X. Актеои и Пенфей, или Любопытный

Человеческое любопытство, стремление подглядеть тайну, безумное желание познать ее древние осуждают в двух мифах: в мифе об Актеоне и в мифе о Пенфее. Актеон, случайно увидевший Диану без одежды, был превращен в оленя и растерзан собственными собаками.

Так в безумии Пенфей видит толпы Эвменид,

Видит солнце двойным, двойными представшие Фивы8.

Первый из этих мифов, как мне кажется, имеет в виду тайны государей, второй — божественные тайны. Ведь те, кто без позволения государей и вопреки воле последних стал причастным к их тайнам, обязательно становятся предметом ненависти государей. Поэтому, зная, что они в немилости и что только ждут случая с ними расправиться, они живут, подобно оленям, всегда в страхе и беспокойстве. Более того, нередко случается, что их слуги и домашние, желая угодить государям, доносят на них и предают их: ведь когда известна немилость государя, то обычно, сколько слуг, столько и предателей; так что таких людей ожидает участь Актеона. Несчастье Пенфея иного рода. Ведь тех, кто дерзко и безрассудно, забывая о своей смертной природе, стре- мится познать божественную тайну, поднявшись на вершины природы н философии (как Пенфей поднялся на дерево), — тех ожидает наказание вечного непостоянства, вечного колебания и нерешительности в суждении. Ведь так как свет природного знания — одно, а божественного — другое, с ними происходит так, как если бы они видели два солнца. А поскольку и действия жизни, и решения воли зависят от интеллекта, эти люди в равной мере нерешительны и в волевых и в мыслительных своих актах; они вообще никогда не бывают последовательны и поэтому сразу видят двое Фив. Фивы же означают цели действий и поступков (ведь дом Пепфея в Фивах). В результате они ие знают, куда им направиться, не имеют четкого представлення о главном и мечутся от одной вещи к другой, подчиняясь внезапным импульсам и беспорядочно хватаясь за частности.