ИЗ ИСТОРИИ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ПСИХОЛОГИИ

Борьба вокруг рефлекторной теории И.М. Сеченова в истории русской психологии

В русской психологии в период, предшествовавший Великой Октябрьской революции, существенное значение, чреватое глубокими последствиями для будущего, имел один как будто парадоксальный и вместе с тем фундаментальный факт.

Сразу же по выходе сеченовских "Рефлексов головного мозга" в свет они получили огромный общественный резонанс. В острой доходчивой форме Сеченов пропагандировал материализм, передовое естественнонаучное мировоззрение, а это последнее со времен Радищева и его продолжателей было связано у нас в России с революционно-' Это конкретно показывает посвященное этому периоду исследование Е.А. Будиловой, подготовленное к печати в секторе психологии Института философии АН СССР (в этой статье мы использовали ее исследование).

демократическими идеями; отсюда общественная актуальность "Рефлексов головного мозга". Но И.М. Сеченов вызвал не только этот широкий общественный резонанс, его идеи всколыхнули также, что в известном смысле еще труднее, замкнутые академические круги.

Предвестником будущих больших боев явился диспут в Московском университете на защите диссертации Г. Струве^, своим критическим острием направленной против рефлекторной теории Сеченова. На диспуте с опровержением "естественнонаучных" аргументов Струве против материализма выступили зоолог С.А. Усов, математик Н.В. Бугаев. Ввиду явной несостоятельности позиции Струве от него вынуждены были отмежеваться и Н. Страхов (см.: "Из споров о душе". М., 1870) и Н. Аксаков (см. его "Подспудный материализм. По поводу диссертации-брошюры г-на Струве". М., 1870). За этой дискуссией последовала дискуссия Сеченова с Кавелиным, опубликовавшим в 1872 г. в "Вестнике Европы" статью "Задачи психологии". Нет нужды здесь останавливаться на этой дискуссии. Ход ее хорошо известен. Обнаруживавшая-ся под ударами Сеченова слабость позиции Кавелина вызвала разлад в самом идеалистическом лагере: от Кавелина отмежевались и Страхов и Самарин, тоже стоявшие на идеалистических позициях. За дискуссией с Кавелиным в 80-90-х годах последовала еще одна, развернувшаяся вокруг сеченовского понимания ощущений и познавательных процессов вообще.

Наиболее значительной из этих на десятилетия растянувшихся дискуссий была дискуссия между Сеченовым и Кавелиным, из которой победителем вышел Сеченов. Это с раздражением констатировал и ярый противник Сеченова Страхов. Дискуссия Сеченова с Кавелиным в течение длительного времени оставалась в центре внимания. И представители университетской науки откликнулись на нее - пройти вовсе мимо нее они не могли. Так, М.М. Троицкий посвятил этой дискуссии доклад в Московском психологическом обществе, затем опубликованный в виде статьи ("Русская мысль", 1885, кн. II). Отмечая силу критических замечаний Сеченова против Кавелина, Троицкий стремился использовать эту дискуссию, которую он старается изобразить как борьбу идеалистической и материалистической "метафизики", для того чтобы в качестве решения этого спора предложить свой позитивизм.

Значительное влияние И.М. Сеченов и его спор с Кавелиным оказали на одного из наиболее крупных представителей идеалистической психологии в России второй половины XIX столетия - Н.Я. Грота. По свидетельству одного из университетских товарищей и биографа Грота В.И. Шенрока, Грот был "захвачен и увлечен" дискуссией между Сеченовым и Кавелиным: именно "турнир" между ними способствовал

^ Струве Г. Самостоятельное начало душевных явлений. М. 1870.

увлечению Грота философией^. Из этого спора Грот сделал для себя прежде всего тот общий вывод, что для развития психологии необходимо освоение идей современного ему естествознания^. Но влияние Сеченова на Грота этим не ограничилось. Собственная теоретическая концепция Грота, которую он назвал теорией "психического обо-рота"^ носит на себе совершенно явные следы влияния Сеченова; она представляет собой идеалистическую транспозицию общей схемы сеченовской рефлекторной теории.

Внешне, как и Сеченов, Грот исходит в своих построениях из взаимодействия организма и среды. Грот различает два вида взаимодействия: один приспособляет материю организма к материи среды, другой - силы организма к силам окружающей среды. Второй вид взаимодействия и проявляется, по Гроту, в "психическом существовании" организма; это тот вид взаимодействия с окружающей средой ради приспособления внутренних отношений к внешним и внешних к внутренним, который состоит в обмене между ними движений (или впечатлений) в противоположность обмену веществ^. Этот обмен движений или впечатлений осуществляется посредством "психических оборотов". Каждый из этих "оборотов" состоит, по Гроту, из следующих звеньев: он начинается внешними впечатлениями, которые переходят в чувства или внутренние впечатления, осложняются в "сфере ума" и, пройдя через стадию волевых стремлений, разрешаются во внешних движениях. Следы, остающиеся в сознании от каждого "психического оборота", входят по законам ассоциации в соприкосновение с элементами новых "оборотов", которые таким образом все усложняются. Процесс познания, который формируется из "психических оборотов", сохраняет таким образом как будто связь с внешним миром и представляется как результат взаимодействия организма со средой. Однако, отделив внутренние, центральные или умственные ощущения от внешних, признав, что второе звено психического оборота чувствования или "вторичного ощущения", "ощущения ощущений" представляет собой субъективную оценку впечатлений, зависящую от гармонии внутренних отношений, Грот переносит детерминацию психических процессов в эти последние. В результате, в конце концов, оказывается, что среду, с которой организм взаимодействует, он воспринимает и познает в чувственном опыте только символически в явлениях или "формах" своих же состояний^.

В конечном счете все построения Грота оказываются нацеленными на то, чтобы, отправляясь от теории "психических оборотов", произвести в психологии "коперни-канский переворот". Этот "коперниканский переворот" заключается, по Гроту, в том, чтобы признать "наш дух со всеми неизменными формами и законами его бытия и отношениями к действительности материального тем неподвижным солнцем, которое создает и освещает вращающуюся вокруг него и являющуюся ему в пространстве и во времени действительность"^. Таким образом, конечная концепция - заостренно идеалистическая по своему общему смыслу - прямо противоположна материалистической концепции Сеченова, но "обосновать" свою концепцию, связать ее с совре-^ Шенрок В.И. К биографии Н.Я. Грота // Николай Яковлевич Грот в очерках, воспоминаниях и письмах. СПб., 1911. С. 18. * Там же. С. 22.

^Теория эта была развита им в двух основных трудах: "Психология чувствования в ее истории и главных основах" (СПб., 1879-1880) и "К вопросу о реформе логики" (Лейпциг, 1882). ^ Грот Н.Я. К вопросу о реформе логики. С. 490.

" Грот Н.Я. О времени // Вопр. философии и психологии. 1894. Кн. 23. С. 389.

* Грот Н.Я. Там же. С. 393. В этой же работе Н.Я. Грот писал: "Предметы и явления внешнего мира, организм и его органы, органы чувств, нервы, мозг - все это комплексы моих ощущений, моих психических состояний, которые я по требованию природы и организации своего сознания объективирую, т.е. выношу из сознания и превращаю во внешнюю, независимую от моего духа и сознания, действительность".

362

менным ему естествознанием и придать ей видимость научности Грот смог, только оттолкнувшись от сеченовских идей о взаимодействии организма со средой и использовав сеченовскую схему рефлекторного акта (исказив ее притом); сеченовская модель рефлекторного процесса совершенно явно просвечивает в гротовской схеме "психического оборота" и его звеньев.

Сменивший Грота на кафедре психологии Московского Университета организатор Института психологии Г.И. Челпанов в своих публичных лекциях и статьях уделил немало внимания борьбе с И.М.

В ходе дискуссии о методе психологии Челпанов выступал то против экспериментального метода (когда этот последний трактовался - особенно у сторонников Сеченова - объективно-материалистически в связи с физиологическим исследованием деятельности нервной системы), то за него (когда он выступал в виде не только вундтовского эксперимента, сочетавшего физиологическое изучение реакций с самонаблюдением, но особенно в виде экспериментального самонаблюдения представителей Вюрцбургской школы). Но при этом всегда, по-видимому, перед ним стоял один и тот же сеченовский вопрос: кому и как разрабатывать психологию? Физиологу или "чистому психологу", при помощи самонаблюдения или строго объективно; и показательно, что именно так - пользуясь этой сеченовской формулой - он сам его и ставил'^. В этом тоже - пусть внешне - сказалась сила, с которой Сеченов довлел над умами даже тех, кто был душою против него.

Стоит отметить, что крупнейший представитель экспериментальной психологии в России Н.Н. Ланге проводил ббльшую часть своих экспериментальных исследований (вошедших в его "Психологические исследования") в лаборатории непосредственного ученика Сеченова Спиро. И хотя Ланге очень редко ссылался на Сеченова, его экспериментальные исследования в ряде пунктов приводили к выводам, приближавшимся к сеченовским (в учении о роли моторного компонента в психических актах; в понимании ассоциаций, в которых на передний план выдвигалась ассоциация не между сенсорными элементами, а между сенсорными и моторными; в теории воли и т.д.)".

Совсем тесной была, как теперь оказывается, связь В.М. Бехтерева с И.М. Сече-новым. Уже в первом выпуске своей "Объективной психологии" Бехтерев ссылается на Сеченова как на создателя рефлекторной теории. Но во всем ее значении вскрывает эту связь документ, обнаруженный З.П. Исаевой в личном архиве В.М. Бехте-рева'^. "Первый и существенный просвет в изучении человеческой личности был положен, - пишет в этом документе В.М. Бехтерев, - нашим физиологом и общественным деятелем И.М. Сеченовым, книга которого, изданная в 60-х годах под заглавием "Рефлексы головного мозга", давала общую схему так называемых психи-* Челпанов Г.И. Мозг и мысль (критика материализма) // Мир Божий. 1896. №№ 1-2; О современных философских направлениях. Киев, 1902; Указатель новейшей литературы по вопросу о материализме // Универс. изв. Киев, 1896. № 9.

'"Труды Первого Всероссийского съезда по педагогической психологии. СПб., 1906. С, 39. См. также: Об отношении психологии к философии. Вступительная лекция, читанная в Моск. унте 19 сент. 1907 г. // Г. Челпанов. Сборник статей (Психология и школа). М" 1912. С. 82.

' ' О Н.Н. Ланге см.: Теплое Б.М. Основные идеи в психологических трудах Н.Н. Ланге (К столетию со дня рождения) // Вопр. психологии. 1958. № 6. С. 44-65.

^Личный архив В.М. Бехтерева, хранящийся в Ленинградском психоневрологическом институте имени В.М. Бехтерева. Папка XXII, лист. 4. Документ этот был воспроизведен в выполненной под нашим руководством диссертации З.П. Исаевой "Психологические взгляды В.М. Бехтерева в дорефлексо-логической период его деятельности" (1952), откуда мы его и заимствуем.

ческих процессов, ставя их в связь с внешним воздействием и сводя их в окончательном итоге к движению" (курсив наш - С .P.).

В.М. Бехтерев цитирует далее известное место из "Рефлексов головного мозга": "Все бесконечное разнообразие внешних проявлений мозговой деятельности сводится к одному лишь явлению, к мышечному движению. Смеется ли ребенок... и т.д." Далее Бехтерев продолжает: "Подведение всех высших проявлений человеческой личности под понятие рефлексов головного мозга, сводящихся к движению (курсив наш. - С.P.), - это такой гигантский полет человеческой мысли по сравнению с пережёвыванием субъективных переживаний на все лады, что нельзя не отдать должное этому русскому ученому, положившему первый камень в научном изучении человеческой личности. Мы теперь говорим уже не об одном мышечном движении, которое является окончательным продуктом высших проявлений человеческой личности, но и сосудисто-сердечных и вообще соматических явлениях и о секреторных явлениях и даже о гальванических явлениях на кожной поверхности, которые могут быть внешними проявлениями рефлексов головного мозга, но это все только дополнение к той основной схеме, которая впервые была дана Сеченовым" (курсив наш. - С.Р.У".

Итак, все, что им делается, Бехтерев рассматривает лишь как дополнение к схеме Сеченова. В этом документе он неоднократно подчеркивает ту мысль, что рефлексы головного мозга "сводятся" к движению и что к ним же, согласно рефлекторной схеме, "в окончательном итоге" сводятся так называемые психические процессы (см. выделенные нами в тексте Бехтерева курсивом места). В связи с этим возникает дальнейшее предположение (высказываемое и в работе Е.А. Будиловой), что вся рефлек-сология Бехтерева была по замыслу не чем иным, как реализацией рефлекторной теории Сеченова, которая оказалась сдвинутой у Бехтерева в силу того, что в рефлекторном акте главное место было отведено третьему его звену (главным образом движению) в ущерб центральному звену рефлекса.

Таким образом, если говорить об идейной истории психологической мысли, Сеченов продолжает в течение всего периода с 60-х годов XIX столетия до конца предоктябрьского периода оставаться центральной фигурой, той фигурой, отношением к которой определялось истинное место каждого психолога. И идеалистические противники Сеченова отталкивались, как мы видели, от него.

Вместе с тем, если говорить об истории науки, взятой организационно прежде всего как официальная университетская наука, Сеченов не играл в ней действительно почти никакой роли. Философам и психологам идеалистам, занимавшим университетские кафедры, удалось вытеснить Сеченова из университетской психологической науки. В университете ему была предоставлена возможность действовать только в качестве физиолога, психологических тем он мог, как правило, касаться лишь в популярных публичных лекциях. Сеченову был, таким образом, закрыт доступ к преподаванию психологии в университете. Идейное превосходство было на его стороне, но вопреки этому он был организационно вытеснен с руководящих позиций в области психологии, он был лишен возможности готовить кадры в духе своих идей, создать свою школу в психологии (лишь естественники и медики примкнули к нему). Враги его - идеалисты, засевшие как представители официальной науки на кафедрах психологии и философии, добились этого и нанесли этим чудовищный вред развитию психологической науки не только в царское время, но и в советский период. В силу того, что Сеченов лишен был возможности создать в университете свою достаточно крепкую школу психологов, свои, им подготовленные кадры, когда же наступил советский, послеоктябрьский период, не оказалось у нас психологов, которые шли бы от Сеченова, тогда как оказалось немало психологов, которые шли от Челпанова,

^Личный архив В.М. Бехтерева. Папка XXII, лист. 5. 364

которые - даже если они, как Корнилов и др., последовавшие за ним, выступали затем против Челпанова, - все же отправлялись от него, прошли через его школу и так или иначе были его выученниками^.

Поскольку не было психологов, которые шли от Сеченова, линию Сеченова могли продолжить только психологи, которые, развиваясь сначала помимо него, затем в результате собственных исканий, т.е. пойдя дальше вперед от него, смогли правильно увидеть его место на этом, ими прокладываемом пути. Поэтому И.М. Сеченов долгое время фигурировал лишь как физиолог и имя его как психолога так поздно прозвучало в советской психологии. Из-за того, что советская психология продолжительное время проходила мимо Сеченова, она поэтому долго не оценивала должным образом и роль И.П. Павлова, значение его учения для психологии.

Правильная оценка роли Сеченова и Павлова, являясь существенной предпосылкой дальнейшего развития психологии, была вместе с тем результатом ее движения вперед. Стоя у порога психологической науки, Сеченов правильно наметил общее направление ее развития.

Сейчас дело психологической науки - творчески восприняв передовые традиции прошлого, прокладывать свой дальнейший путь в будущее.

В истории научной мысли всегда более всего выделяются великие зачинатели и великие завершители. Роль последних особенно выигрышна. Они подводят итог целой эпохи в истории научной мысли и поэтому как бы высятся на ее гребне. Но по существу, быть может, еще значительнее и плодотворнее роль великих зачинателей, ученых, мыслителей, стоящих у истоков нового движения мысли, взращивающих ростки новых идей, которые дадут плоды уже в следующую эпоху.

К таким ученым принадлежит И.М. Сеченов. В физиологии головного мозга он создал блестящий замысел, реализация которого И.П. Павловым определила новую эпоху в изучении отражательной деятельности мозга. И.М. Сеченов - создатель рефлекторной теории психической деятельности. Его учение - в известном смысле отправная точка того пути, которым, прокладывая свой путь в будущее, идет сейчас советская психология.