СОЦИОКУЛЬТУРНЫЕ ФАКТОРЫ ПОВОРОТА В ИСТОРИОГРАФИИ К СОЦИАЛЬНОЙ ИСТОРИИ НАУКИ

Возникновение и утверждение нового историографического направления — социальной истории науки — можно, конечно, объяснить интерналистски — сугубо когнитивными изменениями, происходившими в «Большой Науке» в конце 60-х — начале 70-х гг.

XX в. Среди такого рода внутренне научных факторов прежде всего надо отметить превращение науки в громадное, индустриально организованное предприятие, в которое вовлечены большие людские и материальные ресурсы. Само собой разумеется, функционирование и развитие системы «Большой Науки» предполагало и предполагает развитую систему социальной поддержки и сеть механизмов подготовки и рекрутирования новых кадров. Научный труд стал, особенно в период после Второй мировой войны, трудом, осуществляющимся в больших коллективах и невозможным без вовлечения в него не только исследователей, но и компьютерщиков, экспериментаторов, специалистов по моделированию, лаборантов и пр. Структура научных специальностей и профессий весьма и весьма диверсифицировалась. И этот процесс отнюдь не завершен, он продолжается и в наши дни. Могут возразить, что сам феномен «Большой Науки» фиксирует скорее соотношение науки и общества, т. е. определенные социальные факторы функционирования науки в обществе. Однако следует напомнить, что Прайс, который ввел в науковедение оппозицию «Малая наука — Большая наука», включил в состав показателей «Большой науки« наряду с ростом числа научных кадров и ростом расходов на науку такой показатель, как рост научной литературы, или рост числа публикаций (журналов, статей в научных журналах), а этот показатель относится скорее к внутренней жизни науки и характеризует, конечно, весьма опосредованно и рост научного знания. Обратив внимание на экспоненциальный рост показателей «Большой науки»,

Прайс выдвинул предположение о том, что наука вступает в период насыщения: «Новая эпоха демонстрирует все хорошо известные признаки насыщения <...> Насыщение не всегда несет с собой смерть.

Оно, видимо, означает то, что перед нами открывается начало новой и волнующей жизни науки, построенной на совершенно новых основах и закономерностях» К Само обсуждение этой тематики — возможного насыщения ряда параметров «Большой науки», возникновение громадного пула научной литературы, большая часть которой остается невостребованной, предсказываемое исчерпание социальных ресурсов, которое при удвоении за 15 лет ведет к «выскабливанию дна котла» (слова Прайса), повлекло за собой новый поворот в осмыслении статуса и содержания науки — со-циологи, историки науки, рефлексирующие ученые задумались о возможных границах науки, о ее пределах или, во всяком случае, о пределах социальной поддержки науки. Сам Прайс настаивал на том, что ученым необходимо «разработать теорию общего понимания процессов развития науки и искать значительно большей власти для ответственных ученых в рамках демократического контроля» 2. Иными словами, он полагал, что необходимо теоретически осмыслить рост научного знания в условиях «Большой науки» и найти способы ответственного управления научными исследованиями самими учеными. Эта тематика, поставленная Прайсом еще в начале 1960-х гг., стала живо об-суждаться в конце 60-х — начале 70-х гг. XX в.: на рубеже 1970-х гг. были выдвинуты новые концепции роста научного знания, прежде всего в постпозитивизме и критическом рационализме, хотя, конечно, до построения теории развития научного знания еще далеко, на передний план выдвинулись проблемы ответственности ученого за возможные результаты своих исследований, начали обсуждаться и механизмы демократического контроля над научной деятельностью, ее результатами и возможными сферами приложения. В конце 60-х гг. XX в. в европейских странах начинают возникать различные формы самоорганизации ученых: во Франции в 1969 г. создается Национальный Центр молодых ученых (CNJS), Католический Центр французских интеллектуалов (CCIF), возникают леворадикальные профсоюзные объединения — Национальный синдикат научных исследователей (JNCS), в США в январе 1969 г.

формируется общество «Ученые за социальные и политические действия» (SSPA), Группа действий математиков (MAG), Компьютерщики за мир (СРР), Наука для Вьетнама (SV), в Англии в этот же год создается «Британское общество за социальную ответственность в науке» (BSSRS), которое начинает выпускать бюллетень «Наука для народа». Кроме того, Всемирная Федерация научных работников расширяет и углубляет свою деятельность, обсуждая многие проблемы этической ответственности ученых на страницах своего журнала «Мир науки». Различные аспекты социальной и этической ответственности ученых остро встали перед ними в связи с участием в военных исследовательских разработках, находивших свое применение в войне во Вьетнаме, в связи с глобальным экологическим и энергетическим кризисами, обострившимися на рубеже 60-70-х гг. XX в. Поведение ученых в этой ситуации было различным. Одни из них приняли самое активное участие в этих антивоенных организациях и движениях за социальную и моральную ответственность ученых, другие (как, например, Д. Шапиро и И. Бэквич — бактериологи из Гарвардского университета) предпочли вообще перестать заниматься научной деятельностью, третьи (и среди них немало выдающихся ученых-физиков — Виг- нер, М. Гелл-Манн и др.) продолжали работать над военными приложениями научных разработок. Научное сообщество оказалось в эти годы расколотым по социальным и моральным критериям и нормам, расколотым не просто на конформистов и нонконформистов, а на людей, пытающихся понять смысл своей деятельности и их возможные последствия, в том числе и весьма отдаленные, и на людей, не ставящих перед собой острых, «неудобных» вопросов морального характера.

В 1974 г. группа исследователей в области молекулярной биологии во главе с П. Бергом обратилась к мировому научному сообществу с призывом объявить мораторий на эксперименты с рекомбинантными молекулами ДНК. Этот призыв был воспринят, и мораторий соблюдался около 10 месяцев, когда на конференции в Асиломаре (г. Пасифик Гроув, Калифорния, США) ученые обсудили социальные и этические проблемы генной инженерии и сформулировали условия, в которых может быть снят мораторий на генетические эксперименты с реком- бинантной ДНК.

Конференция в своем решении подчеркнула необходимость при подготовке и проектировании экспериментов учитывать все аспекты безопасности и учитывать в максимальной степени возможные риски. Подчеркнем, что и сам мораторий, и Асиломарская конференция были уникальными явлениями в научной среде: впервые ученые взяли на себя моральные обязательства за проведение научных исследований в определенной области и сформулировали правила безопасности, налагаемые на технику эксперимента до осуществления, а не после осуществления генетических экспериментов с ДНК. Это действительно первый и беспрецедентный случай в истории науки, связанный с тем, что ученые начали осознавать вредоносные последствия научной деятельности и возможных экспериментов. Такого рода этическое саморегулирование научных исследований со стороны самих ученых — событие уникальное, однако и в наши дни раздаются призывы выдающихся ученых биологов к мораторию на исследования, в частности, в области клонирования человека. В Сенат США в феврале 1998 г. поступило два законопроекта, в одном из которых предлагается объявить 10-лет- ний мораторий на клонирование в целях репродукции человека, а в другом предлагается вообще целиком и полностью запретить все формы клонирования человека. Одновременно с этим более 30 ученых разных стран обратились с «Декларацией в защиту клонирования и неприкосновенности научных исследований», подчеркивая, что «моральные проблемы, порождаемые клонированием, не крупнее и не глубже тех, с которыми люди уже сталкивались по поводу таких технологий, как ядерная энергия, рекомбинантная ДНК или компьютерное моделирование. Они просто новые» Как мы видим, дискуссия среди ученых о необходимости и возможности этического моратория и саморегулирования исследований в области клонирования в целях репродукции человека разгорается, и здесь еще далеко от единодушия и тем более от принятия какого-то согласованного решения. Но все же следует помнить, что поиск форм саморегулирования научных исследований начался в 1970-х гг.

и фиксированные на Асиломарской конференции условия проведения экспериментов с рекомбинантной ДНК были результатом многолетних и весьма интенсивных дебатов. Как бы подводя итоги многим дискуссиям среди ученых относительно пределов и возможностей научных исследований, в 1979 г. выходит сборник статей под характерным названием «Пределы научного исследования» . К ученым приходит осознание того, что исследование тайн природы, особенно человеческой природы, имеет свои пределы, неминуемо связано с большим риском, и это относится как к научным разработкам в области ядерного оружия, так и в генной инженерии. Научные исследования и разработки, даже независимо от того, найдут ли они свое приложение в технических или военно-промышленных нововведениях, оказываются чреваты опасностью для человека и вообще для жизни на Земле. Наука и ее технические приложения, а не просто сциентистские иллюзии относительно науки и ее функций в обществе, оказываются вредоносными. Обычно считалось (в том числе и среди марксистов), что чреват опасностями сциентизм и абсолютизация им значимости технических приложений научного знания. Однако речь шла о более глубоких вещах — вредоносной оказалась та научная рациональность, которая ориентировала ученых лишь на осуществление сугубо научно-исследовательских целей и не задавалась целью рассмотреть и предусмотреть возможные последствия научных разработок и их технических приложений. В эти годы были поставлены многие аспекты функционирования и развития науки, которые казались чем-то самими собой разумеющимися, поскольку под вопрос была поставлена жизнь той цивилизации, которая базировалась на росте научных изысканий и их технических приложений, — техногенная цивилизация с ее индустриальным базисом и технологической инфраструктурой, с ее идеалами рациональности и целерациональными ориентирами жизнедеятельности.

<< | >>

↑

Источник: А. П. Огурцов. ФИЛОСОФИЯ НАУКИ: ДВАДЦАТЫЙ ВЕК. 2011

Еще по теме СОЦИОКУЛЬТУРНЫЕ ФАКТОРЫ ПОВОРОТА В ИСТОРИОГРАФИИ К СОЦИАЛЬНОЙ ИСТОРИИ НАУКИ:

- Античная философия - Восточная философия - История философии Возрождения - История философских учений - Логика - Немецкая классическая философия - Основы философии - Политическая философия - Русская философия - Современные философские исследования - Философия культуры - Философия образования - Философия религии - Философская антропология - Философы - Экзистенциализм - Этика -

- Антропология - Астрономия - Безопасность жизнедеятельности - Библиотечное дело - Биология - Военное дело - География - Зоология - История - Культурология - Литература - Математика - Медицина - Педагогика - Политология - Право России - Право України - Психология - Религоведение - СМИ и журналистика - Социология - Технические науки - Транспорт - Физика - Философия - Финансы - Экология - Экономика - Этнография и демография - Юриспруденция - Языкознание -