ГЛАВА 4 ПРИВЛЕЧЕНИЕ МИЛИЦИИ ДЛЯ БОРЬБЫ С КРАСНЫМИ ПАРТИЗАНАМИ НА АЛТАЕ

Жестокость и произвол колчаковского режима негативно сказались на лояльности к ним населения губернии. Капитан Калашников откро­венно писал генерал-лейтенанту Р. Гай-де и адмиралу А.В.

Руководством милиции была предпринята попытка привлечения об­щественных формирований к охране порядка и борьбе с партизанским движением на Алтае.

Начальник Бийской уездной милиции в августе 1919 г. доложил на­чальству о том, что жители Загайновского сельского общества задержа­ли разведку партизан из 12 человек с оружием. Один партизан в пере­стрелке был убит, а остальных они доставили в милицию[104].

Широко распространенное партизанское движение на Алтае иногда имело явный криминальный оттенок. Партизаны беспощадно расправ­лялись с милиционерами и другими представителями белогвардейской власти, грабили и убивали предпринимателей, зажиточных крестьян, священников, офицеров, а также простых обывателей, т.е. всех тех, на кого падало подозрение в сотрудничестве с белогвардейцами.

Григорий Рогов организовал летом 1918 г. в селе Жуланиха парти­занский отряд и стал активно действовать против белогвардейцев. Со второй половины 1919 г. он уже командовал объединенными партизан­скими отрядами численностью до 5 тысяч человек, которые освободили от колчаковцев 18 волостей на правобережье реки Оби. Партизаны его отряда отличались особой жестокостью по отношению к противникам советской власти, не останавливались перед грабежами зажиточных лю­дей, надругательствами над церковными святынями, творили многочис­ленные насилия и беззакония.

Распространение партизанского движения на Алтае усиливало маро­дерство мирного населения со стороны поляков и чехов, воевавших на стороне адмирала Колчака.

Осенью 1918 г. в губернии повсеместно создаются нелегальные большевистские группы, ведущие активную работу по борьбе с бело­гвардейскими режимами. В Каменском уезде было создано 5 групп, в Славгородском уезде - 13[105]. В Барнауле и других городах губернии под­польщики периодически издавали антиправительственные листовки.

В годовом отчете колчаковского Совета министров о деятельности департамента милиции от 24 сентября 1919 г. подчеркивалось, что чины милиции принимают весьма активное участие в подавлении большеви­стских восстаний, во время которых несут крупный урон, достигающих

в некоторых случаях 25% наличного состава милиции данной местно-

2

сти .

Отряд милиции особого назначения (ОМОН) с момента формирова­ния постепенно принял вид воинской части и начал принимать активное участие в небольших делах против красных партизан Рогова и Мамон­това, действовавших в это время на Алтае[106].

Большие потери среди милиционеров вынудили, помимо доброволь­цев, привлекать в отряд и призывников. 1 июля 1919 г. управляющий Алтайской губернией А.П. Строльман просил министра внутренних дел о ходатайстве перед военным министром о выделении 500 призывников «в наряд» для комплектования отряда особого назначения[107].

Кадровый дефицит в отрядах милиции особого назначения продол­жался, несмотря на предпринимаемые меры. В октябре 1919 г. в Сибири вместо 11 366 стражников отрядов особого назначения, предусмотрен­ных по штату, в строю было всего 4 011 человек[108].

Формирование алтайского отряда особого назначения милиции ос­ложнялось необходимостью посылать в многочисленные командировки

в разные уголки губернии милиционеров для борьбы с партизанским движением[109].

Роты Алтайского отряда милиции особого назначения вместе с под­разделениями казачьего полка «Голубых улан» и 3 -го Барнаульского полка осуществляли карательные операции против партизан.

Алтайский ОМОН численностью в 100 человек во главе с пятью офицерами проводил экзекуции, расстрелы в селах Ново-Тырышкино, Сычевка и Камышенка Сычевской волости и в селах Березовка и Ми- хайловка Михайловской волости[110].

Многие армейские офицеры были невысокого мнения о боеспо­собности отряда особого назначения милиции Алтайской губернии. Бывший командир 3-го Барнаульского Сибирского стрелкового пол­ка, в ноябре-декабре 1919 г. временно исполняющий делами коман­дующего войсками Барнаульского и Бийского районов полковник Александр Иннокентьевич Камбалин вспоминал: «В составе отряда милиции особого назначения было немало авантюристического эле­мента. Многие сотрудники отряда были деморализованы в связи с частыми карательными акциями против непокорных деревень. Мили­ционеры были замечены чуть ли не в ежедневных бесчинствах, само­управствах и грабежах в городе Барнауле»[111].

Одним из направлений деятельности государственной охраны в Ал­тайской губернии была борьба с большевистским подпольем и парти­занским движением.

Сотрудники государственной охраны в феврале 1919 г. задержали в г. Барнауле прибывшую из г. Томска слушательницу высших женских курсов, известную большевичку Е.М. Кужелеву. Она была осуждена и направлена в город Владивосток в японский концлагерь, где чудом спаслась от смерти. В 1967 г. Елена Макаровна за заслуги перед совет­ской властью была награждена орденом Ленина.

На основании агентурных данных государственной охраны в августе 1919 г. было выявлено, что в городе Бийске проживает портной, бывший комиссар финансов Екатеринбургского совдепа Иван Васильевич Тури­щев, и был немедленно арестован милиционерами[112].

В Алтайской губернии в момент формирования добровольных дру­жин осенью 1919 г. было принято решение, что один дружинник должен был выставляться с десяти дворов. Добровольческие дружины должны находиться в подчинении милиции. Вооруженная добровольческая дру­жина обязана была нести охрану населенного пункта. При несении службы дружинник должен иметь на левом рукаве повязку с буквой «Д»[113].

Дружины создавались в помощь тем воинским подразделениям и от­рядам милиции, которые боролись с партизанами. При комплектовании дружин не всегда соблюдался принцип добровольности. Председатель Зубковской волостной земской управы Алтайской губернии приказал Новозубковской сельской управе немедленно набрать добровольческую дружину, при этом дружинники должны быть желательно лицами «хо­зяйственно обеспеченными»[114].

Милиционеры колчаковского режима активно участвовали в подав­лении партизанского движения на Алтае. Меры принимались в отноше­нии местного населения очень жесткие, от массовой порки непокорных крестьян до расстрелов.

Массовый масштаб партизанских выступлений, вовлечение в них, по некоторым данным, до 150 тыс. повстанцев, географически сложный театр военных действий, отсутствие надежных коммуникаций, относи­тельно небольшая численность милиции - все это резко снижало эффек­тивность действий правоохранительных органов и обусловило привле­чение к карательным операциям армейских частей. Для подавления вос­стания под руководством Мамонтова на Алтае осенью 1919 г. было при­влечено около 18 тыс. штыков и сабель, 18 орудий и 100 пулеметов. На Алтай были переброшены 43-й Омский и 46-й Томский стрелковые пол­ки, казачий полк «Голубых улан» и полк «Черных гусар». Более 15 тыс. солдат и офицеров во главе с генералом Поповым действовали летом 1919 г. против партизанской армии П. Е. Щетинкина и А.Д. Кравченко[115].

Толчком к распространению партизанского движения алтайских крестьян послужила массовая мобилизация молодежи в армию. Боясь предстать перед военно-полевым судом, дезертиры и уклонисты попол­няли ряды красных партизан. Крестьяне с оружием в руках выступали против массовых мобилизаций. Наиболее крупным было восстание кре­стьян против насильственной мобилизации в Славгородском уезде. Поч­ти одновременно с ним вспыхнуло волнение в Змеиногорском уезде, охватившее Локтевскую, Алексеевскую, Шемонаихинскую и др. волос­ти. Плохо вооруженные повстанцы были быстро разбиты и подверглись суровым репрессиям.

В донесении мирового судьи 5-го участка с. Рубцово от 9 сентября 1918 г. в Барнаульский окружной суд сообщалось, что все волости во­круг села охвачены волнением, и население протестует против набора солдат в армию. Вооруженные крестьяне, объединенные в отряды чис­ленностью 600-700 человек, хозяйничали в рубцовской степи. 8 сентяб­ря 1918 г. партизаны взяли с. Локоть и восстановили в нем советскую власть. Восстание охватило ряд волостей к востоку от Алтайской желе­зой дороги. Волнение охватило и с. Рубцовку, многие жители которого открыто выражали враждебное отношение к представителям власти. Охваченные паникой белогвардейцы не решались без оружия показы­ваться на улицах. По ночам в Рубцовке вспыхивали пожары в зданиях белогвардейских учреждений и домах, в которых проживали офицеры[116].

Милиционеры Алтайской губернии привлекались для ремонта же­лезной дороги, поврежденной партизанами. Часто работы шли под сильным обстрелом противника. В ходе операции по ликвидации дивер­сии на участке железной дороги от станции Уткуль до станции Большая Речка алтайскими милиционерами было уложено шесть рельсов, протя­нута проволока, положены столбы. Серьезную помощь милиционерам в устранении повреждений и отпора наседавшим партизанам оказал по­доспевший воинский отряд[117].

В ходе кровопролитных боев милиционеры несли многочисленные потери. 10 февраля 1919 г. в с. Вострово после отчаянного боя с парти­занами был убит начальник 1 -го района милиции Зашмарыкин и три ми­лиционера, а два милиционера получили ранения. В бою участвовал сборный отряд милиции в количестве 22 милиционеров и четырех классных чиновников под командованием хорунжего Сайкевича[118]. В ав­густе 1919 г. алтайские милиционеры вступили в кровопролитные бои с партизанами в районах Шипуновской, Чарышской и других волостей[119].

За проявленный героизм ряд сотрудников отряда милиции особого назначения Алтайской губернии и сводного отряда барнаульской уезд­ной милиции, отличившихся в боях против красных партизан в районе сел Павловское и Сорокинское, в Барнауле приказом министра внутрен­них дел В.Н.

Чтобы обезопасить станицы «от нападений большевистских банд (в мае 1919 г.) войсковой съезд Сибирского казачьего войска постановил просить сибирское войсковое правительство о поголовном вооружении казаков для самоохраны» .

Казаков активно привлекали для поиска и ареста большевиков. Те же, кто был признан особо опасным для государственного порядка и спокойствия, должны были содержаться под стражей[121].

Алтайские казаки и милиционеры принимали совместное участие в облавах на большевиков и дезертиров. По воспоминаниям участника революционного движения Я.А. Пасынкова, казаки станиц Слюдянки, Яровой и Ново-Смоленки в рабочие дни, в форме, вооруженные, ездили по соседним селениям, производили обыски, облавы на большевиков. Во время обысков под предлогом, что красный цвет запрещен в обиходе, потому что большевистский, изымали вещи, имевшие красный цвет[122]. Не случайно многие крестьяне, испытавшие на себе действие казачьей на­гайки, считали, что «власть временного правительства Колчака была ничем иная, как казачья, виновники разорения края и всей гражданской

4

резни есть никто другой, как казаки» .

Сильно ожесточили казаков тяжелые потери, которые они несли от красных партизан. Взятые отступавшими красными партизанами в каче­стве заложников 120 казаков станицы Чарышское 3 сентября 1919 г. в четырех верстах от села Сибирячихи были зверски зарублены[123].

В сентябре 1919 г. в казачьих станицах Чарышской, Сосновской, Маральевской и Слюденской Бийской линии красными уничтожено все мужское население от 17 до 55 лет. За отсутствием работников хлеб сто­ял неубранным и осыпался[124].

Казаки самоотверженно воевали на фронтах гражданской войны и поддерживали порядок в тыловых районах, подконтрольных адмиралу

А.В. Колчаку. В отличие от частей, пополняемых путем насильственной мобилизации крестьян, казаки воевали с ожесточением, считая красных предателями своего народа и православной веры, которых следует ис­треблять.

Алтайские казаки отчаянно сражались на фронтах. В боях под Пер­мью участвовал 3-й Барнаульский полк, имевший в своем составе каза­чью сотню. В составе 2-го Барнаульского полка действовало 70 казаков.

Казачьи части представляли собой наиболее боеспособные как в про­фессиональном военном, так и в морально-психологическом отношении, мобильные и универсальные в тактическом отношении силы, исполь­зующие в боях и кавалерийскую, и пехотную тактику[125].

Но многочисленные боевые столкновения истощили казаков. К тому же противник не щадил казаков, пытаясь как можно больше их уничто­жить. Комиссар 25-й дивизии РККА Д.М. Фурманов вспоминал: «...с казаками бороться надо уж не тем оружием, как боролись. с мобилизо­ванными насильно колчаковскими мужичками. . Главное дело - со­крушить надо живую силу, уничтожить казацкие полки. Тут - что ка­зак, то и враг непримиримый. Уничтожение живой силы - вот задача»[126].

В годы кровавой братоубийственной гражданской бойни представи­тели как красных, так и белых сил с остервенением уничтожали друг друга. Серьезные силы милиции были втянуты в кровопролитную бра­тоубийственную войну на Алтае. Активное участие в подавлении кре­стьянских восстаний приняли сотрудники отряда милиции особого на­значения, сводные милицейские отряды, добровольные дружины, дейст­вовавшие при поддержке казаков и регулярных частей. Свою лепту в борьбе с большевистским подполем внесла государственная охрана. Но все это значительно снижало основную задачу милиции, связанную, прежде всего, с борьбой с уголовной преступностью и охраной общест­венного порядка на территории Алтайской губернии.