г) Отношение вкуса и гения
То, что Кант целиком и полностью ставит понятие гения на службу своей трансцендентальной постановке проблемы, никоим образом не соскальзывая в область эмпирической психологии, отчетливо проявляется в его сужении этого понятия до пределов художественного творчества. Если он лишает права на это обозначение
великих изобретателей и открывателей в области науки
20
и техники , то с точки зрения эмпирико-психологиче- ской это абсолютно необоснованно. Всюду, где сущест&вует необходимость «обнаружить что-то», что невозможно найти с помощью одних лишь учения и методического труда, то есть всюду, где мы имеем дело с феноменом открытия, изобретения, происходящего благодаря вдох&новению, а не методичным расчетам, речь идет о inge- nium, о гении.
Тем не менее интенция Канта верна: только произведение искусства по своей сути определяется тем, что создано гением, и никак иначе. Только у худож&ника дело обстоит так, что его «изобретение», его произ- ведение по самому своему существу возводится к духу, духу, который творит, а также и к тому, который выносит суждение о произведении и наслаждается им. Только этим открытиям нельзя подражать, и поэтому — с транс&цендентальной точки зрения — справедливо то, что Кант лишь в этом случае говорит о гении и определяет лишь художественное творчество как искусство гения. Все другие гениальные достижения и открытия, как бы ве&лика ни была их гениальность, по своей сущности опреде&ляются не ею.Констатируем: для Канта понятие гения в действи&тельности обозначает лишь дополнение к тому, что ин&тересует его «в аспекте трансцендентальности» в эсте&тической способности суждения. Нельзя забывать, что «Критика способности суждения» в своей второй части рассматривает исключительно природу (и ее оценку в категориях целесообразности), а вовсе не искусство. Отсюда следует, что для систематического обзора целого применение эстетической способности суждения к пре&красному и возвышенному в природе важнее трансцен&дентального обоснования искусства. «Целесообразность природы для наших познавательных способностей», которая, как мы видели, может реализоваться только в области прекрасного в природе, а не в искусстве, в качестве трансцендентального принципа эстетической способности суждения одновременно обладает и еще одним значением: подготавливает рассудок к приложению понятия цели к природе 21. В той же мере критика вкуса, то есть эстетика,— это подготовка к телеологии. И философская интенция Канта, которая единственно приводит все его философское построение как целое к систематическому завершению, состоит в том, чтобы уза&конить телеологию как принцип способности суждения после того, как «Критика чистого разума» разрушила присущие ей притязания на познание природы. Способ&ность суждения представляет собой мост между рассуд&ком и разумом.
Интеллигибельность, на которую указы&вает вкус, этот сверхчувственный субстрат человечества, содержит в то же время и опосредование между поня&тиями природы и понятиями свободы 22. Таково систем&ное значение проблемы прекрасного в природе для Канта: оно обосновывает центральное положение телеологии. Только она, а не искусство в состоянии легитимировать понятие цели для суждений о природе. И уже на этой почве «чистое» суждение вкуса становится неизбежным основанием третьей «Критики».Но и в пределах «Критики эстетической способности суждения» не заходит речи о том, что позиция гения в итоге вытесняет позицию вкуса. Заметим, кстати, как Кант описывает гений: гений — фаворит природы; сход&ным образом природно-прекрасное рассматривается как дар природы. Художественное творчество следует рассмат&ривать как природу. Посредством гения природа дает правила искусству. Во всех рассуждениях понятие при&роды выступает как непререкаемый масштаб 23 .
Тем самым понятие гения привносит лишь то, что произведения художественного творчества эстетически отождествляются с природно-прекрасным. Искусство так&же рассматривается эстетически; это означает, что оно выступает как повод для рефлектирующего эстетического суждения. То, что производится преднамеренно и тем самым целенаправленно, не должно быть сводимо к по&нятию, но стремится, как и прекрасное в природе, подпасть под свободное суждение. Следовательно, тезис, согласно которому художественное творчество — это ис&кусство гения, означает, что и в искусстве для прекрасного не существует иного принципа суждения, иного масштаба понятия и познания, чем мерило целесообразности для чувства свободы в игре наших познавательных способнос&тей. Прекрасное в природе или искусстве 24 покоится на одном и том же априорном принципе, целиком и полностью находящемся в сфере субъективного. Само&законодательство эстетической способности суждения вовсе не обосновывает наличия автономной значимой области для прекрасных объектов. Трансцендентальная рефлексия Канта по поводу априорности способности суждения оправдывает притязания , эстетического суж&дения, но в основе своей не допускает существования философской эстетики в духе философии искусства (сам Кант говорит, что критика здесь не соответствует никакой доктрине или метафизике) 25