ОБЫЧНОЕ МНОЖЕСТВЕННОЕ ЧИСЛО

Самое простое и очевидное употребление формы множественного числа мы находим в случаях типа horses „лошади“ = (одна) лошадь + (другая) лошадь + (третья) лошадь... (Здесь возможна была бы формула: А мн.

Бывают, однако, и расхождения между языками, главным образом из-за формальных особенностей. В английском и французском языках употребляются формы множественного числа существительных в сочетаниях the eighteenth and nineteenth centuries „восемнадцатое и девятнадцатое столетия“, les siиcies dix-huitiиme et dix-neuviиme, в то время как в немецком и датском в тех же случаях употребляется форма единственного числа; причина здесь не в том, что англичанам и французам как таковым в большей степени присуще логическое мышление, а в чисто формальных особенностях языков: во французском артикль, указывающий на число, предшествует непосредственно существительному, но отдален от прилагательных; в английском языке артикль имеет одинаковую форму для обоих чисел, а поэтому он может ставиться перед прилагательным (в единственном числе), как будто бы он имеет форму единственного числа, и в то же время ни в какой мере не препятствовать употреблению формы множественного числа centuries. В немецком языке, с одной стороны, приходится сразу же выбирать между формами единственного и множественного числа артикля, но при этом форма множественного числа die будет восприниматься как несовместимая с формой прилагательного achzehnte — формой единственного числа среднего рода; если же, с другой стороны, начать с (формы единственного числа) артикля das, то было бы в равной степени странно закончить формой множественною числа существительного (das 18te und 19te Jahrhunderte), откуда и вытекает грамматически понятное (но логически необоснованное) правило употребления формы единственного числа во всем сочетании.

В английском языке различие между двумя синонимическими выражениями типа more weeks than one и more than one week „более одной недели“ ясно показывает психологическое влияние соседнего слова (притяжение). Сила такого влияния неодинакова в различных языках: в итальянском под воздействием un употребляется форма единственного числа: ventun anno, а в английском находим twenty-one years, точно так же, как one and twenty years „двадцать один год“; ср. также a thousand and one nights „тысяча и одна ночь“. Впрочем, с особенной ясностью сила притяжения проявляется в немецком и датском языках, где форма множественного числа употребляется при отсутствии слова „один“ перед существительным, а форма единственного числа — всякий раз, когда „один“ стоит непосредственно перед существительным: ein und zwanzig Tage, tausend und eine Nacht; een og tyve dage, tusend og een nat.

С дробями возникают трудности: в каком числе следует употреблять существительное при числительном „полтора“ — в единственном или во множественном? Конечно, в английском языке можно выйти из затруднения, сказав one mile and a half; но этого нельзя сделать в тех языках, где для данного понятия существует неделимое выражение, например нем. anderthalb, дат. halvanden; в немецком языке употребляется, по-видимому, форма множественного числа (anderthalb Ellen), а в датском — форма единственного (halvanden krone) с любопытной тенденцией употреблять предшествующее прилагательное в форме множественного числа, хотя существительное стоит в единственном числе: med mine stakkels halvanden lunge (Karl Larsen), i disse halvandet еr (Pontoppidan).

В тех случаях, когда у каждого из нескольких лиц имеется только один предмет, употребляется то форма единственного числа, то форма множественного: датчане говорят Hjertet sad os i halsen (ед. ч.), a англичане — Our hearts leaped to our mouths, хотя и не всегда последовательно (Three men came marching along, pipe in mouth and sword in hand; см. подробнее „Modern English Grammar“, II, стр. 76 и сл.). Ваккернагель (Wackernagel, Vorlesungen uber Syntax, Basel, 1920, 1. 92) приводит пример из Еврипида, когда мать просит детей дать ей правую руку: Dot’ o tekna, dot’ aspasasthai metri dexian khera.