ПРИЧИНЫ НЕУПОТРЕБЛЕНИЯ БУКВЫ Ё
Содержательно обоснованных причин две. Первая отражает исторический факт вторичности фонемы после мягких согласных. В древнерусском языке такого слога не могло быть, поэтому в кириллице не было и особой буквы для этой фонемы.
Однако уже в XII в. начал действовать закон перехода в после мягкого согласного не перед мягким. На письме он отражения не получал, поскольку чередование фонем воспринималось как позиционное изменение звуков. Поэтому и для сохранялось генетически первичное обозначение с помощью буквы е: вел, тек, прет.
Постепенно «новое» произношение как собственно русское оказалось в оппозиции к старославянским заимствованиям, и уже в XVI в. стала остро осознаваться потребность отразить его графически. «Борьба за ё была небольшим звеном в движении за утверждение национального самосознания применительно к письменной форме русской речи»,— справедливо замечает А. А. Реформатский (1964, с. 31).
Некоторое время как знак после мягких согласных использовалась лигатура іо. Вот её оценка М. В. Ломоносовым: «Букву іо почитать должно за двуписьменное начертание из і и о и для этого в азбуку на ряду ставить не должно, однако употреблять в нужных случаях» (1755, § 88, С. 422). Знак этот был не только сложен, но и не слишком удобен, поскольку мало отличался от буквы ю. В 1797 г. в поэтическом альманахе «Аониды», издаваемом Н. М. Карамзиным, впервые встретилась буква ё при написании слова слёзы с примечанием от издателя: «Буква ё с двумя точками заменяет іо» (с. 176). Это графическое новшество было благосклонно воспринято и писателями, и специалистами: буква счастливо сочетала в себе «связь времен», по начертанию сближаясь с е — этимологически исходным знаком; вместе с тем за счет диакритики над е достигалась необходимая дифференциация этих букв.
И все-таки практическое письмо отнеслось к этой новой букве более чем сдержанно: она стала отвергаться как якобы ненужный графический знак. На это была своя причина, обусловленная закономерностями восприятия текста при чтении. Слово не читается по буквам, оно схватывается целиком, в единстве графических знаков, и звуковое значение отдельной буквы очень часто зависит от нашего понимания буквенного комплекса в целом. Так, утверждает Н. А. Еськова, происходит «при восприятии большинства слов с е: буквенное окружение обеспечивает однозначное прочтение этой неоднозначной буквы. Например, мы без всякого затруднения читаем мед как [м'о]д, а мех как (м'э]х, потому что есть слова и нет слов и