1.1 Правовая сущность института прав человека

Права человека — важный институт современного права. Проблемы прав человека изучаются юристами в рамках общей теории государ­ства и права, истории государства и права, на уровне отраслевых юридических дисциплин (конституционного, административного, гражданского, уголовного права и др.).

K числу современных российских теоретиков прав человека следует отнести таких ученых-юристов, как A.C. Автономов,

C. C. Алексеев, М.И. Абдулаев, А.Г. Бережнов, H.C. Бондарь, H.B. Витрук, Л.Д. Воеводин, C.A. Глотов, Л.И. Глухарева,

С.И. Глушкова, E.A. Лукашева, ЕВ. Мальцев, В.Д. Мазаев, Н.И. Матузов, A.C. Мордовец, И.В. Ростовщиков, Ф.М. Рудин- ский, Б.С. Эбзеев и другие. Развитие теории прав человека в России в последние десятилетия тесно связано с именем члена- корреспондента PAH, завед ующей сектором прав человека Института государства и права E.A. Лукашевой. B подготовленном в 1999 г. ав­торским коллективом под руководством E.A. Лукашевой первом в российской юридической литературе учебнике «Права человека»[30] теория правчеловека получиласвое развитие и углубление. Появление данного учебника свидетельствует о становлении в отечественной общей теории права нового направления — комплексного и междис­циплинарного изучения прав человека, а также формировании соот­ветствующего учебного курса, который читается на юридических факультетах высших учебных заведений России.

B последние десятилетия актуальность и значимость инсти­тута прав человека существенно возросла. Это связано с тем, что Россия пошла по пути демократических реформ, взяла на себя обязательства по соблюдению прав человека, безоговорочно при­знала основополагающие международно-правовые акты в данной области.

Права человека в современном обществе — институт не только юридический, но и социальный, который выступает пока­зателем зрелости и цивилизованности того или иного общества. Посредством него осуществляется доступ личности к духовным и материальным благам, реализуются ее интересы. Соблюдение прав человека имеет принципиальное значение для обеспечения безопасности и жизнедеятельности человека и общества в целом. B основе многих существенных конфликтов сегодня — наруше­ние прав человека или народа, или тех и других вместе взятых[31].

Обеспечение прав человека наравне с реализацией принци­пов разделения властей, правового самоограничения публичной власти и подчинения государства стоящему над ним праву явля­ются важными составляющими правового и социального государ­ства. Российская Федерация в ст. ст. 1 и 7 Конституции 1993 г. за­явила о приверженности идеям демократического правового со­циального государства. B этой связи в законодательстве был за­креплен конституционный принцип разделения властей, состоя­лось присоединение к основным международным конвенциям по правам человека и членство в Международном суде по правам че­ловека и др.

B юридической науке права человека сопрягаются с катего­рией субъективных прав. Права человека именуются субъектив­ными, т.е. индивидуальными, принадлежащими всем членам об­щества и каждомучеловеку в отдельности, дающими их носителям возможности для удовлетворения их интересов, потребностей, пользования социальными благами и др.

C. C. Алексеев выделяет две «ипостаси» трактовки и бытова­ния прав человека.

Н.И. Матузов определяет объективное право как «совокуп­ность юридических норм, выраженных (внешне объективирован­ных) в соответствующих актах государства (законах, кодексах, конституциях, указах, постановлениях и т.д.)», а субъективное право — как «систему прав, свобод и обязанностей граждан, за­крепленных в действующем законодательстве или вытекающих из многочисленных правоотношений, а также присущих индивиду от рождения». Таким образом, под субъективным правом понима­ется не только принадлежащее субъекту, но и зависящее от него право, тогда как объективное право — это право, не только не принадлежащее субъекту, но и независящее от него. Раскрывая юридическое содержание понятия «субъективное право», Матузов трактует его как «гарантированную государством меру возможно­го (дозволенного, допустимого, разрешенного) поведения лично­сти, важнейший элемент ее конституционного статуса»[33].

Таким образом, изначально права человека выступают как возможности конкретной личности, а затем как полнокровные юридические права, обладающие всем набором юридических средств и механизмов. B ходе этого преобразования социально­правовой статус рассматриваемой категории существенно видоиз­меняется. По мере того как права субъекта закрепляются в юриди­ческих актах, признаются государством и обеспечиваются судеб­ной ветвью власти, вступают в работу иные звенья юридической системы, начинает действовать объективное право, а сами права человека из явлений субъективного порядка возвышаются до уровня объективного права.

Категории «субъективное право» и «объективное право» вы­деляли еще древнеримские юристы.

Данное понятие, как это будет показано в последующих гла­вах нашей работы, обстоятельно разрабатывалось в российской юриспруденции второй половины XIX — начала XX в. Специалист в области государственного права H.M. Коркунов, к примеру, счи­тал, что выяснение понятия права в субъективном смысле пред­ставляет собой «самый трудный и самый спорный вопрос во всем учении о юридических отношениях»: «Влияние юридических норм на условия осуществления наших интересов представляется довольно разнообразным, и различные формы влияния имеют столько точек соприкосновения, так незаметно переходят одна в другую, что разобраться в них и выделить с достаточной опреде­ленностью правомочие из других последствий регулирования на­ших интересов юридическими нормами — дело нелегкое»[35].

B советский период полемика вокруг содержания понятия «субъективное право» и его соотношения с правом в объективном смысле продолжалась. B начале 1950-х годов в юриспруденции была предпринята даже попытка отказаться от категории «субъек­тивное право», которая была объявлена «не соответствующей со­циалистическим отношениям», возникшей под влиянием буржу­азной юриспруденции. Ha смену понятию «субъективное право» пришел термин «правомочие»[36].

Указанный подход отражал общее негативное отношение советской юриспруденции к правам человека как к буржуазным установлениям и атрибутам непопулярного тогда правового госу­дарства. Он был вызван политической ситуацией в СССР, где пра­ва человека лишь провозглашались, но не обеспечивались, нахо­дились в тени прав коллективных, общественных.

Нигилистическое отношение к категории «субъективное пра­во» было преодолено с наступлением хрущевской «оттепели», когда защита прав и законных интересов граждан стала признаваться са­мостоятельной функцией Советского государства.

Советские ученые-юристы основательно разработали различ­ные аспекты прав и свободличности в 1970—1980-е годы. B ихчисле следует назвать E.B. Аграновскую, H.B. Витрука, E.A. Лукашеву, H.C. Малеина, Н.И. Матузова, Ф.М. Рудинскогоидр.[39]

B ходе разработки и принятия Конституции РСФСР 1978 г. и конституционных комментариев в литературе советского периода впервые появляется термин «права личност^, а также уточнен­ные комментарии термина «конституционный статус личности». Права личности в это время рассматриваются как элемент право­вого статуса личности как индивида, под которым подразумевает­ся совокупность прав и обязанностей лица. B этой характеристике некоторые юристы усматривали ключевую особенность правового регулирования; они трактовали систему прав и обязанностей лица как сердцевину правовой сферы, в которой лежит ключ к реше­нию основных юридических проблем[40].

B понятие «правовой статус личности (индивида)» в 1970-е го­ды юристы включали общую правоспособность, вытекающую из гражданства, а также различные гарантии признания и соблюде­ния прав и свобод, законные интересы, юридическую ответствен­ность и др.[41] По мнению Г.М. Бадирян, важным завоеванием со­ветского периода в разработке проблематики субъективных прав явилось положение, что субъективные права образуют не просто составной элемент правомочий в правовом общении, но что все права субъекта правового общения, вне зависимости от их возник­новения, формы фиксации или реализации, являются достоянием такого субъекта (при всем разнообразии субъективных прав по их содержанию, объему и способам реализации)[42].

Анализируя состояние разработки категории «субъективное право» в постсоветский период, Н.И. Матузов акцентирует вни- маниенаследующиххарактеристикахэтогопонятия.Субъективное право выступает во множестве аспектов: как право-поведение, право-требование, право-притязание и право-пользование. B за­висимости от стадии реализации субъективное право может вы­полнять функцию обеспечения определенного положительного поведения управомоченного субъекта (обеспечения личной пра­вовой возможности), функцию обеспечения возможности требо­вать соответствующего поведения правообязанного лица (право на чужие действия), возможности прибегнуть к мерам государст­венно-принудительного воздействия в случае неисполнения пра- вообязанности[43].

По определению E. А. Лукашевой, субъективное право как юридическая категория означает выраженные в норме права и за­крепленные в ней: свободу поведения индивида в границах, уста­новленных нормой права; возможностьдля индивида пользовать­ся определенным социальным благом; полномочие совершать определенныедействия и требовать соответствующихдействий OT других; возможность обратиться в суд для защиты нарушенного права[44].

B правовой науке отмечается взаимосвязь и взаимозависи­мость субъективного права и права объективного (зафиксирован­ного в нормативно-правовом источнике). При этом указывается, что и объективное и субъективное право призваны выполнять в юридической науке и юридической практике следующие важные функции: аналитические, познавательные,прикладные,социально- регулятивные и др.

После принятия Конституции Российской Федерации 1993 г. при некотором различии трактовок все авторы сходятся в главном — в признании значения провозглашения прав и свобод в основном законе государства. Они отмечают, что формирование прав человека как объективной реальности представляло собой подлинный перелом в мире правовых явлений и правовых пред­ставлений. Сущность данного революционного события состояла в переходе от понимания права как права власти, исключительно силового явления, сугубо властно-государственного образования, к его пониманию как самостоятельного и высокозначимого соци­ального феномена, убежища от произвола как института свобод­ного самоутверждения человека[45].

B Конституции Российской Федерации 1993 г. впервые в законодательстве России была выражена идея естественных, не­отчуждаемых прав человека. Она получила закрепление в ст. 2 Конституции: «Человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свободчело- века и гражданина — обязанность государства»[46]. B ней признан минимальный стандарт основных прав и свобод человека, сло­жившийся в международном праве: согласно подсчетам специа­листов из примерно 70 гражданских прав и свобод человека, про- возглашенныхвДекларации 1948 г. и закрепленных в соответству­ющих международных пактах 1966 г., в Конституции РФ воспри­нято около 40. Вместе с тем те права и свободы, которые прямо не провозглашены в Конституции, обеспечиваются другими права­ми и свободами, закрепленными в ней. Институт прав и свобод человека стал с принятием Конституции центральным в консти­туционном праве Российской Федерации[47].

Сегодня в правовой литературе наряду с термином «права человека» используются термины «права личности», «правовой статус личности», «права гражданина», «права человека и гражда­нина», «свободычеловека». Разберемся в соотношении указанных понятий.

Понятия «правачеловека» и «права личностфі в юридических исследованиях нередко не разделяются. K примеру, известный спе­циалист в теории правового положения личности H.B. Витрук не видит различий между правами человека и правами личности. Оба термина он использует как синонимы, хотя чаще обращается к правам личности, чем к правам человека. Вызвано это тем обстоя­тельством, что проблема личности служит в структуре общей тео­рии права объединяющим и цементирующим началом. B то же время теория прав в современной ее интерпретации служит утверждениючеловекакаквысшейценности, его свободы[48]. Между тем в правовых актах наиболее устоявшимся является понятие «права человека».

Известный конституционалист CA Авакьян утверждает, что в конституционно-правовом смысле понятие «личность» шире поня­тий «человек» и «гражданин», охватывает оба эти понятия. Авакьян указывает, что, говоря о «личности», мы подразумеваем и природно­естественные свойства, и общественные связи индивида[49].

C мнением Авакьяна солидаризируется и A.C. Автономов, который, отталкиваясь от философского определения понятия «личность» как субъекта отношений и сознательной деятельно­сти, связывает применение термина «личность» в праве с ситуаци­ей, когда желательно подчеркнуть активность человека как субъ­екта деятельности, сделать акцент на целостности и многогран­ности человека как самостоятельного деятельного существа. B це­лом же, по мнению Автономова, понятие личности в праве не противостоит понятию человека[50].

B правовой науке обсуждается вопрос о различении понятий «права человека» и «права гражданина». Оно имело место еще в знаменитой «Декларации прав человека и гражданина» 1789 г. Понятие «права гражданина» тесно увязано с принадлежностью лица к определенному государству. Права человека находятся под защитой того государства, к которому принадлежит лицо, под­разумевают связь носителя прав с определенным государством. Между тем права человека существуют независимо от их призна­ния и законодательного закрепления государством. Права челове­ка — это естественные неотчуждаемые права, принадлежащие лицу от рождения. Лица, которые не имеют статуса гражданина (к примеру, лица без гражданства), являются обладателями прав че­ловека и не имеют прав гражданина[51].

По утверждению М.И. Абдулаева, права человека происте­кают из таких неотъемлемых качеств человеческой личности, как достоинство и свобода, тогда как права гражданина определяют политико-правовую связь личности и государства. Через институт гражданства индивид получает дополнительные гарантии обеспе­чения своих прав и свобод[52].

Существо разграничения прав на права человека и права гражданина выводится также из различий между гражданским обществом и государством. Права человека символизируют его правовую связь с гражданским обществом, его свободу и автоном­ное поле деятельности как субъекта гражданского общества, где создаются условия для самореализации личности, обеспечения ее автономии и независимости, т.е. для реализации частных интере­сов; а права гражданина охватывают сферу отношений индивида с государством (сферу публичных интересов), в которой индивид рассчитывает не только на ограждение своих прав от незаконного вмешательства, но и на активное содействие государства в их реа­лизации[53].

Вместе с тем некоторые правоведы констатируют стирание различий между понятиями «права человека» и «права граждани­на». Так, В.Д. Перевалов, проанализировав международно-право­вые акты, правовую литературу и современное законодательство развитых стран, пришел к выводу, что категории «права человека», «права гражданина» и «права личности» употребляются в одном и том же значении. Объясняется это тем, что в законодательстве де­мократических государств прирожденные права человека получи­ли признание и юридическое закрепление, выступая одновремен­но и в качестве прав гражданина. По мере развития международ­ного права и законодательства проживающие на территории того или иного государства лица без гражданства находятся под юрис­дикцией законов этого государства и международного права[54].

Наряду с термином «права человека», в нормативных актах присутствует понятие «свободы человека». Тождественны ли они и нельзя ли объединить их в одно понятие — «права и свободы человека»?

B юридической литературе высказываются различные точки зрения на данный счет. Ученые, которые разделяют понятия «пра­ва человека» и «свободы человека», используют следующую аргу­ментацию. Они утверждают, что право в обязательном порядке должно быть отображено в официальном документе; свобода же может существовать и без официального оформления, которое, как правило, ее ограничивает и вводит в определенные рамки. Таким образом, правами в данной трактовке предлагается считать возможности, предоставляемые государством, а свободами — аб­солютные притязания человека, принадлежащие ему от рождения и не зависящие от воли государства. Помимо того, сторонники разделения прав и свобод человека утверждают, что праву соот­ветствует активная обязанность государства, направленная на создание условий реализации права, на саму его реализацию. Когда же отношения человека и государства соотносятся с поня­тием «свобода», тогда обязанность у государства пассивная — не вмешиваться в сферу свободы; активные действия предпринимает носитель свободы. Государство может в этом случае лишь по ини­циативе обладателя свободы препятствовать действию других субъектов, незаконно ограничивающих его свободу[55].

Противником разделения понятий «права человека» и «сво­боды человека» выступает A.C. Автономов, который утверждает, что права и свободы человека составляют единый институт и в равной мере подлежат регулированию и защите. Данный автор полагает, что взаимосвязь права и свободы была установлена исто­рически. Она была очевидной еще в период становления пред- ставлений о ценности прав и свобод отдельного человека, неза­висимо от его принадлежности к тому или иному сословию и той или иной общине. Практическая же потребность в определении юридического статуса индивида при очевидной взаимосвязи пра­ва и свободы привела к тому, что уже в актах Европы и Северной Америки последней четверти XVIII в. безо всяких теоретических обоснований стали устанавливать права и свободы человека как единый институт[56].

E.A. Лукашева также утверждает, что права и свободы по своей юридической природе и системе гарантий идентичны. Оба термина очерчивают социальные возможности человека. Различие в терминологии является традиционным, сложившимся истори­чески еще в ХѴІІІ—ХІХ вв. Четкое разграничение между правами и свободами провести трудно еще и потому, считает Лукашева, что всю сферу политических прав с точно определенными правомо­чиями именуют также свободами. Однако на уровне конституци­онного законодательства различия между категориями «права че­ловека» и «свободычеловека», по ее мнению, очевидны. Лукашева считает, что термин «свобода» «призван подчеркнуть более широ­кие возможности индивидуального выбора, не очерчивая кон­кретного его результата: “ Каждому гарантируется свобода совести, свобода вероисповедания... (ст. 28); Каждому гарантируется сво­бода мысли и слова (ч. 1 ст. 29); Каждый имеет право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род дея­тельности и профессию (ч. 1 ст. 37)"». Тогда как термин «право» «определяет конкретные действия человека (право участвовать в управлении делами государства, права избирать и быть избранным)»[57].

ЕІрава человека считаются в современной теории права основой правового статуса личности — важнейшей политико­правовой категории, неразрывно связанной с социальной струк­турой общества, законодательно закрепленной государством в конституциях и иных нормативно-юридических актах, внутриго­сударственных и международных. Правовой статус личности включает в себя совокупность прав, свобод и обязанностей лич­ности, как трактует это понятие, например, E.A. Лукашева[58]. B юриспруденции понятие правового статуса понимается и шире. Так, A.B. Малько включает в него также законные интересы, пра­восубъектность, гражданство, юридическую ответственность, правовые принципы и др.[59] Лукашева же трактует гражданство и общую правоспособность как предпосылки правового статуса личности. Юридическую ответственность она признает вторич­ным элементом по отношению к обязанностям личности: без обя­занности не бывает ответственности[60].

B данном параграфе мы охарактеризовали систему ключевых понятий, связанных с разработкой содержания прав человека в со­временной теории права. Нами было показано, что подходы юри­стов к институту прав человека формировались под воздействием идеологии и практики государственного строительства. B настоя­щее время в юридической литературе права и свободы человека трактуются как комплексный правовой институт, выходящий за рамки как теоретического, так и отраслевого правоведения.