Хозяйственные правонарушения

Особую категорию дел, рассматривавшихся сельскими и окружными адатными судами, составляли нарушения хозяйственных норм адата Uio 18% всех исков Дагестанской области за 1860-1917 гг., подсчитано по материалам «Годовых отчетов начальников округов Дагестанской области»: ЦГА РД, ф.

Разбор исков по делам первой группы после реформы остался прерогативой сельских словесных (реже — окружных народных) судов во всех без исключения округах Дагестанской области. Истцами и ответчиками в них обычно выступали свободные уздени (реже крепостные чагары, терекеме) из соперничающих фракций (тухумов, кварталов) одного и того же селения или соседних джамаатов.

Для урегулирования хозяйственных конфликтов словесные сулы обращались к записям прежних решений адатных сулов, хранившихся в мечетных архивах. Мною просмотрены алатные записи мечетных архивов селений Бацала, Ботлих, Гублен, Мачала, Рутул, Саситли, Хварши, Хуштала и Чох. Установленные в них прецеденты решения подобных споров сводятся к возмещению натурой или деньгами ушерба пострадавшему и штрафу в пользу джамаата:

«Брать быка с того, кто купил целину (ал-мават)у расположенную от местности Зиндатлар (Зиндалълъар) до селения Тлох. Если кто- либо позволит воде течь по местности, где она обычно не протекает, то по истечении трех дней со [времени] извещения осудить (фа-хакама хукм) наравне с завладевшим чужой частной собственностью (мулк ал-гейр)... Если скот потравил чужую землю (зар‘), то у хозяина скотины есть [право] присягнуть вместе с [известным своей] справедливостью мужчиной (ал-халф маа раджул ‘адил), что потрава не больше одного caxa (са‘—здесь: мера объема зерна.—В.Б.).

Похожий адат можно найти в сотнях других горных селений. Например, в селениях Ботлих, Уркарах и Хив виновного в поливе своего поля с нарушением обшей очереди лишали следующего по очереди полива и брали с него в джамаатную кассу быка. B с. Верхнее Гаквари виновный возвращал хозяину полную стоимость подожженного пастбища (куган), мельницы или дома. B с. Карата за умышленный поджог брали штраф 10 руб. За потраву земель соседнего селения Тлондода жители с. Кванада принуждены были по решению окружного суда огородить эти пастбища (ПОА РАН, ф. 103, оп. 1, д. 344, л. 55; ЦГИА РГ, ф. 545, оп. 1, д. 88, л. 57-58, 66; д. 3074, л. 107, 145; мечетные архивы селений Бацада, Ботлих, Pyryл, Саситли, Хварши, Хуштада и Чох; полевой материал В.О.Бобровникова, собранный в 1995-1996 гг. в Ахвахском, Ботлихском, Рутульском, Цумадин- ском районах РД; см. также: Алимова, Магомедов: 1993, 36).

B селениях Тлондода и Хуштада штрафы за потраву их пастбищ стадами соседних обшин были в 2-3 раза выше обычных (архив М.-С.Газиева РСуштада); вакуфные записи из мечетного архива с. Саситли за 1287 г.х. (1870 г. н.э.); Азизов: 1988, 28). Особо тяжким уголовным правонарушением, как и в дореформенную эпоху, считались порча мостов, по которым пролегали основные скотопрогонные трассы, и нерадивое отношение к их охране. B селениях Тлондода и Кванада известен адат конца ХКв., согласно которому виновный в уничтожении моста изгонялся в канлы и считался кровником всего общества (архивы Б.Мухаммада (Кизилюрт); М.Пахрудинова СГлондода).

Лела второй группы также рассматривались словесными судами. B роли истца здесь выступало само сельское обшество [ажамаат), считавшееся верховным собственником как обшинных (харим; вакф), так и частных (мульк) участков на своей территории.

Наказания за эти преступления, так же как и в делах первой группы, определялись подобно наказаниям за воровство. Обнаруженные мною адатные записи селений Бацада, Рутул, Тлондода, Хуштада показывают, что здесь в общинную кассу взимали штраф за любые нарушения единого севооборота (1-5 руб.), выжигание своего сада (25 коп.), вырубку общинных и частных рош (до 15 руб.), захват под строительство части угодий «хотя бы размером в ладонь» (по 50 коп. за меру поля). Нарушителей хозяйственных норм адата могли также заключить в сельскую тюрьму сроком до трех суток.

Как и в дореформенную эпоху, Нагорный Дагестан имел единый сельскохозяйственный оборот, которому подчинялись все частносемейные (мульки) и общественные (харим, вакф) земли джамаата. Территория каждой сельской общины делилась на три части: дома, обрабатываемые земли и пастбища (подробнее см.: Агларов: 1988). Извечный земельный голод приучил горцев к рациональному использованию каждой пяди земли. Само селение (авар, poco; дарг. махи; лезг. хьур [хюр]) лепилось на скалистых склонах гор. Сразу за его околицей начинались возделанные пашни и сады (авар, мегь / анд. яз. мигье, мих). Bo многих высокогорных селениях поля-мег находились на естественных или искусственно сооруженных террасах, амфитеатром спускавшихся в горные долины. Террасные стенки использовались как сенокосы. Основную часть угодий занимали общинные пастбиша- харим.

Под угрозой штрафа и тюрьмы люди и скот летом и осенью не могли заходить на зимние пастбища, а с началом сева до созревания урожая — на обрабатываемые земли (мег).

Mer с. Хуиггада

в долинах рек. Такой порядок предохранял угодья от потравы скотом и людьми. Ло дня разрешения уборки под угрозой существенных штрафов запрешалось собирать «хоть часть» урожая (пеня в 50 коп.), особенно виноград (пеня в 1-2 руб.) (архив М.-С.Газиева ОСуштада); мечетные архивы селений Баиада, Ругул, Тлондода). Подобные запреты отмечены и в других сельских обшествах горцев (вакуфные записи из мечетного архива с. Саситли; РФ ИИАЭ, ф. 5, оп. 1, д. 1658, л. 4, 7, 14-20, 25-27). Отмеченные выше правила землепользования горцев наглядно демонстрирует постановление схода гидатлинского селения Мачада:

«С того, кто ранее установленного срока скосит траву на своем участке (мульк), расположенном в окрестностях селения, [брать] полторы меры ( кьали).Co скосившего [траву] с луга — четыре шали. За тем, кто выпасал своих овец осенью или весной где-либо, кроме трех местностей — в Тагадибе (авар. над Арсубом (авар.

Парсуб) или в Тлуцалзай (авар. Лъл — мера (кьали). Местности Сулуби и Тлох (авар. Лъох) Рударукуб одинаковы в отношении [взимания] штрафа (филйа). Время запрета этих земель (ал-вакт ли- хима ’и-хима) — семь, то есть семь дней после сбора стада телят (авар. бачал). Если овец пустят на оба эти места в запретное время, то за пастухом кІибагьаб куй (авар., „двухгодовалый баран“. —В.Б.), то есть баран. Если на этих землях, заблудившись, окажутся отдельные овцы

Поля на террасах в с. Кумух

или целое стало, [взимается] полмеры (нисф кьали). C того, кто отправит во время запрета пастись в Харуи (авар. ХІаруьи), Сулуби, а после и в Шолода любой скот, кроме ослов и мулов для перевозки бревен — то есть цІулбахъли (авар.)[22], — [брать] шаль для штрафа (фидйа).

B пореформенном Дагестане хозяйственные нормы адата постепенно менялись. Особенно сильно это было заметно в селениях на равнине и в предгорье, оказавшихся вблизи от быстро растущих городов Дербента, Темир-Хан-Шуры, Хасавюрта. Вследствие развития оптовой торговли на рубеже XIX-XX вв. в селениях Аркас, Белиджи, Касумкент, Хив и других исчезли такие адатные нормы, как запрет на сбор винограда, злаков (кукурузы) и плодов (грецкие орехи, персики и другие фрукты) в неположенное время (Комаров: 1868, 61). После прекрашения частых войн и междоусобиц горцы стали специализироваться на отгонном скотоводстве, равнинные жители — на земледелии. C конца XIX в. в хозяйственном адате горных селений основное внимание уделялось соблюдению правил пользования пастбишами, находившимися «под охраной» джамаата. Соответствующие записи имеются в частных и мечетных архивах селений Бацада, Сильди, Хунзах, Чох и др. B с. Арчи до революции сохранялся адат, обязывавший арчинцев жить 9 месяцев в году на отдаленных хуторах, пока их скот пасется на зимних пастбишах вокруг селения и проход к нему закрыт (Панек, Шиллинг: 1996, 39^0; архивы М.Нурмагомедова (Махачкала) и Р.Рамазанова (Шиназ).

B с. Цудахар дрова из общественного леса в местности Хирубухна позволялось брать только с разрешения сельской администрации. Согласно местному адату, их использовали только для нужд учеников примечетной школы (араб. мн. мута‘аллимун; ед.ч. мута'аллим), а также для того, чтобы разогреть смерзшуюся землю, когда приходилось рыть могилы зимой (РФ ИИАЭ, ф. 1, оп. 1, д. 561). Особенно высокие штрафы (15-50 руб.) повсюду налагались на тех членов обшины, которые пытались продать свой участок за пределы селения. B селениях Мишлеш, Саситли, Сюгут, Хуштада под угрозой высокого штрафа в 15-20 руб.

«С того, кто выташил или получил что-либо из запретной роши (ал-айка ал-манха), все равно — бревна или обтесанный ствол, хотя бы олин, — двадцать пять копеек с заключением его в тюрьму на три дня и ночи. C того, кто пережигал дрова охраняемой запретной зоны на уголь, — двадцать пять копеек с заключением его на три дня и ночи в тюрьму... C того, кто продал дрова из роши, причем в любом количестве, за пределы села, — рубль с заключением его на три дня и ночи в тюрьму. C продавшего [бревенчатый] амбар (багв. гьинкІуш, от иран. кундудж) за пределы села — пятнадцать рублей. C поставившего новый амбар — тоже пятнадцать рублей. C того, кто поставил больше трех амбаров, брать этот [же] штраф, увеличиваемый в зависимости от превышения установленного количества» Р(аза фиркур[23] ахл карйат Хушдада//Архив М.-С.Газиева. Хуштада, л. 1; пер. с араб. В.О.Бобровникова и М.Ю.Рошина).

4