РАЗРАБОТКА ПЕРВОГО СОВЕТСКОГО КОДЕКСА

Кодекс законов об актах гражданского состояния, брачном, семейном и опекунском праве был принят через десять месяцев пос­ле Великой Октябрьской социалистической революции. Были сущест­венные причины, чтобы торопиться с принятием этого кодекса.

Сразу же после опубликования в газетах проектов декретов о расторжении брака и о гражданском браке в ноябре 1917 г. цер­ковь высказала свое отношение к ним. B это время - с августа 1917 г. по сентябрь 1918 .r. - в Москве вел работу Священный со­бор православной российской церкви. B определении этого Собора "0 правовом положении Православной Российской Церкви", принятом 2 декабря I9I7 г., в частности, указывалось, что "государствен­ное законодательство относительно условий заключения брака лиц православного исповедания устанавливается сообразно с нормами церковного права" (ст. 13). B противовес тому, что устанавлива­лось проектами декретов Советской власти, это определение напо­минало, что законной формой брака признается только церковное венчание (cT^14). Далее подтверждалась законная сила церковно­судебных решений по делам о разводе и о признании брака незаконным или недействительным. И наконец, эа церковными метрическими кни­гами признавалось "согласно государственным законам", значение актов гражданского состояния (ст. 17)*^. Однако в проектах дек­ретов Советской власти эти вопросы изымались иэ юрисдикции церк­ви, с чем Священный собор, конечно, не мог примириться.

I) Собрание определений и постановлений Священного Собора Poc- сийскоиПравославнойЦеркви.

B декабре 1¾? г. проекты декретов были утверждены ВЦИК и CHK и получили силу законов. Священный собор вынес специаль­ное определение по поводу этих декретов. Б широкой свободе раз­вода, предоставленной Декретом о расторжении брака, Священный собор усмотрел открытое попрание святости брака, который соглас­но учению церкви, являлся нерасторжимым. Черты декретов, вызвав­шие негодование, Собор видел и в том, что согласно новому за­конодательству для расторжения брака достаточно было "простой записи в суде, а для разведенных не было запрещения вступать в новые браки неограниченное число раз". Собор призвал "чад" не вступать на путь греха и строго хранить церковные правила, не за­бывая, что нарушения их влекут за собой гнев Бога и церковное осуждение. Собор объявил расторжение церковного брака гражданской властью недействительным, а вступление в новый, гражданский брак - многоженством и прелюбодеянием. A за такой грех полагались епи- тимия и отлучение от святых тайн^. Так началась борьба церкви против Советского государства.

Церковь стремилась сохранить влияние на массы путем исполь­зования такого рычага, как власть священника в регулировании брачно^емейных отношений. Советское государство, напротив, стре­милось отвоевать массы у церкви, противопоставляя церковному пра­ву новое законодательство, предоставлявшее широкую свободу бра­ка и развода. B этих условиях было весьма важным издание систе­матизированного сборника законов, который учитывал бы практику применения декабрьских декретов.

Весной I9I8 г. был реорганизован НКЮ и через несколько ме­сяцев начались работы по кодификации советского законодательства*' Ho об обобщении практики весной I9I8 г. говорить было ещё рано.

И все же такая задача была поставлена. Материалов было немного.

K тому же декабрьские декреты не сразу были проведены в жизнь даже в центре России. Более того, не все центральные газеты опуб­ликовали их с необходимой оперативностью. Например, газета "Труд" помеСтила на своих страницах Декрет о расторжении брака от 16 де­кабря I9I7 г.

1) Там же. С. 21^22.

2) Ч и с т я к о в О.И. Организация кодификационных работ в пер­вые годы Советской власти (I9I7-I923 гг)// Советское государство и право, 1956. № 5. С. 12.

града не было единого мнения в определениях возраста брачной дееспособности. Комиссар юстиции Петроградской трудовой ком­муны в июле 1918 г. прислал запрос наркому юстиции РСФСР П.И.Стуч- ке, где указывал, что суды по этому вопросу придерживались раз­ных мнений: одни считали таким возрастом 18 лет, другие - 20, а третьи - 21* Между тем этот вопрос был урегулирован еще Дек­ретом о гражданском браке. Pas он воэник вновь, то это могло оз­начать, что декабрьские декреты или были не всем известны, или уке не расценивались судами в качестве обязательного руководст­ва к действию. Правда, возможно и то, что комиссар юстиции Пет­роградской трудовой коммуны решил выяснить, не будет ли изменен брачный возраст новым законодательством. Ведь в это время уже разрабатывался КЗАГС, что засвидетельствовал П.И.Стучка в своем ответе. Ha местах проявляли понятный интерес к тому, что будет сохранено иэ декабрьского законодательства, а что изменено. Ho чаще в НКЮ приходили письма, иэ которых было видно, что рядовым гражданам новое законодательство было просто незнакомо. Некоторые из этих писем были опубликованы на страницах журнала "Революция и церковь", который стал выходить с января I9I9 г. ,

Из писем можно заметить, как глубоко в человеке коренилось представление о законности лишь церковного брака. Например, в HKD пришло прошение одного гражданина, который просил ВЦИК "ис­ходатайствовать ему у московского патриарха разрешение на вступ­ление во второй законный брак с племянницей первой жены по об­ряду православной церкви". B случае невозможности церковного бра­ка этот гражданин просил поставить его в известность, "разрешает­ся ли таковой брак пс законам Российской Республики с гражданской стороны"*^..

B протоколах коллегии HKD от 23 мая I9I8 г. имеется запись о поручении П.А.Красикову разработать положение о записи браков и рождений. Попутно было решено изъять из консисторий по одному

экземпляру метрических книг и передать их губернским Советам*). Конечно, это решение вряд ли можно рассматривать как прямую ди­рективу создания кодекса, но именно оно послужило толчком к систематизации накопленного законодательного опыта в деле регу­лирования брачно^емейных отношений. Коллегия НКЮ поручила это дело П.А.Красикову потому, что он заведовал так называемым Лик­видационным отделом, который занимался проведением в жизнь Дек­рета об отделении церкви от государства (официально он называл­ся Декретом о свободе совести, церковных и религиозных общест­вах). Впоследствии разработкой кодекса занялось отделение со­циального права Отдела кодификации и законодательных лредположе- нийНКЮРОФСР[1]).

Материалов деятельности каких-либо комиссий, подготовивших проект КЗАГС обнаружить не удалось. B архивном фоцце НКЮ сохра­нились лишь протокольные записи, изкоторых видно, что к концу августа I9I8 г. был подготовлен проект "Свода законов об актах гражданского состояния, брачном, семейном и опекунском праве". Он был принят НКЮ по докладу члена коллегии НКЮ А.Г. Гойхбарга^.

To, что вопрос о разработке положения о записи браков и рождений был первоначально поручен Ликвидационному отделу, не будет вызы­вать недоумений, если учесть, что церковь ревностно следила за тем, чтобы такие события, как рождение, брак и смерть не отмеча­лись без ее участия. Иэ-за вопроса о том, кому решать дела о зак­лючении и, в особенности, о расторжении браков, происходили серьез­ные столкновения между церковной и светской властями.

но граяеданской властью: отделами записи браков и рождений"^. Оберегая право, испокон веков принадлежавшее церкви, Синод и избранный в ноябре I9I7 г. патриарх вынесли постановление от 28 января I9I8 г., которое предписывало духовенству в случае "покушения на захват священных сосудов, принадлежностей бого­служения, церковных метрик.», (вццелено нами.- ti.Q.) призывать православный народ на защиту церкви, ударяя в набат, рассылая гонцов и т.п." . B связи с этим Совнаркому пришлось издать

30 июля I9I8 г. Декрет о набатном звоне, согласно которому ли­ца, виновные в созыве населения набатным звоном, рассылкой гон­цов и тому подобными способами, предавались суду революционного трибунала .

2!

B постановлении Синода и патриарха обращает на себя внима­ние то, что метриками церковь дорожила не меньше, чем священны­ми сосудами и другими ценностями. B них содержались сведения о важных событиях в жизни людей. Советское государство постанови­ло изъять метрические книги из церковных заведений. B августе I9I8 г. НКЮ издал инструкцию, в которой определялся порядок изъя­тия метрических книг. Это предписывалось немедленно сделать Со­ветам, а служителям культов предоставлялось право снять после изъятия книг копии с них^. Злоупотребления местных властей при изъятии метрических книг побудили НКЮ спустя полгода издать но­вый циркуляр, в котором,в частности, указывалось, что в неко­торых местах представители Советов отбирали помимо метрических книг и так называемые книги брачных обысков, в которых содержа­лись сведения о вступающих в брак, имевшие лишь каноническое значение.

Там же. С. 374.

Цит. no кн.: 3 ы б к о в e ц В.Ф. Национализация монастырских имуществ в Советской России (I9I7-I92I гг.). М., 1975. С. 5.

3) декреты Советской власти. Т. 3. М., 1964. С. 117.

4) См.п. 27 Инструкции НКЮ "0 порядке проведения в жизнь декре­та 06 отделении церкви от государства и школы от церкви" от

24 августа (СУ РСФСР. I9I8. № 62.Ст.68б); Г и д у ля н о в П.В.

л--------------------------------------------------------- ----------------- ров РСФСР и

отдела НКЮ

r\ . , ' r^s ^Wrte *Y^WJ«VW«> tlU^* k—V*. «М« , X kk^ ■ w* 363*366«

о; Циркуляр НКЮ по вопросу об отделении церкви от государства от

-374Варя Г,/ И Д у л я Н 0 8 • П'В*Укаэ* сох*« С. 371-

Больше всего столкновений возникало из-за вторжения свет­ских властей в сферу церковного бракоразводного процесса. На­пример, в начале лета I9I8 года в Ликвидационный отдел HKD пос­тупило заявление одного из членов Всероссийского церковного со­бора, в котором говорилось, что в Симбирске "местная власть, в лице Россоловского 6 июня силой захватила из духовной консисто­рии часть бракоразводных дел, причем поведение Россоловского бы-^ ло крайне грубым"^. Это побудило Ликвидационный отдел HKD на­править Симбирскому Совету письмо, где, в частности, разъясня­лось, что "церкви не возбраняется вести свои церковные брако- развсдные процессы, не имеющие, однако, никакого юридического значения. Истребованию из консистории подлежат лишь дела, кото­рые были начаты до издания декрета 23.0I.I9I8 г. об отделении церкви от государства"^. Как видно, отношение HKD к церковно­му бракоразводному процессу в это время было поаволительным. Позднее, в 1920 г. HKD циркулярно запретил церкви вести брако­разводные дела.

Вопросы расторжения брака были ^цалеко не единственными, вы­зывавшими недоразумения. Так, после введения гражданского брака и развода церковный брак потерял правовое значение для государ­ства, Ho иначе смотрели на церковный брак граждане. Нередки бы­ли сдучаи, когда граждане обращались в суд для расторжения бра­ка на основании правшгДекрета, а для заключения нового брака обращались в церковь. Одной из причин могло являться стремле­ние сделать новый брак более прочным. B этих случаях священно­служители отказывались венчать лиц, расторгших прежний церков­ный брак лишь в суде,а не в духовной консистории. B некоторых местах даже рождались проекты привлечения священнослужителей к суду. Например, Калужский губернский комиссар юстиции издал в мае I9I8 г, приказ следующего содержания: "До сведения моего дошло, что некоторые священники не желают венчать граждан, рас­торгших предыдущий брак через местный суд. Усматривая в этом про^ тиводействие декрету Советской власти, объявляю, что в случае отказа в венчании виновные священники будут подвергаться суду революционного трибунала"^. Аналогичные приказы появились в Ca- . маре, Саратове и других местах. Очевидно, что подобные приказы

1) ЦГА РСФСР, ф.353, on.2, д.688, л.38.

2) Там же. Л.44^44 об. •

3) Революция и церковь. I9I9. Jl I. С. о/

исходили из принципа не отделения церкви от государства, а под­чинения церкви государству, K тому же совершенно не ясно, про­тиводействие какому декрету Советской власти усмотрел калуж­ский комиссар? Такого декрета не было. Правда, проект сущест­вовал и, видимо, был разослан местным комиссарам юстиции для об­суждения. Он сохранился в фонде НКЮ. Ha нем дата - "3 марта I9I8 г." и резолюция А.Г. Гойхбарга о недопустимости привлече­ния к суду священников только за то,.что они отказывались совер­шать обряд венчания вследствие непризнания законности граждан­ского расторжения брака*).

И декабрьские декреты о гражданском браке и о расторжении брака, и Декрет об отделении церкви от государства устанавливали подведомственность вопросов о браках, разводах и рождении граж­данским властям. Поэтому возложение на священника обязанности венчать граждан являлось как бы признанием церкви в качестве бра­корегистрирующего органа. Объясняя недопустимость подобных явле­ний, НКЮ в своем циркуляре от 3 январяІ9І9 г. указывал, что "с отделением церкви от государства и введением в пределах Совет­ской Республики гражданского брака и гражданского развода, так называемый церковный брак является лишь известной религиозной церемонией частного характера, ДЬэтому предъявление служителям культов требования о венчании граждан, расторгнувших церковный брак в порядке только гражданском, и применение репрессий при их ,отказе венчать, неправильно. Такое требование не соответствует самому принципу отделения церкви от государства и, вместе с тем, является как бы косвенным признанием со стороны Советских влас­тей так называемого церковного брака" (ст. 15)*^, Очевидно, что * по смыслу декретов Советское государство не должно было ни зас­тавлять, ни запрещать священнослужителям совершать обред венча­ния или расторгать церковные браки. Почему возникла необходимость в такого рода циркулярах? Дело в том, что сами граждане исполь­зовали как новые, так и старые формы регулирования брачных отно­шений. To, как использовались выгоды нового брачного законода­тельства, хорошо видно из так называемого "дела А.П. Степиной".

Эта женщина из Калужской губернии написала письмо на имя -

В.И. Ленина, в котором жаловалась на свяценнослужителей из епар­хиального совета за то, что они при расторжении ее брака запрети­ли ей вступать в новый брак в течение 7 лет и, кроме того, взя­ли с нее за развод пошлину в размере 50 р. Обиженная таким ре­шением женщина просила В.И. Ленина запретить священнослужителям вести бракоразводные дела. Попутно она указала, что будто вок­руг епархиального совета сосредоточивались местные контррево­люционные силы*^. Ha первый взглед, может создаться впечатление, будто бы в Калуге расторгнуть брак нигде, кроме епархиального совета, было невозможно, а епархиальные советы чуть ли не наси­лие совершали над православным людом. A как было все в действи­тельности? Это выяснилось довольно просто. Письмо А.П. Степиной было направлено в Ликвидационный отдел НКЮ, который в свою оче­редь потребовал от Калужского Губсовдепа прислать дело А.П. Сте­пиной в Ликвидационный отдел для обозрения, а также представить свои соображения по поводу деятельности епархиального совета. Заведующий Калужским губотделом юстиции прислал извлеченное из епархиального совета дело и изложил свои соображения, обвиняя при этом епархиальный совет во враждебной деятельности, так как усмотрел в ведении им бракоразводных дел "вмешательство церкви в Государственные правоотношения с целью противодействия проведе­нию в жизнь декрета об отделении церкви от государства", что, на его взгляд, являлось "одним из важньи преступлений по отношению к Советской власти"^. Как видно из предшествующего изложения, отношение Ликвидационного отдела к церковному бракоразводному процессу в это время было не столь воинственным. Калужскому губ- совдепу было предложено разъяснить жалобщице, что раз она, по ее словам, стоит целиком на Советской платформе и принадлежит к тру­дящемуся классу, то ей и не следовало обращаться за разводом к священникам*, а следовало бы поступить в соответствии с декретами рабоче-крестьянской власти. Почему же А.П. Степина обратилась к епархиальному совету? Из ее дела выяснилось, что цуж расторг брак с ней еще в феврале 1918 г., воспользовавшись широкой свободой, предоставленной Декретом о расторжении брака. Ero бывшая жена на­писала заявление в епархиальный совет, где укоряла цужа за то,

1) Революция и церковь. 1919. Jl 3*43. С. 62; См. также: ЦГА РСФСР, ф. 353, оп. 3, д. 791, л. 1^2.

1) ЦГА РОФСР, ф. 353, on. 3, д. 791, л. 6.

что он обратился за легким разводом к гражданским властям. Са­ма же она, как истинная, по ее словам, христианка, решила об­ратиться к церковным властям, затаив, вероятно, надежду на то, что епархиальный совет брака не расторгнет, и это удержит мука.

Ho церковь с течением времени несколько изменила свой взгляд на нерасторжимость брака. 20 апреля I9I8 г. Священный собор пра­вославной российской церкви принял определение "0 поводах к рас­торжению брачного союза, освященного Церковью"*). A 2 сентября принял дополнительные статьи к этому определению^). Подтверждая взгляд на то, что супружеский союз должен быть в идеале неруши­мым, церковь допускала его расторжение, как говорилось в опре­делении, "лишь по снисхождении к человеческим немощам, в забо­тах о спасении людей, - в предупреждении неизбежных преступле­ний и в облегчении невыносимых страданий, - при условии предва­рительного действительного распадения расторгаемого брачного сою­

за..." (ст. 2). Затем в определении перечислялись поводы к растор­жению брака, число которых, по сравнению с дореволюционным вре­менем, значительно увеличилось. Если в Своде законов Российской империи их насчивалось всего четыре^, то в вдаеназванном оп­ределении их стало уже больше десяти.

Возвращаясь к делу А.Д. Степиной, следует сказать, что епар­хиальный совет, руководствуясь новым церковным законодательством, все же расторг брак. И тут А.П. Степина стала писать во все ин­станции вплоть до В.И. Ленина. Из этого дела видно, что некоторые граждане рассчитывали извлечь определенную выгоду иэ церковного брачного права, несмотря на то, что оно формально прекратило свое действие еще в декабре I9I7 г. Ho так, видимо, считали далеко не все. Церковь, веками формировавшая взгляды рбщества на брак, су­мела подчинить себе верующих настолько, ѵто даже освободительный дух декабрьских декретов не смог сразу поколебать устоявшихся представлений. Люди порой просто по сложившейся привьете шли вен­чаться или расторгать брак в церковь, отдавая себя тем самым во власть священников. B этих условиях важно было для Советского го­сударства вновь подтвердить в Кодексе те начала, которые были введены декабрьскими декретами, и тем самым показать непоколеби­мость выбранной позиции по отношению к церкви.

C изданием Кодекса спешили еще и по другой причине. Весной 1918 г. в раде мест страны родились левацкие течения, искажавшие политику свободы брачных отношений, провозглашенную декабрьскими декретами. Анархисты, возглавившие Саратовский Совет, издали, в частности, такоЙ декрет: °С I марта I9I8 г. отменяется праве част ного владения женщинами, достигшими возраста от 17^32 лет. Дей­ствие этого декрета не распространяется на замужних женщин, имею­щих более пяти человек детей. Bce женщины забеременевшие освобож­даются от своих прямых обязанностей на 4 месяца. Рождаемые мла­денцы, имеющие 1 месяц возраста, отдаются в приют "Народные Ясли" где они воспитываются и получают образодание до І7-летнего воз­раста за счет фонда народного поколения"^. Саратов был не един­ственным городом, где принимались подобные декреты. Проекты "со­циализации женщин" были разработаны й Владимирским Советом ра­бочих и солдатских депутатов, и Хвалынским и др. Таким образом, анархистская самодеятельность некоторых Советов представляла уг­розу для политики Советского государства не меньшую, чем нападки со стороны церкви. Bce это требовало от Советского государства более развернутого разъяснения политики в области регулирования отношений между полами. Это и было сделано изданием КЗАГС.

Как уже отмечалось,, проект был подготовлен к концу лета и утвержден коллегией НКЮ 27 августа I9Id г.*^. Из споров при об­суждении проекта Кодекса следует указать на одно разногласие меж­ду редактором отдела, готовившим проект, А.Г. Гойхбаргом и кол­легией НКЮ. Доставители проекта, точку зрения которых защищал А.Г. Гойхбарг, внесли в проект статью, согласно которой дела об установлении отцовства должны были рассматриваться в общем поряд­ке, но на стороны возлагалась обязанность говорить правду,в про­тивном случае они привлекались к ответственности за лжесвидетель­ство. Коллегия НКЮ высказалась против этой статьи*^, несмотря на это ВЦИК утвердил статью в редакции А.Г. Гойхбарга.

4 сентября НКЮ постановил отпечатать проект типографским спо­собом и внести его на утверждение Президиума ВЦИК. A Президиум ВЦИК, в свою очередь, поручил Наркомюсту созвать расширенную ко­миссию для рассмотрения проекта. B комиссию были назначены член

1) Социализацияженщин. Пг., I9I8. Стб.З^.

2) фА РОФСР, ф. 353. оп. 2, д. 4, л. 106.

3) ЦГАОР СССР.ф. 1235, оп. 20, д. 4, л. 73.

&A

T J

коллегии HHD tf.A. Рейснер, представители ВЧК и НКВД . Заседа­ние комиссии было назначено на 7 сентября. Состоялось ли это заседание или нет - не известно. Bo всяком случае, материалов обсуждения проекта в этой комиссии обнаружить не удалось. Прав­да, в архиве сохранился проект со следами редакционной правки, но авТор правки не указав. Правкавносит несущественные из­менения в дроект.

Заседание ВЦИК, на котором рассматривался цроект кодекса, состоялось 16 сентября I9I8 г. C докладами выступили нарком юс­тиции РСФСР Д.И. Курский и А.Г. Гойхбарг. Докладчики отметили в качестве главной черты Кодекса его направленность против цер­ковного брака. B прениях по докладам выступила лишь один член ВЦИК - Рославец H.A.^. B своей речи ока вьщвинула рад вдей, направленных против некоторых важных положений проекта.Лейшо- тивом ее выступления явился призыв к полному освобождению лич­ности. Оба докладчика - и Д.И. Курский и А.Г. Гойхбарг - счита­ли, что положения брачного права не соответствовали социалисти­ческим идеалам. Оценивая содержание Кодекса, Д.И. Курский, в частности, предупредил: "Мы не должны закрывать глаза на то, что это не социалистическое законодательство, а законодательст­во переходного времени"^. Аналогичный взглад на Кодекс высказал и А.Г. Гойхбарг: "Мы предлагаем на ваше рассмотрение кодекс, не желая сделать из него нечто постоянное. Мы уверены, что скоро придется отменить его при воцарении социалистического строя, ког­да наши идеи, направленные против самого буржуазного института брака, полностью победят..., Ho введение гражданского брака

А.Г. Гойхбарг мотивировал необходимостью освободить население России от влияния церкви. Однако H.A. Рославец считала, что "идя

1) Cta.: Ч и с т я к о в О.И. Указ.соч. С. 12. CM. также: ЦГА РОФСР, ф. 353, оп. 2, д. ПЗ, л. 6EM37. B "Истории Советского государства и права" (Кн. I. М., 1968. С. 584) неверно прини­мается постановление Президиума ВЦИК от 4 сентября за начальное решение о кодификации брачно-семейного права и делается вывод

о необычайно коротких сроках подготовки проекта. B действитель­ности, проект был подготовлен еще летом, как это было показано в статье О.И. Чистякова.

2) ЦГА РСФСР, ф. 353, оп. I, д. 20.

3) B "Истории Советского государства и права" (Кн. I. М., 1968.

С. 586) H.A. Рославец неверно причислена к партии левых эсеров. Единственным основанием для этого послужило, по-видимому, ее критическое выступление при обсуждении проекта. B действитель­ности, она входила в блок коммунистов и беспартийных от фракции беспартийных (см.: ЦГАОР СССР, ф. 1235, оп. 20. д. І8,л. 21).

4) Протоколы заседаний ВЦИК 5-го созыва. М., I9I9. С. 146.

5) Там же. С. 149.

на это, мы, в конце концов, отучим население от основных со­циалистических понятий, от свободы личности и освободы брачных отношений как одного из условий этой свободы личности"*). Она высказалась против вмешательства государства в брачные отноше­ния, в какой бы форме оно не проявлялось. H.A. Рославец предло­жила исключить из проекта кодекса ту часть, в которой говори­лось о регулировании брака, и заменить ее декларацией, в кото­рой бы излагались основные социалистические идеи.

Предложение H.A. Рославец было поставлено на голосование N отвергнуто. Так, идея гражданского брака, декларированная де­кабрьским декретом, была закреплена и Кодексом I9I8 г. Пожалуй, в то время предложение H.A. Рославец прозвучало преждевременно.

B этой связи интерес представляет найденный в архивном фонде НКЮ отрывок рассуждений анонимного автора о гражданском браке, которые являлись чем-то вроде объяснительной записки к Кодексу. Автор верно отмечал, что пролетариату в России приходилось де­лать то, что не было сделано буржуазией. Он расценивал введение гражданского брака как "способ борьбы с браком церковным" и рас­считывал, что эта мера "подготовит почву для полного отрешения от всякого формального брака"^), Ho в условиях диктатуры проле­тариата этот формальный брак предлагалось сохранить. Очевидно, что эти рассуждения созвучны с предложениями H.A. Рославец в вопросе о конечных целях революционеров и с воззрениями доклад­чиков на вопрос о необходимости введения гражданского брака. Ник­то не спорил по вспросу о том, что гражданский брак - не конеч­ная цель революционеров, спорным был лишь вопрос о сроках. Такое разнообразие мнений вполне закономерно, если учесть, что Програм­ма партии большевиков ничего по этому вопросу не содержала. Не­смотря на неполное единодушие при обсуждении Кодекса, его приня­тие явилось важным шагом по пути прогрессивного преобразования семейного права.

Оценивая размах преобразований в семейном праве, В.И. Ленин в работе "Советская власть и положение женщины" писал: "За два года Советская власть в одной иэ самых отсталых стран Европы сде­лала для освобождения женщины, для равенства ее с "сильным" полом столько, сколько за 130 лет не сделали все вместе передовые, про­свещенные, "демократические" республики всего мира".

1) Протоколы заседаний ВЦИК 5-го созыва. М., I9I9. С. 150.

2) ЦГА РСФСР, ф. 353, оп. I, д. 20. л. 156.

3) Л e н и н В.И. Полн.собр.соч. Т. 39. С. 287.