Ценность труда. Аскетизм и гедонизм

Многие древние культуры исповедовали стоицизм, аскетизм, безропотное восприятие жребия, готовность не выйти за рамки собственной кастовой ниши. В восточной традиции человек вообще не воспринимался как личность.

Можно, однако, возразить. Одна из знаменитых китайских императриц еще до того, как занять престол, участвовала в грандиозном конкурсе невест для самодержца. Использовала яды, оружие, интриги, очарование. И оказалась на троне. Чем не современная история? Даже в консервативном древнем сообществе при диктате традиции, конечно, возникала возможность для испытания судьбы. Но такое исключение скорее подтверждает правило — сиди спокойно и не высовывайся.

Другая восточная культура — индийская. Один утопает в роскоши, другой гниет в лепрозории. И вот что поразительно — никаких социальных коллизий, стремления завладеть чужим счастьем. Все оказывается очень просто. В религии древних индусов заложена идея реинкарнации, т.е. многократного телесного воплощения. В этой жизни ты представитель самой презренной касты. Ну и что? Наступает иной час — выпадает тебе другая кармическая роль. Тот, кто сегодня благоденствует, обернется червем. Терпеливо подчиняйся жребию. Махатма Ганди запрещал строить лепрозории (больницы для прокаженных). Что толку, если вы вмешаетесь в их судьбу? Они вернутся на эту землю, чтобы еще раз пережить тягостную кармическую предназначенность.

*

Слово «карьера» происходит от позднелатинского carraria (via), обозначавшего дорогу для езды на четырехколесных повозках.

Любопытно, что в то же самое время жители восточной, грекоязычной части Римской империи воспринимали езду на таких повозках как крайне ненадежный способ передвижения. Было это вызвано боязнью грабежа или тем, что на горных дорогах восточных провинций эти повозки за отсутствием рессор сильно трясло и они часто ломались, или иными причинами, не совсем ясно. Но какими бы ни были реальные житейские поводы, важен сам факт такого предрассудка, который вряд ли можно до конца объяснить.

Символ основанного на социальном порядке престижа, вложенного в это слово, пережил и крах Римской империи, и запустение римских дорог, и трансформацию самого слова «carraria» в латыни и романских языках. Но именно в рыцарской культуре высокого и позднего Средневековья этот термин обрел новое дыхание и многозначность, основанную на важности и значительности в культуре данного понятия, которое и в Новое время продолжало развиваться как весьма актуальное.

Ценностным установкам карьерности и удачливости противостояли нормы неприятия мира, монашеского образа жизни и типичные ориентиры аскетизма. М. Вебер, исследовавший эти проблемы, проводил различие между понятиями «аскетизм» и «мистика». Неприятие мира может принять форму активного аскетизма как деятельности, угодной Богу. В мистике же речь идет не о том, чтобы действовать, а о том, чтобы быть «сосудом Божественной воли». Аскет действием выражает себя в миру, подавляя рукотворно-духовное. Мистик находит радикальное завершение в окончательном уходе от мира. В иудейской религии существовала мистика, но почти не развился аскетизм западного типа. Древний ислам прямо отвергал аскетизм.

Типичное поведение мистика — специфическое смирение, минимальная деятельность.

Разные эпохи демонстрировали различное ценностное отношение к труду. Варвары, например, показывали презрение к созидательной активности. «Искусство войны» проникло в среду варваров быстрее и глубже, чем любой другой вид деятельности. К производительному труду варварское общество относилось крайне пренебрежительно.

В христианстве произошла переоценка рабовладельческой морали. «Если кто не хочешь трудиться, тот не ешь». Этот принцип раннего христианства заменил одни приоритеты другими. Отныне тягчайшим грехом объявлялась праздность.

Принципиально иное отношение к труду, к духовности обнаружил протестантский этос. Это комплекс специфических ценностных, жизненных и практических установок. Он возник в Европе в XVI вм когда начался пересмотр средневековой культуры в соответствии с потребностями нарождающейся буржуазии.

Об огромной, определяющей роли протестантского этоса в становлении капитализма писал М. Вебер. Фактически для рождения капитализма недоставало только одного компонента — особой психологической настроенности людей и специфических этических правил. Они-то как раз и родились вместе с протестантизмом — разновидностью христианства, которая возникла в период Реформации. Нравственные предпочтения людей той поры, их жизненные правила и получили название «протестантский этос». У людей появились святыни, которые определяли их повседневное поведение.

Теперь нам понятен огромный духовный подвиг протестантизма, который разрушил древние заветы. Проникая в глубины библейской мудрости, толкователи новой религии провозгласили нечто, нашедшее отклик в сердцах людей. Бог вовсе не назначает тебе жизненную судьбу. Напротив, он ждет от тебя подвижничества, упорства. Всевышний определяет только твое земное предназначение — труд. Птица удачи в твоих руках. Хочешь богатства — обрети его. Оплошал, Бог, разумеется, простит, но вовсе не оценит как благое деяние. Протестантизм открыл новую эру в истории Европы, а возможно, и всего мира. Он благословил жизненное процветание на основе земной жизни.

Протестантский этос зафиксировал огромные изменения в психике людей. В религиозных концепциях родилась новая концепция свободы. Люди не хотели больше повиноваться общине. Они старались опереться на собственные силы. Впервые в европейской истории стремление быть свободным стало восприниматься как благо для человека. Свобода оценивалась как святыня. Само собой понятно, что без идеи самостоятельного автономного индивида капитализм вряд ли возник бы.