Проблема сознания и деятельности в истории советской психологии

Положение о единстве сознания и деятельности было на определенном этапе развития советской психологии (в течение 30-40-х годов) ее основным теоретическим принципом. Оно было сформулировано в наших "Основах психологии" (1935), "Основах общей психологии" (1940, 1946), в ряде наших статей.

Сейчас это положение само нуждается в критическом - историческом и теоретическом - анализе. Положение о единстве сознания и деятельности было связано с той ситуацией,

^ В 20-х годах, когда в нашей психологии, боровшейся со старым интроспекционизмом, нарастали механистические поведенческие тенденции, в психологической литературе (у Корнилова, Блонского, Выготского) встречаются нередко ссылки на Сеченова: его мысли трактуются механистически и привлекаются как опора для механистических тенденций того времени. В силу, по-видимому, той же неверной трактовки Сеченова, он на некоторое время вовсе исчезает с горизонта советской психологии после отхода от механистических тенденций. Но и для первого периода остается верным, что у Сеченова не было в советской психологии прямых продолжителей, представителей "школы" Сеченова в психологии.

365

которая возникла в психологии, когда традиционной интроспективной психологии сознания была противопоставлена поведенческая психология, рассматривающая поведение как совокупность реакций, лишенных какого бы то ни было психического ("ментального") содержания.

На предшествующем этапе развития советской психологии К.Н. Корнилов предложил свое решение проблемы, связанной с этой антитезой. Оно, как известно, заключалось в том, чтобы объединить обе точки зрения, "синтезировать" интроспективную психологию и бихевиоризм'.

В соответствии со сформулированным им общим замыслом, К.Н. Корнилов и выдвинул в качестве марксистской психологии свою "реактологию". Она представляла собой "синтез" наличных концепций, осуществленный в основном в рамках механистической поведенческой концепции.

Принцип единства сознания и деятельности в нашем его понимании, преследуя ту же конечную цель, был вместе с тем направлен против такого решения вставшей перед психологией проблемы. Он означал, что надо не объединять эти две друг другу противостоящие концепции, а преодолеть как одну, так и другую, как старую идеалистическую концепцию сознания, так и бихевиористическое понимание человеческой деятельности, человеческого поведения. Утверждение единства сознания и деятельности означало, что надо понять сознание, психику не как нечто лишь пассивное, созерцательное, рецептивное, а как процесс, как деятельность субъекта, реального индивида, и в самой человеческой деятельности, в поведении человека раскрыть его психологический состав и сделать, таким образом, самую деятельность человека предметом психологического исследования. Предметом психологического исследования должна быть не только внутренняя, духовная, умственная деятельность, а и сама та реальная практическая деятельность, посредством которой люди преобразуют природу и переделывают общество, - в ее психологическом аспекте. Эта реальная деятельность людей не может быть сведена к совокупности слепых реакций, не может быть понята и объяснена в поведенческих терминах стимула и реакции, точно так же как сознание людей, включенное в их деятельность, не может быть понято как замкнутый внутренний мир, обособленный от внешнего материального мира, не может быть объяснено методическими средствами интроспективной психологии.

' "Я беру на себя смелость утверждать, - писал К.Н. Корнилов, - как я утверждал и раньше (ссылка на книгу "Современная психология и марксизм" 1924-го года), что грядущая система марксистской психологии будет синтезом двух борющихся сейчас во всех странах течений: наиболее давнего и уже достаточно одряхлевшего, хотя и находящего еще своих адептов так называемого эмпирического, или субъективного, направления - этого тезиса современной психологии, и второго - более позднего, скорей продукта наших дней, этого антитезиса, каковым является психология поведения, рефлексология, или, как ее еще называют, объективная психология". (Психология и марксизм. Л., 1925. С. 9).

^ Проблемы современной психологии. Л" 1925. С. 16. "Оба эти направления являются односторонними: одни игнорируют субъективную сторону, другие - объективную, тогда как только оба эти ряда в своем единстве (но не тождестве) дают действительно цельного человека".

^ Эта критика того понимания "синтеза" интроспективной и бихевиористической концепции, посредством которого К.Н. Корнилов хотел реализовать построение психологии, разрабатываемой с марксистских позиций, не означает, конечно, что мы не видим той исключительно большой роли, которую сыграл К.Н. Корнилов на начальных этапах становления советской психологии, и недооцениваем тот факт, что К.Н. Корнилов ориентировался на построение психологии, базирующейся на принципах диалектического материализма.

Нельзя, однако, не заметить, что выражение теоретических позиций советской психологии через принцип единства сознания и деятельности представляло собой непосредственно скорее требование, чем его реализацию. Это положение все еще выражало отношение сознания и деятельности как внешнее соотношение двух обособленных членов (к тому же без определения характера их взаимоотношений, без указания на то, что первично, что из чего происходит). В этом сказывалась обусловленность внешней ситуацией, которая в ходе исторического развития науки их обособила, а не существо дела, которое при правильных исходных позициях не должно было приводить к их обособлению сперва и, значит, к необходимости затем внешне их соотносить.

На самом деле они внутренне взаимосвязаны.

Деятельность человека - это первично практическая деятельность. Лишь затем из нее выделяется теоретическая, вообще внутренняя умственная деятельность. Однако и практическая деятельность человека всегда заключает внутри себя психические компоненты, отражающие условия, в которых она совершается, и осуществляющие ее регуляцию. Переход от деятельности, осуществляемой во внешнем плане, к умственной деятельности, осуществляемой во внутреннем плане, имеет внутренним своим условием эволюцию психических компонентов практического действия - их растущую обобщенность, необходимую для выделения из практической деятельности - деятельности теоретической.

Этими общими положениями определяется отношение и к третьей попытке разрешения вопроса о соотношении психического сознания и деятельности. Центральным тезисом этой третьей попытки является положение, согласно которому психическая Деятельность трактуется как результат "интериоризации" внешней материальной деятельности.

Концепцию психической деятельности как интериоризации внешней деятельности у нас в последнее время представляют как "линию" Выготского, хотя многообразная и содержательная психологическая концепция Выготского никак не может быть сведена к положению об интериоризации. Представление об интериоризации (у него - "вращи-вании") относилось Л.С. Выготским непосредственно к тому, что ему представлялось основным инструментом построения "высших" психических функций человека, - к понятию знака. Мыслительные процессы, и вообще так называемые высшие процессы, были для Л.С. Выготского процессами, отличающимися от процессов ассоциативных тем, что человек овладевает ими посредством знака^.

На использовании знаков как "орудий" интеллектуальной деятельности основывалось и понимание Выготским "культурного" развития, которое им противопоставлялось "натуральному".

* "Как показывают исследования, на которых мы не станем здесь останавливаться, все высшие психические функции объединяет тот общий признак, что они являются опосредственными процессами, т.е. что они включают в свою структуру как центральную и основную часть всего процесса в целом употребление знака как основного средства направления и овладения психическими процессами" (Выготский Л.С. Мышление и речь. М.; Л" 1934. С. 110. См. о том же: Выготский Л.С. Избранные психологические исследования. М., 1956. С. 155-156).

Основное отличие всякой высшей формы интеллектуальной деятельности заключается, согласно Л.С. Выготскому, "в переходе от непосредственных интеллектуальных процессов к опосредованным с помощью знаков операциям" (курсив автора. - С.Р.) (Там же. С. 164). "Сигнификативная структура (связанная с активным употреблением знаков)" является, по Л.С. Выготскому, "общим законом построения высших форм поведения..." (См. о том же).

интериоризации знака^. Характеризуя стадии развития, Л.С. Выготский выделял в качестве высшей стадию "вращивания": "она характеризуется прежде всего тем, что внешняя операция уходит внутрь, становится внутренней операцией и в связи с этим претерпевает глубокие изменения"^. В качестве примера в плане общей психологии приводилась логическая память, "пользующаяся" внутренними соотношениями "в виде внутренних знаков"^. Таким образом выступает у Л.С. Выготского уход внешней операции внутрь.

Эта концепция представлена сейчас в советской психологии А.Н. Леонтьевыми его сотрудниками^. "Интериоризация" представляется им "механизмом", посредством которого из внешней материальной деятельности, якобы, образуется внутренняя психическая деятельность. Выше нами сформулированные положения претерпевают здесь сдвиг, в результате которого верные и важные положения о первичности практической деятельности и ее роли в формировании внутренней умственной теоретической деятельности приобретают искаженный вид.

Верно, как выше уже было сказано, что материальная, практичес-к а я деятельность первична, что теоретическая, умственная деятельность, выражающаяся только во внутреннем плане, лишь затем выделяется из нее (в этом смысле "интериоризация", т.е.

^ Выхода за пределы функциональной психологии, которую Выготский стремился преодолеть, он сам искал не в синтетической концепции деятельности, а я учении о структурном и системном строении сознания. Последнее заключалось в показе взаимосвязи и взаимозависимости между различными функциями и утверждении того, что на разных этапах разные функции становятся ведущими, придавая иной характер структуре сознания в целом. Это указание на межфункциональные связи стремилось исправить недостатки функциональной концепции, не выходя принципиально за ее пределы. " Там же. С. 138. " Там же. С. 139.

* Наиболее принципиально заостренное выражение она получила у П.Я. Гальперина. См.: Мат-лы совещ. по психологии: Стенограф, отчет // Изв. Акад. педагог, наук РСФР. 1953. № 45. С. 93-99.

368

посредством которого осуществляется этот период, а лишь его результативное выражение, характеристика направления, в котором идет этот процесс.

Концепция психической деятельности как интериоризованной внешней материальной деятельности содержит в себе как будто выше сформулированные важнейшие принципиальные положения о роли практической деятельности в формировании умственной деятельности человека, но они получают в этой концепции исполненное двусмысленностей выражение.

От вопроса о соотношении деятельности и психического вообще мы можем в заключение перейти к вопросу о деятельности и сознании в собственном смысле слова.

Отправным пунктом развития сознания являются психические процессы, включенные в самое действие, непосредственно в качестве сигналов регулирующие его протекание. Возникновение сознания связано с выделением субъекта действия из объективной деятельности, на которую направлено действие, с выделением из жизни рефлексии на нее как знания о чем-то находящемся вне его. Процесс выделения сознания необходимо предполагает общественно, в ходе истории выработанные и в словах закрепленные обобщения - знания, посредством которых выражаются, "на язык" которых "переводятся" при их осознании непосредственные впечатления. Осознание окружающего всегда происходит посредством соотнесения непосредственных впечатлений с общественно выработанными, в слове фиксированными обобщениями. Сознание - это совокупность знаний, которые складываются в процессе осознания и функционируют в нем.

Сознание или сознательные процессы, как и все психические процессы, выполняют функции регуляции человеческой деятельности и в качестве ее регуляторов включены в процесс жизни и деятельности человека, его взаимодействий с миром. Сознательные действия это и есть действия, регуляция которых осуществляется сознательными процессами. И сознание и действие - это связь человека с миром. То, что в процессе осознания переходит из мира в человека, приобретая в нем идеальную форму существования, преломляясь через субъект, в качестве его помыслов и замыслов, через действие переходит в мир, преобразуя его, и, воплощаясь в нем, приобретает материальную форму существования.

Всякое действие по отношению к объекту должно совершаться сообразно его природе. Детерминируясь объектом, действие человека, оперирующего с явлениями и процессами общественной жизни, насыщено общественным содержанием. И именно в этом - в богастве объективного, общественного, человеческого содержания, которое через действие проникает в субъект, а не в простой субъективной активности, и заключается значение действия в формировании человека, его сознания.