В ЧЕМ СОСТОИТ ЦЕННОСТЬ ПРАКТИКИ? НАШИ ДНИ

Мы продолжаем анализ ценности практики, вовлекая теперь в него новейшие философские направления.

Феноменология. Как известно, феноменологи первостепенное значение придают выработке феноменологических смыслов.

Герменевтика. Герменевты действительно настроены более практично, чем феноменологи. Они считают, что смысл практики заключен в ней самой и может быть выявлен лишь в процессе осуществления практики. Здесь-то и раскрывается сущность вещей, с которыми человек контактирует, осуществляя свое бытие в мире. Ценность практики — в разрешении напряженности вопрошения, в реализующемся ответе на зов самих вещей. Практика соединяет человека с миром, в этом и состоит ее смысл.

Что касается аналитиков, то они все согласны в том, что смысл практики выясняется при анализе высказываний о практике. Но дальше появляются разногласия. Одни, их называют натуралистами, склонны приписывать моральные ценности фак- туальному миру, а другие, ненатуралисты, полагают, что мораль есть чувство. Для наших целей достаточно сделать вывод, что для аналитиков смысл практики выясняется в процессе интерпретации высказываний о ней. Многие аналитики — сторонники этики последствий поступков. Они считают, что главное — оценить последствия поступков.

Постмодернисты, оценивая практику, также заняты интерпретацией текстов. Они стремятся устоявшиеся этические Ценности окончательно предоставить истории. Но их собственные этические концепции не формируются сколько-нибудь ясным образом. Видимо, эстетика возвышенного должна одновременно служить заменой прежних как эстетических, так и этических воззрений.

В отличие от постмодернистов представители так называемой коммуникативной этики готовы говорить о практике и этике с утра до вечера, это их главный интерес. Свою философию они (Ю. Хабермас, К.-О. Апель) часто называют практической философией. Как приходят к этическим ценностям? В про- цессе дискуссий и выработки общего мнения (все это называется дискурсом). Кант не объяснил, откуда берутся нравственные законы, а они являются итогами дискурса. Маркс считал, что общество построено на общественном труде, в действительности же его фундаментом является достигнутое в дискуссии согласие, сам общественный труд нуждается в интерпретации.

Итак:

• Смысл практики во всех современных философских направлениях видят в этических ценностях (все реже используются выражения «этика добродетелей», «этика долга», все чаще говорят и пишут об «этике ценностей»).
• Этическая (моральная) ценность понимается как интерпретация, выработанная посредством определенного философского метода.

ЧТО ТАКОЕ ДОБРО? КАК ЕГО ИЗМЕРИТЬ?

Предыдущий анализ позволяет ответить на вопрос о природе добра, признающийся остродискуссионным, довольно кратко. Добро — это положительная ценность поступка, действия. Как и в случае с красотой, можно построить шкалу моральных оценок, используя лингвистические или цифровые переменные.

Мы преднамеренно добавили к словам «доброе» и «злое» лингвистические переменные. Можно было использовать другие слова. Так, о добром говорят: отличное, первоклассное, достойное восхищения, бесподобное, неоценимое, лишенное недостатков, блестящее, великолепное, редкое, несрав-

ненное, совершенное, первостепенное и т.д. Соответственно и для злого (зла) нетрудно привести слова ряда семейного сходства, оценивая их затем только положительными или положительными и отрицательными числами.

Можно ли измерить добро? Разумеется, можно, но, как и в случае с эстетическими ценностями, не с помощью какого- либо прибора.

О том, что этические ценности можно подсчитывать, впервые высказались английские философы-утилитаристы А. Смит, И. Бентам, Дж. С. Милль. Латинский термин «утилитас» означает пользу, выгоду. В рамках утилитаризма важнейшим критерием добра оказывается достижение пользы. Бентам сформировал такое требование: «Наибольшее счастье для наибольшего числа людей». Саму полезность Бентам понимал как наслаждение при отсутствии страданий.

Утилитаристов очень много критиковали. Маркс назвал Бен- тама «оракулом пошлого буржуазного рассудка XIX века». Критики были недовольны тем, как утилитаристы трактовали полезность, часто сводя ее к сугубо эгоистическому интересу. Но каждый волен по-своему понимать добро. Если вы не согласны с Бентамом, дайте свою собственную интерпретацию добра.

Важно понимать, что представления о добре являются различными и могут быть различными. Но если вы их имеете, а каждый человек действительно их имеет, то добро можно измерить и, думается, во многих случаях это как раз и надо делать.

Возьмем простой пример: у вас есть 2 часа свободного времени и вы решаете, как их провести: то ли пойти в гости к приятелю, то ли выполнить полученное от кого-либо задание. Вы начинаете сопоставлять и приходите к решению: «сделаю это, ибо оно для меня важнее». Что, собственно, вы проделали? Сравнили два возможных поступка, подвели их под одну и ту же ценность, определили, как выражаются, вес этих поступков, отклонили тот поступок, у которого вес меньше. Если бы у вас были не две, а, Например, десять возможностей, то вы могли бы поочередно сравнивать по два возможных поступка до тех пор, пока не остался бы один претендент на действительное осуществление.

Есть теории, которые позволяют математически осмыслить ситуацию выбора решений. Такова, например, теория игр. Но ни од- на математическая теория не может объяснить, какие именно ценности должны быть признаны в качестве приоритетных. Вот тут- то и заключена главная проблема. Какие ценности мы выбираем? Те, которые мы способны выработать, а это зависит от философского потенциала личности.

Всякие надежды на то, что можно раз и навсегда определить, что такое добро, неизменно посрамляют себя. Нравственность, как и все в этом мире, имеет историю, одни представления сменяют другие. Мы всегда знаем, что такое добро, но вместе с тем ищем его снова. Такова наша жизнь. Ниже, рассматривая этику ответственности, еще раз обратим внимание на историю проблемы добра.