Проблема гения

И. Кант делил мир на две части: мир природы и мир свободы. И видел между ними единственный соединяющий их мостик — искусство. Произведение искусства — это природа, но созданная по законам свободы.

Человек всегда пытается стать кем-то: ученым, художником, пожарным, и только став по-настоящему кем-то, постигнув все тонкости своей профессии, он начинает понимать, что дело не в том, чтобы стать кем-то, а в том, чтобы в любой профессии оставаться самим собой — человеком, живущим в режиме подлинно человеческого бытия: в любви, красоте, сострадании. Собственно, это и есть признак гения. Суть человеческого самоосуществления — быть самобытным, ощущать себя человеком, а не просто и не только философом, или скульптором, или пожарным. Ибо человек, чем бы он ни занимался, выражает в своих деяниях свою человеческую природу, свою человеческую естественность и в этом смысле — свою обыкновенность, не замутненную никакими исключительными отклонениями.

Но быть просто человеком очень трудно. Все стремятся к исключительности, к тому, чтобы быть лучше других, больше знать, больше уметь, все чувствуют себя такими сложными и многогранными, что быть просто человеком, вероятно, может только гений.

Начиная с XIX века стали говорить о том, что гений и безумие находится в близком соседстве. Обыватели так и считают гения безумцем, поскольку он говорит и утверждает то, чего еще никто не понимает. Но гений и сам постоянно находится на грани между безумием и нормой, поскольку все время «проходит над бездной», все время пытается понять и осветить то, что пока еще непонятно и недоступно обычному рассудку.

Согласно К. Юнгу, отношение между гением и безумием — это ложная проблема. Она возникла в силу того, что существуют два типа творчества — психологический и визионерский. Содержание психологического типа творчества доступно обычному человеческому сознанию: в его основе — жизненный опыт, страстные переживания, человеческая судьба. Изображаемые феномены силой художественной экспрессии помещаются в самый центр читательского сознания. Ничто здесь не остается неясным, так речь идет о вечно повторяющихся скор- бях и радостях людских, все убедительно объясняет себя из себя самого. Этот вид художественного творчества Юнг называет психологическим по той причине, что он всегда находится в границах психологически понятного.

В визионерском искусстве дело обстоит иначе. Материал, подвергающийся художественной обработке, не имеет в себе ничего, что было бы привычным. Он как бы происходит из бездн дочеловеческих веков или из миров сверхчеловеческого естества, состоит из неких первопе- реживаний, перед лицом которых человек чувствует себя бессильным и беспомощным.

Примером такого рода творчества является вторая часть «Фауста» Гете, «Божественная комедия» Данте, музыка Вагнера и т.д. Перед лицом визионерского «неразложимого переживания» читатель всегда удивлен, растерян, озадачен, порой даже испытывает отвращение. Ничто из области дневной жизни человека не находит здесь отзвука — взамен оживают сновидения, ночные страхи и жуткие предчувствия темных уголков души.

Нужно, правда, различать гения и гениальность. Каждый человек, считал Н. Бердяев, гениален, а соединение гениальности и таланта создает гения. Можно не быть гением, но быть гениальным. Гениальной может быть любовь мужчины к женщине, матери к ребенку, гениальной может быть забота о ближних, гениальной может быть внутренняя интуиция людей, не выражающаяся ни в каких продуктах, гениальным может быть мучение над вопросом о смысле жизни и искание правды жизни. Гениальность может быть присуща и святому, который занимается самотворчеством, превращает себя в «просиянную тварь».

Гениальность — это прежде всего внутреннее творчество, превра-щение себя в человека, способного к любому конкретному виду творчества.