Примечание 1

Это двойственное движение ощутимо в размышлениях Лавеля о смерти и бессмертии, и этой проблемы, как он считал, касаются все наши взаимоотношения между духом и миром. Лавель выступал против концепций, которые видели в смерти простой разрыв между относительной жизнью и жизнью абсолютной, а бессмертие понимали как продолже-ние жизни, или, как он говорил, «жизнь после смерти».

Ког-да Лавель рассуждал о бессмертии, он не считал, что смерть — это ничто и жизнь продолжается после нее; напротив, он считал, что благодаря смерти субъект обретает иной способ бытия. Освобожденный от распада и отчуждения, сосредоточенный в самом себе, изменивший свою сущность, он впервые и полностью становится тем, кем до сих пор мог быть только не в полной мере. Жизнь, следовательно, есть нечто вроде несостоявшейся вечности — печать вечности можно поставить только на закончившейся жизни. Жизнь — это канун смерти. В некоторых местах "Человеческой души" конечное событие предстает, если говорить словами Лавеля, «внедренным в нашу душу»; на все предшествующие события смерть «ставит печать абсолюта, какой они никогда не были бы отмечены, если бы им не суждено было внезапно прерваться». Абсолют живет в каждом нашем начинании, поскольку оно совершается раз и навсегда и никогда не пов-торится. Абсолют пронизывает нашу жизнь в виде самой ее временности. Стало быть, вечное превращается в нечто те-кучее, что перемещается от конца до серцевины жизни. Смерть не есть более истина жизни, а жизнь не есть более ожидание того момента, когда мы изменимся в нашей сущ-ности. То, что есть в настоящем самое изначальное, несо-стоявшееся и тягостное, не имеет более ни малейшего отно-шения к реальности. Но в таком случае истина бытия не есть то, чем она в конечном итоге становится, т.е. его сущность, она — его активное становление, или его существование. И если мы думаем о самих себе, как иногда говорил Лавель, что мы стоим ближе к мертвым, которых мы любим, чем к живым, то только потому, что они больше не подвергают нас обсуждению, а мы отныне свободны думать о них все, что хотим. Такое почитание ходит радом с кощунством. Существует только одно воспоминание, в котором они выступают как достойные уважения, — воспоминание о том, что делали они с собой и со своим миром, об их свободе в нескончаемом течении жизни. Тот же весьма хрупкий принцип заставляет нас жить и придает всему тому, что мы делаем, смысл, которому не суждено иссякнуть.

<< | >>

↑

Источник: Морис МЕРЛО-ПОНТИ. В защиту философии. 1996

Еще по теме Примечание 1:

- Античная философия - Восточная философия - История философии Возрождения - История философских учений - Логика - Немецкая классическая философия - Основы философии - Политическая философия - Русская философия - Современные философские исследования - Философия культуры - Философия образования - Философия религии - Философская антропология - Философы - Экзистенциализм - Этика -

- Антропология - Астрономия - Безопасность жизнедеятельности - Библиотечное дело - Биология - Военное дело - География - Зоология - История - Культурология - Литература - Математика - Медицина - Педагогика - Политология - Право России - Право України - Психология - Религоведение - СМИ и журналистика - Социология - Технические науки - Транспорт - Физика - Философия - Финансы - Экология - Экономика - Этнография и демография - Юриспруденция - Языкознание -