ВВЕДЕНИЕ

Проблема прав человека является одной из наиболее «модных» тем в российском обществоведении последних десятилетий. Едва ли нужно проводить специальные статистические подсчеты для подтверждения ее лидирующих позиций и в современных право­вых исследованиях в России.

Ценностный аспект прав человека не менее значим, когда права выступают в виде идейной первоосновы правовой доктри­ны и в качестве важнейшего фактора правообразования, а также показателя степени зрелости и развитости того или иного государ­ства и общества. Это свойство прав человека порождает различные оценки у современных юристов, вызывает неприятие у одних и по­ощрение у других. Однако даже критики подобной интерпретации прав человека в отечественной правовой теории последних лет кон­статируют, что права человека превратились в позитивно маркиро­ванную идеологему, которая является сегодня несущим элементом политического либерализма[4]. Бытование прав личности в каче­стве фундамента политико-правовой доктрины российского ли­берализма, а также традиционная для российского консерватизма интерпретация данной проблемы имеют под собой серьезную историческую традицию. Изучение этой традиции предпринято в настоящей книге.

Существенный вклад в разработку современной теории прав человека внесло конституционное право и законодательство. B Конституции РФ 1993 г. права и свободы человека и гражданина объявлены высшей ценностью, а признание, соблюдение и защи­та этих прав и свобод — обязанностью государства (ст. 2). B ней впервые в законодательстве России выражена идея естественных, неотчуждаемых прав человека (ст.

Законодательное закрепление естественного характера прав человека, а также их непосредственного действия означает отход от позитивистской трактовки прав человека в пользу концепции естественного права, признающей примат прав и свободчеловека, их естественный, неотчуждаемый характер, обязательность для всех, в том числе для публичной власти. Подобный подход к пра­вам человека, закрепленный Конституцией РФ 1993 г., представ­ляет собой переворот в общественном сознании и, в особенности, в правосознании, переход от трактовки права как права власти к пониманию права как самостоятельного и значимого социально­го феномена, утверждающего свободу и ценность человеческой личности. Ha смену прежней модели взаимоотношений государ­ства и личности, постулирующей, что индивид всецело подчинен государству и зависим от него, приходит новая, утверждающая, что индивид обладает автономией, правом на невмешательство государства в сферу свободы личности, и получает гарантии госу­дарственной защиты в случае нарушения его прав и свобод.

Между тем опыт советского конституционного строитель­ства свидетельствует, что Конституция не является достаточной гарантией развития общества в направлении осуществления прав человека и гражданина, но скорее представляет собой идеальную модель политико-юридического бытия, которая требует своего конкретного наполнения. Закону, закрепляющему конституцион­ные институты, должна отвечать соответствующая организация социума, способствующая утверждению и развитию демократии. Формирование подобного социума является существенной зада­чей современного российского государства.

Для решения этой задачи актуален исторический опыт Российской империи в последние десятилетия ее существования, когда проблема прав и свобод личности получила фундаменталь­ную теоретическую разработку и стала предметом практической реализации в рамках законотворческой деятельности органов вла­сти.

Развитие Российской империи рубежа XIX-XX вв. в на­правлении правового конституционного государства обозначило приоритет государственного (конституционного) права среди юридических дисциплин и стимулировало интенсивное развитие государственно-правовой мысли. Российская юридическая наука достигла в дооктябрьский период заметных успехов в изучении прав и свобод человека. Эта проблематика являлась ключевой для доктрины «возрожденного естественного права», рассматривалась в рамках позитивистских правовых учений, интерпретировалась консервативной политико-правовой мыслью. Правоведы разра­ботали каталог прав и свобод человека, составили научные клас­сификации прав и свобод, обосновали их юридическое содержа­ние и механизмы осуществления. Они использовали понятия естественного и положительного (позитивного) права, субъектив­ных прав, трактовали основные (фундаментальные) права как права субъективные, наличие которых позволяло российскому подданному ссылаться на них перед лицом властных структур. Дореволюционными русскими юристами было обосновано, что права человека — значимый институт правового государства, а приоритет прав человека является не только признаком и свой­ством правового государства, но и его первостепенной целью, ко­

торой подчинены иные его характеристики. Трактовки института прав человека, данные российскими учеными-юристами, по сво­ей масштабности, глубине теоретической разработки, уровню обобщения западного опыта и учета национально-исторической специфики России являются «золотым фондом» отечественного правового наследия.

Задача настоящей работы состоит в изучении процесса утверж­дения в российском обществе второй половины XLX — начала XX в. идеологемы прав и свобод человека, в анализе факторов, определяв­ших этот процесс, и обобщении его результатов. Мы рассмотрим институционально-правовую сторону реформы по осуществлению прав человека, представленную прежде всего актами, которыми основополагающие гражданские и политические свободы вводились в российскую политико-правовую жизнь. Существенное внимание в работе уделено идейному аспекту реформы: воззрениям общества и его различныхгрупп на свободуличности, ожиданиям, которые были с ней сопряжены, общественному движению за гражданские права, развернувшемуся в начале XX в.

B политическом лексиконе России начала XX в. существо­вало сравнение основных свобод (совести, слова, союзов и собра­ний) с четырьмя ногами «лошади», имя которой — правовое госу­дарство. Это сопоставление призвано было показать, что указан­ные гражданские и политические свободы являлись неотъемлемой составной частью правового государства, и без них, без полного комплекта всехчетырех составных элементов, последнее не могло существовать. Современники отмечали, что очертания будущих «четырех ног» как опоры под зданием новой российской государ­ственности появились с изданием Манифеста 17 октября 1905 г. «Об усовершенствовании государственного порядка», однако в течение последнего десятилетия существования монархического строя туловище «государственной лошади» стояло не на живых ногах, а на временных подставках, коими были временные прави­ла об обществах и союзах, собраниях, печати, поскольку постоян­но действующие законы о свободах так и не появились в России вплотьдо февраля 1917 г.5

Поскольку мы будем вести речь о восприятии общественны­ми кругами идеи прав человека, а также той конкретной юридиче­ской формы, которую она обрела в России начала прошлого века, нас будет интересовать такой аспект общественного сознания, как правовое сознание; а в более узком смысле — особый вид правосо­знания, получивший в современном конституционном праве на­именование конституционного правосознания.

При этом авторов интересовало правовое сознание не всего российского общества, а его элитарной части, включавшей в себя представителей правящей бюрократии и политической оппози­ции (деятелей земского движения, политических партий, ученых- правоведов), участвовавших в разработке законов о свободах. Государственных и политических деятелей, причастных к этому, объединяло несколько черт: подавляющее их большинство имело юридическое образование, являлось творцами нового права, зна­чительная их часть была настроена в конституционном духе. Содержание воззрений элиты российского общества на проводи­мую правительством правовую реформу являлось показателем культурно-правовой зрелости тогдашнего общества, степени его подготовленности к практическому воплощению своих взглядов B виде соответствующих форм действующего права. Правовое со­знание образованного общества, с одной стороны, являлось пред­посылкой структурной конституционной реформы, проводимой B стране в начале XX в., а с другой — обусловливалось данной ре­формой.

Проблема юридического закрепления в дореволюционный период прав человека вплоть до последнего времени не являлась самостоятельной темой научных изысканий российских историков и историков права. Ученые, занимавшиеся данным периодом, ее не исключали, однако изучали ее в рамках других смежных тем, пре­жде всего проблематики революционного движения. Поскольку права и свободы были дарованы самодержавием населению страны в период Первой русской революции, во время, когда накал осво­бодительного движения достигал своей наивысшей точки, в отече­ственной науке советского периода они трактовались как ее непо­средственное завоевание[5].

He способствовало объективному рассмотрению проблемы также и то обстоятельство, что Манифест 17 октября «06 усовер­шенствовании государственного порядка», провозгласивший гражданские права, являлся актом октроированным, деклариро­ванные в нем свободы были дарованы самодержцем, а последую­щие законы о них готовились правящей бюрократией. To есть царь рассматривался как архитектор реформы, а бюрократия — как ее проводник. Этого было достаточно для того, чтобы отказать указан­ной реформе в глубине и основательности (закрепленные в право­вых актах времени Первой революции свободы трактовались как «псевдосвободы», паллиативные меры), а ее авторам — в серьезно­сти намерений модернизировать самодержавный строй в буржуазно- правовой, преобразовать разделенное сословно-классовыми пере­городками общество в гражданское.

Справедливости ради следует заметить, что трактовка проб­лемы осуществления прав человека в императорской России, ставшая официальной в советский период, в основных чертах была сформирована в дореволюционную эпоху, а ее авторство принадлежало не только и не столько радикально настроенным большевистским деятелям, сколько либералам[6]. Давая негатив­ную оценку действиям правительства в вопросе предоставления гражданских и политических прав, либеральные деятели упускали из внимания важное обстоятельство. Критикуемые ими акты были одной из немногих в дореволюционный период попыткой урегу­лировать взаимоотношения личности и публичной власти право­выми средствами. Факт законодательного закрепления свобод свидетельствовал о признании монархом за населением сферы публичной деятельности и права на самодеятельность, являвше­гося до этого лишь особой привилегией, даруемой властью по своему усмотрению привилегированным социальным группам.

Как справедливо указывает американская исследовательни­ца Джейн Бёрбэнк, правовая культура имперской России в отно­шении определения прав подданных характеризовалась следую­щими чертами: представление об отсутствии у подданных природ­ных естественных прав (права определялись как человеческое творение, считались производными от российских законов, ис­ходивших от императоров); отсутствие гражданских прав у элит, компенсировавшееся привилегиями, которыми их наделяло госу­дарство; обусловленность прав, обязанностей и льгот подданных их принадлежностью K той или иной сословной группе[7].

Исследовательский интерес к проблеме прав человека в России возник в среде западных русистов несколько ранее, чем в кругу российских ученых. Первопроходцем здесь явился амери­канский историк М. Шефтель, выпустивший в 1976 г. свою знаме­нитую монографию «Русская конституция 23 апреля 1906 г. Политические институты думской монархии». Шефтель отмечал, что, несмотря на сохранение в политической жизни России нача­ла XX в. серьезных пережитков абсолютизма, порождавших отста­вание российских конституционных политических институтов OT их европейских аналогов, в области гражданских прав и свобод в думский период был достигнут существенный прогресс. Большое число гражданских свобод стало доступно населению, что служи­ло основанием для умозаключения о думском периоде истории как об этапе институциональной трансформации императорской России в конституционную монархию — в государство, основан­ное на принципе верховенства права[8].

B 1989 г. в издательстве Оксфордского университета была из­дана коллективная монография «Гражданские права в император­ской России»[9]. Ееавторы — известныеученыеУ. Батлер,У. Вагнер, Ольга Крисп, Д. Ливен, С. Смит, Р. Уортман, Линда Эдмондсон и др. — рассмотрели отдельные аспекты данной проблемы, такие как опыт осуществления в императорский период свобод соб­ственности, печати, профессиональных ассоциаций и союзов, ре­лигиозной терпимости, женского и еврейского равноправия. Профессор сравнительного права и директор Центра изучения со­циалистических правовых систем Лондонского университета У. Батлер признал реализацию гражданских прав в России в по­следнее десятилетие существования самодержавного строя не- удавшимся опытом. По мнению Батлера, самодержавие в эпоху заката Российской империи гарантировало своим подданным определенные гражданские права, однако они зависели скорее от воли монарха, чем от закона; суровые ограничения на политиче­ские права граждан налагали также чрезвычайные акты военного времени, по которым в течение последнихдесятилетий имперско­го строя жила Россия. Знание исторических корней российской традиции в деле обеспечения гражданских прав, как полагает пра­вовед, должно было служить Советскому Союзу и другим странам социалистического лагеря предостережением, сигналом к модер­низации их правовых систем по образцу государств англосаксон­ской правовой системы, характеризовавшейся политическим, ре­лигиозным и идеологическим плюрализмом[10].

Между тем другой автор данной монографии Линда Эдмонд­сон оценивает опыт осуществления в позднеимперской России гражданских свобод с иных, нежели Батлер, позиций. Она указы­вает, что если обстоятельства русской жизни после 1905 г. и были откровенно враждебны реализации гражданских прав и развитию концепции прав человека, то это еще не означает, что развернув­шееся в начале XX в. движение российского общества за права че­ловека потерпело фиаско. Эдмондсон считает наивным преувели­чением ожидание полной и последовательной реализации граж­данских свобод от российского общества, не обладавшего разви­той правовой культурой и рычагами контроля над исполнительной властью. Однако бескомпромиссная приверженность значитель­ной части российской интеллигенции того времени гражданским свободам внушала, по ее мнению, уверенность, что идеология прав человека не была обречена на попадание в неплодородную почву[11].

B другой своей работе, посвященной развернувшемуся в 1905 г. движению заженское равноправие, Линда Эдмондсон кон­статирует существование в России политического дискурса, осно­вывавшегося на идеях равенства граждан перед законом, свобод совести, слова, союзов и собраний. Либералы различных убежде­ний, от Д.Н. Шипова до социалистически настроенного левого крыла «Союза освобождения», были привержены этой риторике. Этот политический дискурс дал импульс движению за женские права: требование женского равноправия стало с 1905 г. лозунгом либеральной оппозиции, взаимоотношения полов чрезвычайно интересовали русскую интеллигенцию, интересы женской оппо­зиции формулировал специализированный журнал «Женский вестник^ а стремление представительниц слабого пола к самоор­ганизации отражали возникавшие женские общества[12].

B последние десятилетия XX в. интерес западных историков к проблеме гражданских свобод в России возрос еще более. Свидетельством тому стал выход в свет монографий Д. Вортен- вейлера и Сьюзен Хьюман, статей Джейн Бёрбэнк, Элиз Кемерлин Виртшафтер и Э. JIopa и др. Так, Д. Вортенвейлер в своей моно­графии «Гражданское общество и академические дебаты в России» (1999 г.) утверждает, что идеи и ценности свобод личности присут­ствовали в научных и публицистических работах либеральной профессуры, для которой требования гражданских свобод были близкими по духу. Профессора и их институции, а также распро­страненная в их среде либеральная идеология свидетельствовали, по мнению Вортенвейлера, о движении российского общества в направлении гражданского общества[13].

Широко известная своими разработками в области социаль­ной истории Э. Виртшафтер утверждает, что Россия достигла к 1917 г. существенного прогресса в своем движении в направлении общественного строя, основанного на принципах правового ра­венства, хотя даже ко времени Февральской революции сословная градация сохранялась[14].

Сьюзен Хьюман проанализировала в своей книге борьбу за утверждение в российской правовой жизни начала XX в. на­циональных и конституционных прав, которую вел правовед Б.А. Кистяковский, стойко веривший B то, что в скором времени усилия его и его соратников в данном направлении увенчаются победой, а бесправные прежде подданные российского монарха превратятся в активных граждан, которые посредством своего участия в правовом процессе управления обществом станут хозяе­вами своих судеб[15].

Э. JIop, характеризуя концепцию естественных прав другого российского ученого Б.М. Гессена, резюмировал, что праваявля- лись не простым притязанием индивида по отношению к государ­ству; закрепленные государством, они создавали промежуточные гражданскую и институциональную сферы[16].

Следует отметить также монографию К. Рида, посвященную изучению общественной мысли российской интеллигенции нача­ла XX в., объединившейся вокруг «Бех» — вышедшего в Москве B 1909 г. знакового сборника статей о русской интеллигенции, авто­рами которого были П.Б. Струве, Б.А. Кистяковский,А.С. Изгоев, H.A. Бердяев, C.JI. Франк и др.17

Русская либеральная философия права второй половины XIX — начала XX вв. в лице ее выдающихся теоретиков «старо­го» и «нового» либерализма Б.Н. Чичерина, B.C. Соловьева, Л.И. Петражицкого, П.И. Новгородцева, Б.А. Кистяковского ис­следована в фундаментальной монографии А. Валицкого19.

Изучение проблемы законодательного закрепления прав че­ловека в российской историографии началось в 1990-2000-x го­дах. Отдельные аспекты законотворческой деятельности органов власти России в области закрепления прав и свобод личности по­лучили отражение в работах по истории правительственной поли­тики дореволюционной России ученых петербургской историче­ской школы, прежде всего РШ. Ганелина и Б.В. Ананьича20, а так­же в работах по истории представительных органов власти

А.П. Бородина и B.A. Демина21.

Особо следует отметить очерк B.B. Шелохаева «Институты гражданского общества и правового государства» в изданной под его редакцией коллективной монографии «Модели общественно­го переустройства России. XX век» (М., 2004), где дана общая ха­рактеристика разработанного кадетами пакета законопроектов, гарантировавших права личности и способствовавших демокра­тизации российского общества начала XX в. Проблема прав чело­века в законотворческой деятельности конституционно-демокра­тической партии рассмотрена также Д.В. Ароновым в монографии «Законотворческая деятельность российских либералов в Госу- дарственнойдуме (1906—1917 гг.)» (2005 г.).

Состояние правового регулирования в сфере осуществления фундаментальных прав и свобод личности в России было рассмотре­но A.C. Тумановой (свободы союзов и собраний)[17], AA Сафо­новым53, A.A. Дорской[18] и B.K. Пинкевичем[19] (свобода совести), Д.В. Березовским (на примере права собственности и других иму­щественных прав)[20].

Проблематика правовых учений о правах и свободах лично­сти XIX — начала XX в. в той или иной мере была затронута в рам­ках изучения истории российского конституционализма (И.А. Кравец, O.A. Кудинов, A.H. Медушевский, E.A. Скрипилев и др.), истории либерализма (Д.В. Аронов, A.B. Гоголевский,

B. B. Леонтович, Л.И. Новикова, И.Н. Сиземская, К.Ф. Шацилло,

B. B. Шелохаев и др.), истории консерватизма (A.C. Карцов, M.H. Лукьянов, A.B. Репников и др.), истории правовой мысли России(В.К). Багдасаров, Е.Г. Багоян.А.Л. Васин.С.Б. Глушаченко,

C. И. Глушкова, В.Д. Зорькин, B.H. Корнев, A.B. Корнев, O.A. Кудинов, Э.В. Кузнецов, A.C. Куницын, Н.Я. Куприц,

A. B. Поляков, C.A. Пяткинаидр.).

Особо отметим монографии B.H. Корнева и O.A. Кудинова, посвященные воззрениям на государство наиболее известных ли­беральных государствоведов XIX — начала XX в.[21], диссертацию

A. B. Корнева о консервативном и либеральном государствоведе- нии России XIX — начала XX в.[22], исследование A.B. Полякова и И.Ю. Козлихина об интерпретации русской политико-правовой мыслью идеи правового государства[23], монографии A.C. Карцова, M.H. ЛукьяноваиА.В. Репникова[24], посвященные анализуполитико- правовой идеологии российского консерватизма изучаемого перио­да. Правовым школам России рубежаХІХ—ХХвв. — позитивистской и «возрожденного естественного права» — посвящены работы

B. Д. Зорькина, Н.Я. Куприца, A.H. Медушевского, CA Пяткиной, A.B. Полякова и AC. Куницына[25], а наиболее выдающимся их пред­ставителям — двухтомное издание B.A. Томсинова[26].

Политико-правовые воззрения российских интеллектуалов XIX — начала XX в. охарактеризованы в соответствующих очерках

вышедшей в 2005 г. в издательстве «Российская политическая энци­клопедия» Энциклопедии «Общественная мысль России XVIII — на­чала XX века» (отв. редактор B.B. Журавлев). Перед читателем разво­рачивается панорама дореволюционных российских правоведов: юристов старшего поколения, принадлежавших к государственной школе (Б.Н. Чичерин, К.Д. Кавелин, А.Д. Градовский), их более мо­лодых коллег по правовому «цеху», принадлежавших к социологиче­скому направлению в юриспруденции (H.M. Коркунов, CA Му­ромцев, M.M. Ковалевский), представителей школы «возрожденно­го естественного права» (B.M. Гессен, Б.А. Кистяковский, C.A. Котля- ревский, П.И. Новгородиев, E.H. Трубецкой), теоретиков юридиче­ского позитивизма (C.B. Пахман и Г.Ф. Шершеневич) и основопо­ложника психологической теории права в РоссииЛ.И. Петражицкого и др. Основная заслуга в разработке данной проблемы принадлежит доктору философских наук, профессору АН. Медушевскому, напи­савшему подавляющее число биографических очерков о юристах, а также воссоздавшего в отдельных статьях энциклопедии («парла­ментаризм», «конституционализм», «федерализм», «правовое госу­дарство», «гражданское общество») понятийный ряд политико­правовой теории российского конституционализма.

Реконструкция российского конституционализма по воззре­ниям его выдающихся идеологов — юристов CA Муромцева, H.M. Коркунова, Л.И. Петражицкого, П.И. Новгородцева, Ф.Ф. Ko- кошкина, B.M. Гессена, М.Я. Острогорского, Б.А. Кистяковского, C.A. Котляровского) осуществлена в недавно вышедшей моногра­фии A.H. Медушевского «Диалог со временем. Российские консти- туционалистыконцаХІХ—началаХХвека» (М.: Новыйхронограф, 2010). B книге анализируются взгляды указанных ученых на право­вое государство, гражданское общество, кодификацию права, авто­ритаризм, демократию, федерализм, политические партии, права и свободы граждан и др., ихучастие в разработке новой теоретической парадигмывюриспруденцищатакжевлиберально-конституцион- ном движении начала XX в. Медушевский указывает, что находя­щихся в фокусе его внимания представителей российской юри­спруденции начала прошлого века объединяла приверженность либеральной парадигме правового государства, представлявшей собой в то же время стратегию модернизации без революции, т.е. перехода от сословного общества к гражданскому и от абсолютиз­ма к правовому (конституционному) государству.

Философия конституционализма, как зарубежного, так и российского (дореволюционного и современного) стала темой чет­вертых философско-правовыхчтений памяти академика B.C. Hep- сесянца[27].

Событием для историка правовой мысли является недавний выход в свет в издательстве «Российская политическая энцикло­педия» 119-томной «Библиотеки общественной мысли с древней­ших времен до начала XX века» (председатель издания — JI.A. Опёнкин, сопредседатели — A.K. Сорокин и B.B. Шелохаев), вобравшей в себя труды наиболее ярких российских юристов вто­рой половины XIX — начала XX в. и содержащей очерки ихжизни и деятельности. B их числе сочинения B.M. Гессена, С.И. Гес­сена, К.Д. Кавелина, Б.А. Кистяковского, M.M. Ковалевско­го, H.M. Коркунова, Ф.Ф. Кокошкина, C.A. Котляревского, C.A. Муромцева, П.И. Новгородцева, Л.И. Петражицкого.

Существенный интерес для исследователя прав человека представляет изданный в 2009 г. в издательстве «Норма» энциклопе­дический словарь по нашей тематике, в редакционный совет которо­го вошли C.C. Алексеев, С.И. Глушкова и А.П. Семитко. Авторы сло­варя определяют содержание более 500 понятий, связанных с изуче­нием прав человека в теоретико-историческом, философском и по­литологическом аспектах, а также по отраслям права[28].

Между тем комплексного исследования института прав че­ловека в Российской империи второй половины XIX — начала XX в., их теоретической разработки и законодательного обеспече­ния ни в российской, ни в западной исторической и правовой на­уках до сих пор предпринято не было. Настоящая работа ставит своей задачей восполнить данную лакуну.

Источниковую базу исследования составляют прежде всего сочинения российских правоведов указанного периода — специа­листов в области теории и философии права, государственного и административного права, истории права, в которых представле­ны суждения о происхождении и содержании прав и свобод лич­ности, их типологии, роли публичной власти в их обеспечении.

проанализированы отдельные виды прав и свобод, охарактеризо­ваны основные вехи их законодательной разработки и обеспече­ния в странах Европы, США и в Российской империи.

B ходе работы над книгой проанализированы документы го­сударственных учреждений (Совета министров, Еосударственной думы, Еосударственного совета), участвовавших в разработке за­конодательства о правах и свободах российских подданных в на­чале XX в., а также документы политических партий, представив­ших свои законодательные проекты и предложения по поводу осуществления в России прав и свобод личности, содержащие оценки правительственных законопроектов и правоприменитель­ной практики в данной сфере.

Нами были изучены также нормативно-правовые акты, определяющие содержание прав и свобод личности, собранные в ЕІолном собрании законов Российской империи третьего изда­ния, в Своде законов Российской империи редакции 1906 г., а так­же в сводных изданиях законов, императорских указов и ведом­ственных постановлений, относящихся к правам российских под­данных, под редакцией Н.И. Лазаревского, Л.М. Роговина и др.

Использованы также материалы частного происхождения — мемуары, дневники и переписка государственных и общественных деятелей, проливающие свет на скрытые в официальных докумен­тах сюжеты, связанные с формированием в России начала XX в. идеологии прав и свобод личности, закреплением прав и свобод в российском праве и законодательстве, отношением к этому инсти­туту различных общественных и политических деятелей и т.п.

* * *

Авторы выражают признательность всем, благодаря кому данной книге довелось увидеть свет. Это специалисты-эксперты Высшей школы экономики, рекомендовавшие рукопись к изда­нию, сотрудники Издательского дома ВШЭ, подготовившие книгу к изданию. Особенно хочется отметить кропотливую и ответствен­ную работу заведующей редакцией E.A. Бережновой и редактора M.C. Ковалевой, «опекавших» данную рукопись на всем протя­жении ее подготовки к печати. Отдельная благодарность нашим рецензентам — профессору ВШЭ, доктору философских наук

A. H. Медушевскому, профессору С.-1Іетербургского университета МВД России, доктору юридических наук H.C. Нижник и декану фа­культета права ВШЭ, кандидату юридических наук E.H. Салыгину.