§ 1. ПАРНЫЕ ЗНАКИ ПОСЛЕ ШИПЯЩИХ И [И] КАК ОРФОГРАММЫ

Парные знаки неизбежно оказываются в положении свободного распределения. Таковы они после согласных, языковая природа которых не нуждается в поддержке особыми графическими сигналами.

А. Теоретические подходы и решения

1. Представляется допустимым опереться при выборе нормативного знака из двух парных на графическую аналогию и писать после непарно-твердых согласных буквы типа «а» (жар, жолтый, жук, жэст, жыр), подобно тому как обозначается твердость парных согласных (рак, рок, румба, рэкет, вдрызг), а после непарномягких буквы типа «я» (чяс, чёрный, чюдо, чек, чистый), подобно тому как обозначается мягкость парных согласных (ряса. рёв. брюква резвый, брить).

Обозначение слога «согласный + гласный» унифицируется, что упрощает механизм письма и восприятия написанного. В выигрыше оказывается и морфологическая система. Ср.: *шалашы и карманы, врачи и кони; лапшу и войну, *парчю и возню; прошу и тону, *кричю и гоню и т.п.

И все-таки русское письмо этим путем не пошло, вовсе не стремясь, по всей видимости, графически объединять эти два типа буквосочетаний. Наоборот, наметилась явная тенденция к их противопоставлению, а наличие графически не дифференцированных буквосочетаний сглаживало бы этот контраст. Немаловажно и

то, что буквосочетания типа жы, с одной стороны, и чя - с другой, создают ложное представление об актуальности графической функции букв для гласных в позиции, где такая функция системно утрачивается. Ни в какой искусственной ее реанимации наше письмо не нуждается.

2. Второе решение опирается на фонематический принцип письма. Гласный после шипящих и [ц] предлагается обозначать только той буквой из пары, которая признается главным знаком на том основании, что обозначенная им фонема находится в позиции, максимшіьно независимой от окружения.

Тест на право называться главным знаком таков: предъявляются слова, в которых гласная фонема имеет максимшіьно независимую позицию, т.е. либо начинает слово или слог, либо вообще лишена окружения (однофонемное слово); буква такой фонемы признается ее главным знаком.

Таковы буквы а, о, у, Ср.: алый, очень, ум; соавтор, заохал, баул; союз а, предлоги о, у; междометия а, о, у. Их графические корреляты - буквы я, ё, ю в тех же позициях обозначают гласную фонему только в соседстве с йотом, и это делает их маркированными (отмеченными) членами в составе графической оппозиции. Ср.: яма, ёж, юг; паяц, поёт, дают; местоимение я ([ja]). По отношению к ним буквы а, о, у оцениваются как немаркированные знаки[13] [14]. Такова же буква и по отношению к ее графическому корреляту - ы. Ср.: ил, поил (в этих позициях буква ы не встречается); союз и.

Как видим, выдвижение букв а, о, у (из группы букв типа «а») и буквы и (из группы типа «я») на роль главного знака имеет строгое и вполне объективное обоснование. И только в паре э - е главный знак избран вопреки фонематическому принципу. Этот статус получила буква е, потому что именно ее принято использовать после согласных, в том числе и твердых (кашне, партер и под.), что в современном письме является весьма условным правилом. Между тем буква э закрепилась в словах типа эхо, поэт, а также в междометии э и прекрасно справляется с обозначением фонемы < э > в максимально независимой позиции. Буква е, наоборот, ведет себя как маркированный знак, чьё звуковое значение осложнено йотом: есть, поездка (подробнее см. в разделе втором, 2-я гл.). Вот почему выдвижение буквы е на роль главного знака, активно поддержанное традицией, но лишенное объективного основания, постоянно создает, как будет показано, целый ряд практических неувязок.

Именно и только пять букв для гласных фонем в условиях нейтрализации графической функции предлагается употреблять после шипящих и [ц]: а, о, у (из букв типа «а») и е, и (из букв типа «я»). Поэтому единственно возможными признаются такие написания слов: жар. шар, царь, час, пощада; жолтый. шол, цоколь,

чорный, щоки; жук, шум, парашут, цукаты, чум, щука; жир, шило, цирк, купци, чистый, щит; жест, шесть, цель, цех, щель.

Как видим, фонематический принцип тоже позволяет унифицировать данные буквосочетания, и, на наш взгляд, подобное решение более согласовано с тенденциями, обнаруживающимися в современном письме. Во-первых, все буквосочетания, задействованные для обозначения согласных с не обусловленной позиционно твердостью / мягкостью, объединяются как внутренне однородные единицы, поскольку тождество их второго компонента не нарушается (ср.: жи - чи; жу - чу). Во-вторых, последовательно учитывается нейтрализованность графической функции, а это позволяет, сохраняя тождество знака после непарных согласных, отчетливо противопоставить эти буквосочетания всем тем, где скоррелированные знаки распределяются принудительно после парно-твердых (ны - ну) и парно-мягких (ни - ню) и не предполагают разбиения на главные и неглавные (маркированные). Наконец, в духе вполне проірессивных тенденций письма отстаивать приоритет букв, наиболее адекватных своей фонеме, коль скоро создается ситуация выбора парных знаков.

Б. Характер нормативного правша

Остается выяснить, какому из двух рассмотренных подходов более соответствуют действующие правила, закрепленные в СВОДЕ-56. К сожалению, установка на полную унификацию не получила в нем логического завершения: только в 25 буквосочетаниях действующие правила поддержали фонематически обусловленные регламентации о буквах а, о, у, е, и (§ 1,6) а в 7 буквосочетаниях нормативными признаются маркированные буквы ё, ы, ю (§ 2, 4). Составители правил объяснили свой отказ от единого принципа унификации наличием многочисленных напластований разных эпох: буквосочетания с а после шипящих и [ц] сохранила традиция; буквосочетания жи, ши - следствие исходной мягкости этих шипящих, а буква и в них тоже освящена давней традицией, как и буква е в буквосочетаниях с ударным гласным [э] - же, ше, це; буквосочетания с ё закрепились в процессе перехода < э > в < о >, но лишь спорадически и т. п. Кардинально изменить привычные правописные навыки составители СВОДА-56 посчитали нецелесообразным. Их плюрализм привел к явно избыточной противопоставленности буквосочетаний с фонематически обусловленным знаком, используемым как постоянный компонент, и буквосочетаний, допускающих варьирование этого знака. При системном анализе данной совокупности графических орфограмм именно эта дихотомия буквосочетаний определяет как место, так и содержание рассматриваемого языкового материала (табл. 1).