Смартфон iPHONE как воплощение эротики

Но, как ни странно, наши отношения с компьютерами стано­вятся все более интимными и осязаемыми. Точнее говоря, наши отношения с инструментами всегда включали тактильное чув-

¹ Фантастическая цивилизация киборгов, подчиняющих себе все живое.

4*

99

ство. Хорошо сделанные молотки дают чувство сбалансирован­ности, чернильные ручки лежат в руке с приятным ощущением весомости, старая клавиатура Selectric, разработанная IBM, по­зволяет касаться ее клавиш с удовольствием. В этом отношении персональные компьютеры могут предложить нам многое: от ощущения бархатистой поверхности старых дискет диметром 5V4 дюйма до чувственного контакта с мышью. Как писал Майкл Хайм (Michael Heim), «компьютеры привлекательны не только потому, что полезны или красивы, — они эротичны»^[69]. Однако от­ветить на наши прикосновения они всегда могли исключительно прямолинейно и однозначно: вы перемещали мышку и щелкали по клавише — вот и все.

С появлением наладонных компьютеров важность прикосно­вения усилилась благодаря их дизайну: они были разработаны, чтобы удобно лежать в руке и взаимодействовать с ней. Давайте рассмотрим четыре наладонника, которыми я пользовался. Начнем с Palm V, модели 1999 года.

Это было отличное устройство. Приятное на ощупь^[70]. Оно чу­десно лежало в руке и славно попискивало и вибрировало, когда я водил стилусом по его экрану. К своему удивлению, я мог бы­стро набирать любой текст, выбирая буквы из встроенного алфа­вита Graffiti.

Да, мне нравилась 5-я модель, но двумя годами позже, поте­ряв слух, я перешел к 7-й. Поскольку я уже не мог пользовать­ся телефоном, отец подарил мне Palm VII — чтобы мы могли общаться по электронной почте. Это был не очень-то краси­вый кирпичик с глупой антенной, которую нужно было к чему- то подвешивать. Но теперь я уже не был физически привязан к компьютеру: оказалось, что электронной почтой можно поль­зоваться в любом месте.

Все три модели имели тактильный интерфейс. Однако в 2008 году я приобрел iPhone — и он стал для меня откровением. Его память оказалась в 1700 раз больше, чем у Blackberry, а само это устройство являло собой отличный пример динамики push-pull в действии. Однако самое сильное впечатление производил ин­терфейс.

Все три моих первых смартфона не допускали полного кон­такта с ними: нужно было обязательно тыкать в них специальны­ми палочками или крутить колесики на боках. Все они не были предназначены для отклика на прикосновение. В этом смысле iPhone — полная им противоположность. Незачем водить стилу­сом по его поверхности: на это устройство не ответит. Чтобы по­работать с ним в холодный денек, с руки придется снять перчатку. А чтобы этот смартфон «разбудить», нужно провести пальцем по его поверхности так, словно поглаживаешь маленького зверька. Как-то раз я взял лапу своего кота Элвиса и провел по iPhone его коготком: хотел знать, заработает он или нет. Заработал. Хотя вместо стилуса выступил мой кот. Прямое и непосредственное прикосновение — вот на что готов откликаться iPhone.

И значит, чтобы его использовать, вы должны быть живым. Для робота такое устройство — все равно что бесполезный ку­сок металла. Как зверек или ребенок, iPhone нуждается в том, чтобы его коснулось живое существо — тогда он покажет себя во всей красе. Под его экраном скрываются тысячи крошечных емкостей, способных отдавать свои заряды общей флеш-памяти.

И, как и вестибулярный аппарат во внутреннем ухе человека, это устройство умеет «держать равновесие». Если вы поверне­те iPhone, экран тоже повернется — так, как требуется для того, чтобы быть у вас прямо перед глазами. Смартфон исключитель­но чувствителен к любому движению — как подвижный шарик в деревянном лабиринте. В этой детской игре шарик ведет себя в точности как живой — вертясь и издавая соответствующие зву­ки. Любые, даже самые незначительные ваши движения застав­ляют его двигаться по лабиринту именно так, как вы хотите.

Все это превращает iPhone в самое сексуальное и эротичное технологическое устройство, которое мне встречалось. (Греческое слово eros в буквальном смысле означаете «то, что соединяет»). Вы баюкаете смартфон в своей ладони (замечу, совершенно об­наженной) и поглаживаете его — и он в ответ как будто мурлычет и пощелкивает, и вибрирует. Я стал присматриваться к тому, как люди пользуются им, и заметил: держа его в руке, они получают удовольствие. Думаю, это первое из компьютерных устройств, ставшее частью виртуального corpus callosum — тактильный кон­такт при соприкосновении с человеком позволяет смартфону по­лучать и отдавать энергию и информацию.

Правда, мне известна еще одна технология, в которой так­тильные ощущения и интимное чувство не менее важны: это мои кохлеарные импланты. Когда внешние процессоры сигнализиру­ют об ухудшении или потере контакта, их статусные светодиоды начинают тревожно мигать красным цветом, и это — как мольба не оставлять в одиночестве. Они, эти процессоры, всегда должны быть в полном контакте со мной, интимно касаясь меня — ина­че просто не смогут работать. И, как и iPhone, они передают мне электромагнитную энергию. Два миллиона бит данных ежесе­кундно, двойной радиосигнал, а также электрический ток, ко­торый должен оживлять 280 тысяч транзисторов и 32 электро­да... Да, это я и есть — киборг, забавляющийся с вибрирующей электронной штучкой у себя на коленке и с головы до кончиков пальцев полный электрического тока. Творящий бог знает что с моей чи.^[71]

Что ж, мы жаждем прикосновений, контактов, знаний — и тя­немся к нашим смартфонам. Если бы мы интересовались друг другом с той же степенью глубочайшего внимания и погружения в происходящее, многих социальных проблем просто не суще­ствовало бы. Путнэм писал об этом. И наш семинар был посвя­щен тому же. В сущности, мы просто принадлежали друг другу. Наше общее пристанище было настолько далеким от цивилиза­ции, что мобильная связь просто не работала.