Импланты мозга и кожа

Инопланетянину объятия двух людей могли бы показаться чем-то странным и бесцельным. Ему бы, наверное, все виделось так: пара двуногих гуманоидов устремляется друг к другу, они соприкасаются фронтальными частями и охватывают один дру­гого верхними конечностями.

Если бы один из гуманоидов был чем-то встревожен, наш пытливый инопланетянин заметил бы, что второй — более спо­койный — передает свое внутреннее состояние тому, кого обни­мает. Это похоже на то, как один нейрон передает сигнал друго­му, и на некоторое время электрический потенциал между ними выравнивается. Одно двуногое существо успокаивает другое.

Да, именно это и дают крепкие объятия: обнимаясь, люди находят внутреннее равновесие. Занятно, что разработанное Линасом устройство, использующее возможности нанопровод­ников, в определенном смысле делает то же самое: охватывает и уравновешивает, передавая определенные состояния инфор­мационным образом. И не стоит думать, что оно заполняет собой мозг: нанопровода не выходят за пределы системы капилляров. В физиологическом отношении мозг воспринимает кровоток в своих сосудах как часть внешней среды. Если в одну из вен вве­сти красящее вещество, позже его следы можно будет обнару­жить в любой ткани человеческого организма — кроме головно­го мозга. Если же это вещество ввести в область последнего, то в другие части тела оно уже не попадет.

Это становится возможным потому, что клетки, образую­щие капилляры мозга, прилегают друг к другу очень плотно.

Во внутреннюю среду мозга также могут проникать и некоторые запрещенные наркотические вещества — этим и объясняется их действие. Однако все остальное (в том числе и бактерии) остает­ся за пределами этой среды. Такая преграда называется гемато- энцефалическим барьером (blood-brain barrier).

Таким образом, все находящееся в его капиллярах, голов­ной мозг воспринимает как часть внешней для себя среды. Применение нанопроводников — тончайших проводов из спе­циального материала — не требует никаких хирургических дей­ствий, за исключение введения их через вену. Не нужно сверлить кости черепной коробки или резать ткани мозга. В документа­ции к пилотному проекту (PBS pilot), которым он занимается, Родольфо Линас утверждает: «Самое привлекательное в техно­логии использования этих тончайших проводов заключается в том, что с их помощью вы извне подсоединяетесь непосред­ственно к головному мозгу». Для полноты аналогии представьте себе, что США — это только земная твердь, а все протекающие по Североамериканскому континенту реки принадлежат океану, и в этом смысле они — «вне Америки». Иными словами, если понимать все буквально, то мозговой имплант с нанопроводами всегда остается вне головного мозга. Они соприкасаются с помо­щью нанопроводников, но первый никогда не проникает в ткань второго. Имплант как будто крепко обнимает мозг, бережно сжимая его в объятиях новой структуры и обеспечивая самый интимный контакт с ним из всех возможных. И, как и должно быть при обнимании, является средством общения.

Однако степень близости такова, что куда там обычным объятиям! Хотя сеть из нанонитей и остается для головного мозга чем-то внешним, она, тем не менее, глубоко проникает в тело человека. И происходящее при этом становится, в опре­деленном смысле, делом более интимным, чем даже половой акт.

И точно так же, как при телесном контакте, необходимо стремление к тому, чтобы понимать этот опыт, осмысливать его и интерпретировать. Привыкаешь к этому не сразу. Для боль­шинства людей их тело — это то, что внутри них, а компьюте­ры — то, что всегда извне. В нашей жизни технологии готовы за­полнить собой буквально все вокруг, и единственной свободной от них зоной остается телесная оболочка. Тело остается послед­ним редутом, той крепостью, которая еще не пала под напором компьютеров — священной, неприкосновенной и пока недоступ­ной. Импланты, предназначенные для внедрения в человече­ский мозг, все изменят. В случае со мной неожиданно оказалось, что компьютер теперь не где-то снаружи, а внутри меня самого. Причем будет находиться там постоянно, определяя новые пра­вила моей жизни. И еще выяснилось, что я обязан заботиться о программном обеспечении и о батарейках так, как если бы они были неотъемлемой частью меня самого.

В психологическом отношении кохлеарный имплант дал мне своего рода намек на то, чем может стать для нас подобная элек­тронная всеохватность. Но — только намек, ведь я имел дело толь­ко с оборудованием, а не с другим сознанием. Имплант не всту­пал в противоречие ни с моей индивидуальностью, ни с моей по­требностью в личной независимости. Однако сетевые мозговые импланты должны будут связать многих людей в единую сеть, совершенно материальную в физическом отношении. А уровень передачи данных окажется таким высоким, что участники этой сети смогут взаимодействовать друг с другом так же беспрепят­ственно, как два полушария одного мозга.

Надо сказать, получаемые преимущества почти всегда оправ­дывают риски. Секс, например, как будто специально создан для того, чтобы проверить, насколько прочны все ограничения. Он же помогает исследовать те барьеры, которые могут служить и своего рода передающими устройствами. С точки зрения не­врологии, прикосновение к коже равносильно введению элек­трода в головной мозг. Потребность в интимных связях живет в нас всегда, потому что все млекопитающие стремятся к теле­сному контакту — и это стремление подобно древнему неутоли­мому голоду. Оно выражается в желании касаться каждого ква­дратного миллиметра кожи другого существа и надеяться, что так же будут касаться и тебя. Подобным образом в нас проявля­ется и страстное желание быть услышанными — чтобы каждое слово, рождающееся в первозданной тьме, воспринималось с на­пряженным и сочувственным вниманием. Иными словами, нам нужна Всемирная Сеть Разума — World Wide Mind, WWM.