е. О ценности пользования почвой, пользования капиталом и труда в отдельности

Распространенная школа экономистов совершенно правильно утверждала, что ценность земельных участков нельзя свести к труду или затрате капитала, но на этом основании она считала себя вправе отводить земельным участкам исключительное положение среди остальных благ. Легко видеть, однако, методологическую ошибку, заключающуюся в таком рассуждении. Если большую группу важных явлений нельзя подвести под общие законы исследующей их науки, то это ясно показы-

42 То обстоятельство, что цену пользования землей, пользования капиталом и тру-да, иными словами, земельную ренту, проценты на капитал и вознаграждение за труд, можно свести к количествам труда или издержкам производства не иначе, как с очень большими, как мы увидим ниже, натяжками, поставило защитников подобных теорий в необходимость выставить для вышеназванных трех видов благ основания образования цен, совершенно отступающие от положений, имеющих значение для прочих благ. Мы же в предыдущем изложении показали, что все явления ценности, каких бы благ они ни касались, по природе одинаковы, имеют одно и то же происхождение, а размер ценности во всех случаях регулируется одними и теми же принципами. Но так как цена благ есть, как мы увидим в двух следующих главах, следствие их ценности для хозяйствующих людей, и величина цены всегда находит основание в величине ценности, то ясно, что и земельная рента, проценты на капитал и вознаграждение за труд регулируются одинаковыми общими положениями.

К наиболее странным спорным вопросам науки принадлежит во всяком случае тот, можно ли оправдать с моральной точки зрения земельную ренту и в особенности проценты на капитал, или же они «безнравственны». Я думаю,

вает, что эти общие законы нуждаются в пересмотре, но не может служить основанием к применению весьма сомнительного вспомогательного методологического средства, к обособлению группы явлений от прочих, по общей природе совершенно одинаковых объектов наблюдения, и к установлению различных высших принципов для каждой из этих двух групп.

Это именно соображение вызывало и в новейшее время разнообразные попытки ввести и пользование землей, и участки земли, подобно всем прочим благам, в общую систему научных положений политической экономии и, сообразно господствующим теориям, свести их ценность и

что между прочими задачами наша наука должна заняться и исследованием того, почему и при каких условиях пользование землей и капиталом представляют для нас блага, носят экономический характер, приобретают ценность и, наконец, становятся объектом оборота, т.е. за них могут быть получены количества других экономических благ (цены), но вопрос о правовом или этическом характере этих явлений лежит вне сферы нашей науки. Всюду, где есть цена пользования землей и капиталом, это следствие их ценности; последняя же не есть нечто произвольное (с. 131), но необходимый результат их экономического характера; цены вышеназванных благ (земельная рента и проценты на капитал) поэтому являются неизбежным следствием экономического положения, при котором они возникают, и тем вернее они уплачиваются, чем прочнее правопорядок народа и могущественнее его общественная мораль. Друга людей, конечно, может огорчать, что распоряжение земельным участком или капиталом в течение определенного промежутка времени доставляет владельцу их нередко гораздо больший доход, чем самая напряженная деятельность принесет рабочему за это же время.

цену, которую можно за них получить, к человеческому труду или затратам капитала .

Но насилование фактов, к которому должна повести подобная попытка относительно благ вообще и участков земли в особенности, достаточно очевидно. Отвоеван ли участок земли у моря с громадными затратами человеческих усилий, или его намыло без всякого участия человеческого труда, покрыт ли он был сначала девственным лесом и усеян камнями и только большим напряжением сил и экономическими жертвами освобожден от леса, выровнен и покрыт плодородной землей, или с самого начала на нем не было леса, и он был годен для обработки, все это важно при обсуждении его естественного плодородия или вопроса о том, целесообразны ли и экономичны были затраты экономических благ на этот участок земли (амелиорация), но не представляет интереса там, где дело идет об его экономических отношениях вообще или в особенности о его ценности, т.е. о значении, которое приобретают для нас блага ввиду потребностей, подлежащих в будущем удовлетворению .

Если, таким образом, эти новые попытки свести ценность пользования почвой и вообще земельных участков на затрату труда или капитала следует рассматривать только как результат стремления согласовать господствующую теорию земельной ренты, как часть нашей науки, сравнительно менее всего противоречащую явлениям действительной жизни, с ходячими заблуждениями в основных принципах политической экономии, то и теории земельной ренты в той форме, в какой ее высказал

Рикардо*5, нужно поставить в упрек, что ею освещается не принцип ценности пользования землей , но оттеняется только единичный момент различия этой ценности, и этот момент ошибочно возводится в принцип.

Различие в качестве и положении земельных участков несомненно одна из важнейших причин различия в ценности пользования землей и самих участков, но есть и другие, кроме этой, причины различия в ценности данных благ.

Участки земли и пользование почвой в конкретной форме проявления — такие же объекты нашей оценки, как и прочие блага; и они только настолько приобретают ценность, насколько мы зависим в удовлетворении наших потребностей от распоряжения ими, и факторы, определяющие их ценность, те же, которые нами найдены выше (с. 133 и 154) для благ вообще . И более глубокое понимание различия их ценности возможно, поэтому, только в том случае, если мы будем рассматривать пользование почвой и самые участки земли с общей точки зрения нашей науки и изучать их, насколько они — блага высшего порядка, в их отношениях к соответствующим благам низшего порядка и в особенности к комплементарным благам.

Выше мы пришли к выводу, что совокупность благ высшего порядка, необходимых для производства какого-либо блага (включая сюда пользование капиталом и деятельность предпринимателя), находит меру своей ценности в предполагаемой ценности продукта. Где пользование землей служит производству благ низшего порядка, там оно находит, следовательно, в соединении с прочими комплементарными благами меру ценности в предполагаемой ценности блага низшего или первого порядка, для получения которого они предназначены, и чем эта последняя ценность выше или ниже, тем выше или ниже, при равенстве прочих условий, и ценность пользования землей. Что же до ценности, которую само по себе представляет для хозяйствующих людей конкретное пользование почвой и конкретные участки земли, то она, как и у всех других благ высшего порядка, регулируется тем положением, что ценность блага высшего порядка тем значительнее, чем больше ценность предполагаемого продукта и чем ниже, при равенстве прочих условий, ценность комплементарных благ высшего порядка .

Пользование землей, словом, подчиняется относительно своей ценности тем же общим законам, как и, например, пользование машинами, инструментами, жилыми домами, фабриками, как и все остальные экономические блага, какого бы вида они ни были.

Этим, однако, нисколько не отрицаются своеобразные особенности пользования почвой или земельных участков, как и многих других родов благ.

То обстоятельство, что и цена труда49, подобно цене пользования землей, может быть сведена к цене издержек его производства только путем величайших натяжек, повело к установлению особых оснований для этой категории явлений цены. Самый простой труд, говорят теории, должен прокормить рабочего и его семью, иначе предоставление его в распоряжение общества не будет продолжительным; но труд не может также давать рабочему сколько-нибудь значительно больше того, что требуется для поддержания жизни, потому что в противном случае увеличится чис-

49 Своеобразность труда, влияющая на соответствующие явления ценности, заключается в том, что часть его связана для рабочего с неприятными ощущениями и поэтому затрачивается обыкновенно не иначе, как под влиянием экономической выгоды, возникающей для рабочего из этой деятельности. Труд такого рода редко приобретает, поэтому, неэкономический характер для общества, но все же обыкновенно сильно преувеличивают ценность, которую представляет в общем бездеятельность для рабочего. Занятия громадного большинства людей доставляют им удовольствие, составляют для них прямо удовлетворение их потребности, и были бы исполняемы, хотя бы и в меньшем размере и измененном виде, и тогда, когда бы нужда и не заставляла их прибегать к своим силам.

ло работников, что приведет снова цену труда к прежнему уровню. Поэтому минимум средств существования есть принцип, регулирующий цену наиболее простого труда, а более высокая цена остальных видов труда должна быть сведена на затрату капитала, на ренту с таланта и т.д.

Опыт, однако, показывает нам, что бывают конкретные случаи приложения труда, совершенно бесполезного и даже вредного для хозяйствующих людей, который, следовательно, совсем не представляется благом; в других же случаях труд, оставаясь благом, не проявляет, однако, экономического характера и ценности и, таким образом, как и в предыдущих случаях (мы это ниже увидим) тоже не может иметь цены (сюда принадлежит всякий труд, который по каким-либо причинам предоставляется в распоряжение общества в таком большом количестве, что приобретает неэкономический характер, например, труд, связанный с некоторыми неоплачиваемыми должностями и т.д.). Словом, труд не является сам по себе и при всех обстоятельствах благом, а тем более благом экономическим, он не представляет неизбежно ценности. Поэтому не всякий труд вообще может иметь цену, а тем менее цену определенную.

Опыт учит нас также и тому, что часто рабочий не может обменять свой труд на самые необходимые средства существования , между тем как за другие виды труда легко получить количества благ в 10, 20 и даже 100 раз превышающие средства, необходимые для поддержания существования одного человека. Где даже действительно труд человека выменивается на средства, нужные ему для поддержания существования, там это только следствие того случайного обстоятельства, что он, ввиду общих оснований образования цен, может быть выменян только за эту и ни за какую другую цену. Средства существования рабочего или имеющийся, главным образом, в виду минимум их не может, поэтому, быть ни непосредственной причиной, ни определяющим принципом цены труда .

На самом же деле и цена конкретного труда регулируется, как мы это впоследствии увидим, подобно цене всех других благ, сообразно с его ценностью. А эта последняя определяется, как выше было изложено, величи- ной значения удовлетворения потребности, которое не последует, если в нашем распоряжении не окажется данный труд. Если же этот труд является благом высшего порядка, то ценность его прежде всего непосредственно определяется тем положением, что блага высшего порядка имеют для хозяйствующего человека тем большую ценность, чем выше предполагаемая ценность продукта при одинаковой ценности комплементарных благ высшего порядка, и тем меньшую, чем ниже ценность этих последних.

Неудовлетворительность теории, по которой цена благ объяснялась ценой благ высшего порядка, затраченных на производство первых, должна была естественно проявится и там, где ставился вопрос о цене пользования капиталом. Выше мы подробно изложили конечные причины экономического характера благ этого рода и их ценности и указали на ошибочность той теории, которая изображает цену пользования капиталом, как вознаграждение за воздержание владельца капитала. На самом деле, цена пользования капиталом — такое же следствие, как мы увидим дальше, его экономического характера и его ценности, как и цена всех остальных благ; определяющий же принцип этой ценности, в свою очередь, тот же, что и у благ вообще .

ПРИМЕЧАНИЯ

«С изменением наклонностей людей и их потребностей, изменяется и ценность вещей».

«Ценность какого-нибудь предмета для изолированного человека есть в точности часть суммы его способностей, соответствующая его желанию обладать этим предметом, или та часть, которую он хочет употребить на удовлетворение этого желания».

«Говорят, что вещь полезна, когда она служит некоторым из наших потребностей. На основании этой полезности мы придаем ей большее или меньшее значение. И это значение есть то, что мы называем ценностью». — Прим. перев.