Теоретическая платформа первого решения — закон графической аналогии
На рассматриваемые буквосочетания предлагается распространить те же графические правила, которые сложились при обозначении парных по твердости-мягкости согласных.
Поэтому рекомендуется употреблять:
При унификации на предложенном основании достигается полное единообразие графически обозначенного слога «согласный + гласный».
Все соответствующие буквосочетания должны оцениваться как графически логичные: качество согласного и характер графического сигнала о таком качестве гармонически совпадают. Упрощается в связи с этим психологический механизм письма и восприятия написанного. Оказывается в выигрыше и грамматическая система, поскольку возрастает чисто внешне подобие однородных форм. Ср.: шалашы и врачи, как карманы и кони, лап-шу и парчю, как войну и возню, прошу и хочю, как беру и дарю, душой и свечёй, как игрой и зарёй.
У такого решения немало сторонников. Правомерность буквосочетаний ча, щу, жи ставил под сомнение Д. Н. Ушаков (1917, с. 37—39). Л. В. Щерба, например, «последовательное применение правил графики» считал «самым рациональным» (1983, с. 116). Подобные предложения не раз и решительно высказывались и в последней по времени дискуссии 1964 г.: «Бинарность гласных //букв// — важнейший принцип русской графики, и поэтому все случаи нарушения этого принципа необходимо устранить» (Фоменко, 1964, с. 29). И все-таки русское письмо не пошло этим путем. Наоборот, в нем активно поддерживаются написания, которые не противопоставляют, а тесно связывают различные по качеству твердости-мягкости непарные согласные. Это буквосочетания типа же и че, ши и щи, цу и чу. И, видимо, совсем не случайно давно и надежно закрепились в нашем письме г р а ф и ч ес к и алогичные буквосочетания ча, ща, чу, щу, же, ще, це, жи, ши, в которых сигнал о качестве согласного, легко опознаваемый с помощью буквы для гласного, вступает в реальное противоречие с качеством самого согласного. Эти графические раритеты, начиная с XVIII в., не испытали никаких колебаний.
По-видимому, они оказались в духе письменного языка, заинтересованного в актуализации различий между двумя группами согласных — парных и непарных по твердости-мягкости. Поэтому письмо, с одной стороны, поддерживает те буквосочетания, которые выявляют внутреннюю общность непарных согласных, т. е. буквосочетания с одинаковым компонентом после разных по качеству согласных (жи — чи, шу — щу), а с другой, охотно закрепляет буквосочетания графически алогичные, «внесистемные» по отношению к правилам графики, ведь этим создается явный контраст с обозначением согласных сочленов, чья твердость-мягкость фонологически значима.Настаивая на буквосочетаниях типа жы, чя в силу их формального подобия с буквосочетаниями типа ры, ря, мы вступаем в явное противоречие с действующей в языке тенденцией и схоластически объединяем то, что настойчиво противопоставляется в практике письма. Немаловажно и то, что буквосочетания типа жы, чя создают ложное впечатление об актуальности графической функции букв для гласных и в этой позиции, где такая функция утрачивается за ненадобностью. И ни в какой ее искусственной реанимации письмо не нуждается. Кроме того, унификация с ориентацией на графическую аналогию потребовала бы видоизменения до сорока процентов привычных буквосочетаний. Можно предположить поэтому, что в таком направлении русское письмо перестраиваться не будет.
72
>
1.2.