ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В ходе исследования был проведен историко-философский анализ проблемы рецепции философии Ф. Ницше в философии культуры русской экзистенциальной мысли. Он привел к следующим выводам.

Экзистенциальная философия культуры в России рубежа XIX-XX веков носила религиозный характер, и, в соответствии со своим экзистенциальным духом, рассматривала историко-культурные феномены сквозь призму интересов и потребностей человеческой личности.

Н.А. Бердяева, Д.С. Мережковского и JI. Шестова (по всем характерным чертам их философия культуры являлась экзистенциальной).

Философия культуры Ф. Ницше была воспринята неоднозначно российской экзистенциальной мыслью. На этом сказывалась и специфика восприятия наследия немецкого мыслителя в России вообще, и его прочтение уважаемыми русскими философами, например, B.C. Соловьевым. Поэтому неудивительно, что у большинства представителей русской экзистенциальной культурфилософии - например, у Н.А. Бердяева и Д.С. Мережковского - рецепция её положений отличалась субъективностью и неустойчивостью: прочтение ницшеанской философии культуры менялось в зависимости от общей эволюции их философских взглядов. И лишь у немногих из них - например, у Л.

Представители российской экзистенциальной философии культуры в зависимости от своих предпочтений одни положения творческого наследия Ф. Ницше считали основными и ценными, другие - незначительными или даже излишними, мешающими понять суть его философского мировоззрения. Её оценивали по двум направлениям: во-первых, идея сверхчеловека в частности и учение о человеке - в целом; во-вторых, анализ кризиса европейской гуманистической культуры с лежащим в его основе генеалогическим методом исследования истории культуры. Оценке подвергались, сама идея сверхчеловека с близкими по духу к ней аристократизмом, концепцией ressentiment, этикой "по ту сторону добра и зла", и два видения Ф. Ницше сущности кризиса европейской гуманистической культуры: в успешной борьбе сократического начала против дионисического (и отчасти аполлонического), и в духе ressentiment, на который опирается христианская мораль.

Эволюцию отношения Д.С. Мережковского к идее сверхчеловека шла по мере его изменения отношения к христианству, так как он воспринимал и их Ф. Ницше как проповедника языческих, а подчас и откровенно антихристианских, ведущих к богоборчеству, ценностей. В первые годы после знакомства с идеей сверхчеловека мыслитель считал себя солидарным с Ф. Ницше в борьбе за эллинскую красоту и свободу против христианской морали аскетизма (он тогда её, по Ф. Ницше, ассоциировал с духом ressentiment). Но постепенно образ сверхчеловека сливается с образом Антихриста, приобретает демонические черты, а концепция resseniment все больше выглядит клеветой на христианство. Однако идея сверхчеловека настолько оказалась близка чаяниям Д.С. Мережковского, он, даже будучи убежденным противником ницшеанства, уже неосознанно, по-прежнему стремился сверхчеловеком стать, пусть с помощью Бога. Итогом его рецепции антропологического наследия Ф. Ницше оказалось то, что он не сумел стать полноценным христианином, забыть соблазн идеи сверхчеловека (в том числе в облике Антихриста).

Динамика перемен в восприятии Н.А.

JI. Шестов в отношении идеи сверхчеловека и взаимосвязанных с ней концепции ressentiment и этики "по ту сторону добра и зла" особых колебаний не испытал: он с самого начала отвергнул идею сверхчеловека за её жестокость, и, одновременно, взял на вооружение ницшеанские выводы из констатации лицемерия и мстительности проповедников морали добра. Философ на протяжении всего своего творческого пути оставался этим оценкам верен. Другой вопрос, что, проникшись сочувствием к несчастной доле Ф. Ницше, JI. Шестов пытался через её осмысление оправдать и её жестокость.

Восприятие Д.С. Мережковским ницшеанского видения кризиса европейской гуманистической культуры имело важную особенность: мыслитель олицетворял ценности ницшеанской культурфилософии, антихристианские по духу, с язычеством. В первых статьях христианское (в духе Ф.М. Достоевского) и языческое (под знаком Ф. Ницше) тенденции борются с переменным успехом, но симпатии Д.С. Мережковского пока в большей степени не на стороне христианства. Но в процессе создания романов трилогии Христос и Антихрист", мыслитель от солидарности с ницшеанской критикой христианства, переходит к противопоставлению сначала лишь традиционного христианства, а затем и язычески- ницшеанского начала своим неохристианским построениям, на которые уже возлагаются надежды как на путь выхода из кризиса европейской гуманистической культуры.

Рецепция культурфилософии Ф. Ницше оказала сильнейшее влияние на видение Н.А. Бердяевым кризиса европейской гуманистической культуры. Во-первых, в его основу легла ницшеанская генеалогия морали как метод исторического исследования, несмотря на увлечение концепцией О. Шпенглера и акцента на вневременном соотношении личности и мира объективации. Во-вторых, Н.А. Бердяев и после перехода на позиции неортодоксального христианства был очарован ницшеанским видением кризиса европейской гуманистической культуры, использовал её идеи и понятия, генеалогический метод для того, чтобы с ней бороться на протяжении всего своего творчества, как с одним из самых показательных этапов кризиса европейского гуманизма. Развитие философии культуры Н.А. Бердяева продолжалось под знаком явления Ф. Ницше, пусть его влияние и проявлялось уже по-иному.

Рецепция JI. Шестовым видения философией культуры Ф. Ницше кризиса европейского гуманизма была односторонней. Русский мыслитель воспринял лишь ницшеанскую идею о пагубности рационалистического (сократического) начала. Но, наряду с генеалогическим методом, легла в основу всей трактовки кризиса европейской гуманистической культуры Л. Шестовым. Мыслитель непрерывно вел борьбу против всех проявлений в ней рационализма (морали, культа науки) как последствий грехопадения человека, й видел в этой борьбе Ф. Ницше в качестве союзника. Эволюция его культурфилософии состояла лишь в том, что сначала он выступал на стороне веры против разума (и его порождений - науки и морали), затем - на стороне "философии трагедии" против "философии обыденности". В последней работе это противостояние начал европейской культуры получило название борьбы библейского (Иерусалима) и эллинского (Афин) начал в истории культуры. Под знаком его и трактовалось ницшеанское видение кризиса европейской гуманистической культуры.