СОКРОВЕННЫЕ СЛОВА

О сын человеческий!

Всему есть свой знак; знак любви есть стойкость в принятии Моей воли и терпение в Моих испытаниях.

О сын человеческий!

Ты гонишься за золотом, а Я хочу твоей свободы за него.

О сыны божественной невидимой сути!

Вам воспрепятствуют любить Меня, и души придут в смущение при упоминании Моем, ибо разум бессилен постичь Меня, а сердце вместить Меня.

О вы, лежащие, подобно мертвым, на ложе нерадения!

Века прошли, и ваша драгоценная жизнь подходит к концу, но ни одно чистое дыхание не дошло от вас до Нашей святой обители. Потопая в море неверия, вы исповедуете устами веру в единаго Бога. Вы возлюбили того, кто Мне противен, и в друзья избрали себе врага Моего. Вы ходите по земле Моей тщеславны и самодовольны, не замечая, что вы ей стали в тягость и что все земное избегает вас. Откройте глаза хоть немного и увидите, что тысяча бедствий лучше таких радостей и смерть дороже таковой жизни.

О сыны вожделения!

Снимите покров самонадеянности и отложите одежду высокомерия! На третьей святой строке, начертанной на Рубиновой Таблице Пером Невидимаго, стоит следующее:

О порождение страсти!

Оставь жадность и стремись к довольствию, ибо ненасытный всегда лишен, тогда как довольный всегда любим и почитаем.

О дети нерадения и страстей!

Вы впустили врага в дом Мой и прогнали друга Моего, ибо вы возлюбили не Меня, а иного. Прислушайтесь ко гласу Друга и направляйтесь в рай Его. Друзья мирские любят друг друга из личной выгоды, тогда как Истинный Друг любит вас из-за вас самих; мало того, для руководства вашего терпел Он бесчисленные бедствия. Не оставляйте же друга сего, а поспешите к Нему. Вот солнце речей истины и верности, взошедшие на горизонте Господа всех Имен.

О сын страсти!

Освободитесь от привязанности к богатству и вступи с полным спокойствием в царство бедности, да приобщишься вина жизни бессмертной от источника отречения.

Сокровенные слова. Хофхайм, б. г.

С. 19, 21, 24, 34, 45, 46, 47, 49

М. Монтень

ОПЫТЫ

...Я не выношу тех приступов раскаяния, которые находят на человека с возрастом. Тот, кто заявил в древности, что он бесконечно благодарен годам, ибо они избавили его от сладострастия, держался на этот счет совсем иных взглядов, чем я: никогда я не стану превозносить бессилие за все его мнимые благодеяния. Nec tam averse unquam videbitur ab opere suo providentia, ut debilitas inter optima inventa sit . В старости мы лишь изредка предаемся любовным утехам, и после них нас охватывает глубокое пресыщение; тут совесть, по-моему, ни при чем; горести и слабость навязывают нам трусливую и хлипкую добродетель. Мы не должны позволить естественным изменениям брать верх над нами до такой степени, чтобы от этого страдали наши умственные способности. Молодость и ее радости не могли в свое время скрыть от меня печати порока на сладострастии; так и ныне пришедшая ко мне с годами пресыщенность не может скрыть от меня печати сладострастия на пороке. И теперь, когда оно больше не властвует надо мной, я сужу о нем точно так же, как тогда, когда пребывал в его власти. Энергично и тщательно стряхивая его с себя, я нахожу, что мой разум остался таким же, каким был в беспутные дни моей юности,— разве что ослабел и померк с приближением старости; и еще я нахожу, что если он запрещает мне предаваться чувственным наслаждениям, заботясь о моем телесном здоровье, то и прежде он делал то же, заботясь о здоровье моего духа. Зная, что теперь он больше не борется за него, я не могу считать его более доблестным. Мои вожделения настолько немощны и безжизненны, что ему, в сущности, и не нужно обуздывать их. Чтобы справиться с ними, мне достаточно, так сказать, протянуть руку. И случись ему столкнуться с былым моим вожделением, он, опасаюсь, справился бы с ним не в пример хуже, чем раньше. Я не вижу, чтобы он занимался чем-либо таким, чем не занимался тогда, как не вижу и того, чтобы он стал проницательнее. И если это — выздоровление разума, то как же оно для нас бедственно!

До чего ничтожно лекарство, исцеляющее посредством болезни!

Опыты: В 3 кн. М., 1979. Кн. 3.

С. 29—30 ХАРАКТЕРЫ, ИЛИ НРАВЫ НЫНЕШНЕГО ВЕКА

Мы надеемся достигнуть старости, но боимся состариться. Это значит, что мы любим жизнь и страшимся смерти.

Если бы одни из нас умирали, а другие нет, умирать было бы крайне досадно.

Размышления и афоризмы французских моралистов XVI—XVIII веков. М., 1987. С. 347

Ж. О. де Ламетри