Ну, разве это мужчина? Сначала отогнал ее от еды, а потом подходит, трется. Тьфу, глаза бы не глядели! Как только они надумывали приставать, она опускала зад и сердито рычала. Однажды, в середине лета, она увидела красавца! Это был огромный серебряный волк, не молодой и не старый. Он был прекрасен, как полная луна, широкая мощная грудь, большая голова и сильные лапы. Сердце волчицы забилось, как заяц в силке, но волк прошел мимо, едва заметив ее. Она еще долго смотрела ему вслед влюбленными глазами зеленого цвета, он так и не обернулся. Вероятно, у него были дела поважнее, чем ее разбитое сердце.