3. Принцип историзма в познании культуры

Культура — это историческое явление, получающее на каждом конкретном этапе истории особую форму существования. Вопрос о культуре встает тогда, когда, стремясь

30 Там же, с. 386.

31 По мнению Б. И. Краснобаева, методологическая сложность выделения истории культуры в самостоятельный предмет состоит в том, что «культура находится в неразрывном единстве с материальным и духовным производством, поэтому ее трудно вычленить из совокупности общественных явлений» (История СССР, 1979, №6, с. 98).

=== 065 ===

раскрыть особенности и своеобразие жизни отдельных народов, стран или регионов, мы соотносим их с особенностями жизни других пародов, пытаемся понять их значение для настоящего а будущего. Так, материальные и духовные достижения древних греков становятся «античной культурой» лишь в соотнесении с достижениями иных народов или с нашими собственными достижениями. Если бы не существовало другой культуры, кроме античной, то понятие «античная культура» утратило бы смысл. Использование понятия «культура» для обозначения специфических форм жизни различных групп людей указывает на то, что эти формы существуют в истории не изолированно, а в соотнесенности друг с другом. Отношения между ними могут быть отношениями различия, сходства, преемственности, диалога, заимствования и т. д., но в любом случае только они придают им значение различных «культур».

Относя то или иное явление к культуре, мы тем самым характеризуем как его принадлежность к определенной эпохе или пароду, так и его соотнесенность с аналогичными явлениями другой эпохи и народа. В понятии «культура» фиксируется и то, что различает людей в пространстве и времени, и то, что связывает, объединяет их в масштабе человеческой истории. Было бы неправильным абсолютизировать один из этих моментов, упуская из виду другой. Выделение в культуре лишь момента различия, особенности ведет к плюрализации и релятивизация культурной истории человечества32.

То, что люди, живущие в разных эпохах и обществах, различаются между собой по характеру взглядов, отношений, обычаев, нравов, верований и т. д., — достаточно очевидный факт. Каждая эпоха и каждый народ обладают самобытной культурой, отличающейся неповторимостью, уникальностью. Подобные различия и служат обычно основанием для выделения особенных форм культуры. Задача изучения культуры в этом случае состоит в том, что-

32 См., например: Маркарян Э. С. О концепции локальных цивилизаций. Критический очерк. Ереван, 1962.

=== 066 ===

бы воспроизвести особенность и историческое своеобразие каждой культуры, понять ее качественное отличие от других культур. Для историка культуры такой подход является по существу синонимом его пауки. «Понять культуру прошлого, — пишет, например, А. Я. Гуревич, — можно только при строго историческом подходе, только измеряя ее соответствующей ей меркой. Единого масштаба, под который можно было бы подогнать все цивилизации и эпохи, не существует, ибо не существует человека, равного самому себе во все эти эпохи» 33.

Но если нет единого масштаба для различающихся между собой культур, то как можно их сравнивать, сопоставлять, соизмерять в каком-либо отношении? Раз нет такого масштаба, значит, нет и истории культуры, пет и не может быть и общекультурной эволюции человечества. С пашей точки зрения, исторический подход к культуре должен выявить не только индивидуальный смысл и значение ее особенных проявлений, по и присущее им всем общеисторическое содержание. Речь идет, стало быть, о правомерности признания в истории культуры общего начала, позволяющего усмотреть в ней не только различия, но и единство, делающее возможным ее понимание как последовательно и закономерно развивающегося процесса.

Развернутая критика «аксиологизма» в понимании культуры дана Э. С. Маркаряном. «По-видимому, — пишет он, — наиболее характерным признаком обыденного использования понятия «культура» является его аксиологический, ценностный характер, соответственно которому те или иные способы человеческого существования оцениваются как «культурные» и «некультурные». Причем подобное использование понятия «культура» может прилагаться как к отдельным человеческим индивидам, так и к целым народам («культурный» и «некультурный» человек,

33 Гуревич Л. Л. Категории средневековой культуры. М., 1972,. с. 7.

=== 067 ===

«культурный» и «некультурный» парод). Соответственно такому пониманию культуры она необходимым образом рассматривается как нечто положительное, «хорошее», к чему нужно стремиться» 34. А поскольку представление о том, что является положительным, «хорошим», согласно Э. С. Маркаряну, всегда зависит от субъективной ценностной ориентации индивида, постольку понятие культуры, базирующееся на этом представлении, как правило, носит условный, произвольный и относительный характер. Примером такой субъективной оценки культуры, отмечает Э. С. Маркарян, является точка зрения «европоцентризма», согласно которой эталоном культурного развития человечества служит только европейский период истории. Мерой «культурности» остальных исторических эпох оказывается степень их приближенности к европейской истории, в то время как за культурой народов, ничем не напоминающих или не повторяющих историю европейских народов, отрицается сколько-нибудь положительное и самостоятельное культурное значение.

На самом деле понятие культуры заключает в себе как бы двойной смысл: с одной стороны, оно выражает определенную оценку явления с точки зрения принятой системы ценностей (в этом случае мы говорим о культуре как о качестве, которое может быть присуще или не присуще обществу и человеку; наряду с «культурой» возможно и «бескультурье»); с другой — оно обозначает какой-то элемент сложной системы (общественной, групповой, индивидуальной), который входит в нее наряду с другими элементами и существует в ней безотносительно к ее оценке. Эти два значения понятия культуры представляются ряду исследователей (например, Э. С. Маркаряну) взаимоисключающими.

Критика «аксиологизма» в употреблении данного понятия продиктована желанием избежать субъективистских оценок культуры, произвольного деления народов и эпох на «культурные» и «некультурные», схематического изображения исторического процесса, воссоздающего картину культурной эволюции человечества, по мерке лишь одной эпохи, избираемой в качестве эталона культуры часто но соображениям далеко не научного характера. Однако одностороннее отрицание «оценочной» функции понятия культуры приводит к утрате единого и всеобщего для всего

34 Маркарян Э. С. Очерки теории культуры. Ереван, 1969, с. 6; см. его же. Теория культуры и современная наука. М., 1983,

=== 068 ===

исторического процесса критерия культуры, уравнивает в культурном отношении различные общественные состояния, делает фактически невозможными сравнение и оценку исторических эпох по уровню культурного развития.

Попытка вкладывать в представление о культуре определенный «оценочный» смысл, позволяющий отличать нечто важное, существенное для человека от несущественного, соответствует традиции, идущей еще от XVIII в. В рамках этой традиции культура связывалась с представлением о желаемом, достойном человека, о чем-то таком, к чему нужно и должно стремиться; с ней отождествляли образ жизни, наиболее соответствующий потребностям, интересам, устремлениям человеческой личности, выражающий возможности ее полноценного развития.

Подобное представление, несмотря на умозрительность и абстрактность, позволяло решить важную задачу, поставленную общественной мыслью Нового времени и состоящую в выяснении смысла и направленности исторического движения. Стремление понять историю человечества как единый, взаимосвязанный процесс, имеющий определенную направленность и охватывающий последовательно сменяющие друг друга общественные состояния, делало необходимым сравнение, соотнесение между собой и оценку эмпирически многообразных форм исторической действительности, классификацию их по уровню развития. Основанием для такой оценки и классификации и служило представление о культуре, заключающее в себе как бы общую для всех эпох «меру» их исторической развитости, их приближения к «подлинно человеческому» существованию. Иными словами, о зрелости эпохи судили по степени ее «культурности», «цивилизованности», т. е. по соответствию некоторому принятому культурному образцу.

Вместе с тем такой подход действительно лишает суждение о культуре объективно-познавательной силы. Оно сводится при этом к субъективной оценке явления, исключающего его теоретическое объяснение. Объяснение и

=== 069 ===

оценка оказываются взаимоисключающими функциями познания, ведущими к противопоставлению двух видов знания — теоретического и исторического. В противоположность теоретическому знанию, вскрывающему объективную сущность явления, историческое познание ограничивается лишь установлением значения данного явления с точки зрения той или иной ценности, его оценкой как «культурного» или «некультурного».

Противоположная тенденция, стремившаяся придать понятию культуры теоретический, объективно-познавательный смысл, нашла свое выражение в развитии частных паук об обществе и человеке — прежде всего в социологии и антропологии. Начиная с конца XIX в. в работах западных этнографов, или, как их стали потом называть, культурных антропологов, постепенно утверждается «неаксиологическое» понимание культуры, согласно которому любой исторически существующий способ человеческой жизнедеятельности должен быть признан «культурным» независимо от места и времени возникновения. Образ жизни африканских, австралийских, азиатских или южноамериканских племен и народностей не менее «культурен», чем образ жизни современного жителя Европы.

Культуры не бывают «низшими» и «высшими», «лучшими» и «худшими», а только разными; они не расположены в определенной однолинейной исторической последовательности по принципу «от низшего к высшему», а представляют собой совокупность равноценных, хотя и отличающихся друг от друга, способов регуляции и координации взаимоотношений индивидов между собой и с окружающей средой. Короче, нет единой для всего человечества культуры, последовательно развивающейся от одного исторического этапа к другому, а есть множество культур, соответствующих различным формам существования и объединения людей. Поэтому задача культуроведа состоит не в создании эволюционных схем культурно-исторического развития, а в описании и классификации многообразных форм организации культурной жизни различных народов 35.

35 «Наиболее важной особенностью этого нового понимания культуры было то, — пишет Э. С. Маркарян, — что данное явление стало связываться с любой формой человеческого бытия как его наиболее общий, характерный и обязательный признак. В отличие от аксиологической трактовки понятия «культура», выделяющей среди различных способов человеческого существования «культурные» и «некультурные» (соответственно той или иной ценностной ориентации), новая трактовка естественным образом вела к подведению под понятие «культура» любого исторически выработанного способа человеческого существования» (Маркарян Э. С. Очерки теории культуры, с. 6—7).

=== 070 ===

В качестве метода изучения отдельных, обособленных культур западными антропологами (Б. Малиновский) был выдвинут принцип функционализма, согласно которому каждая из культур должна рассматриваться не в соотнесении с другими культурами, не как этап, ступень общекультурного развития человечества, а как самостоятельная, внутренне целостная система, состоящая из элементов, находящихся между собой в функциональной зависимости. Стремясь избежать субъективистского, «оценочного» момента в описании и изучении различных культур, придать их анализу строго объективный характер, «функционалисты» впали в другую крайность, связанную с недооценкой исторически различающихся уровней культурного развития, прогрессивного движения человечества от менее к более совершенным формам культурной жизни. В результате было утрачено понимание общей исторической перспективы культурного развития человечества, его внутреннего единства, связи и последовательности36.

Отказ от принципа развития в изучении культуры приводит к абсолютизации индивидуальных различий между культурами, к предельной релятивизации культурно-исторического процесса. Акцентируя внимание на особенностях культурной жизни разных стран в пародов, такие исследователи не выходят за пределы поверхностного историзма, когда за деревьями не видят леса, за многооб-

36 «Функциональный подход чрезвычайно обогатил этнологию,— отмечал И. С. Кон. — Культура и образ жизни слаборазвитых обществ стали изучаться по как частный случай какой-то общей стадии развития и не как продукт внешних влияний, а как самостоятельная конкретная целостность, которая должна быть понята в ее внутреннем единстве. Но одностороннее увлечение этим методом вскоре привело к новой беде: этиологи вообще забыли о социальной эволюции и о существовании, кроме данного народа, человечества. История, развитие, закономерность, а вместе с ними и возможность оценивать и сравнивать различные культуры исчезли. Если старый эволюционизм грешил недооценкой специфической ценности слаборазвитых культур, рассматривая их только как этап в подготовке капиталистической цивилизации, то теперь, напротив, все культуры и социальные формы были объявлены исторически равноценными. В философско-историческом плане это означало отрицание общественного прогресса» (Кон И. С. Позитивизм в социологии. Исторический очерк. Л., 1964, с. 96-97),

=== 071 ===

разном — единство, за различиями — всеобщего смысла и содержания. Культура растворяется в «массе подробностей», которые сами но себе не могут дать о ней целостного представления, выявить ее всеобщее содержание. Историзм сменяется «историцизмом».

Подлинный историзм всегда направлен на выявление и раскрытие особенного, конкретного, специфического в культуре. «Культуры вообще», как и «общества вообще», не существует. Проблема состоит, однако, в том, чтобы обнаружить в культуре то ее существенное качество или свойство, которое может служить действительным основанием для выделения ее особенных форм, для отличения одной формы от другой. Простое «описание» культур этого дать по может. В лучшем случае оно позволяет выявить некоторые эмпирически очевидные различия между культурами, например пространственно временные. Исследование при этом будет основываться на случайных и второстепенных признаках, по которым внешне и различаются культуры, но которые не выражают сущности данного явления.

Научным основанием для выделения особенных форм культуры должен служить не любой их эмпирический признак, а такой, который в наибольшей степени раскрывает их сущность. Но как его обнаружить, в чем и где его искать? Иными словами, как можно выработать общее представление о культуре, фиксирующее ее наиболее существенный признак, если нет «культуры вообще», если она всегда предстает в исторически-конкретной форме? Если особенное можно выделить только по отношению к общему, то как обнаружить это общее, учитывая, что оно всегда существует лишь в особенной форме? В этом состоит методологическая трудность, свойственная историческому познанию в целом: невозможно определить, чем является античная, средневековая и т. д. культура, не имея некоторого представления о культуре вообще, но выработать подобное представление оказывается сложным делом, поскольку «культуры вообще» реально но существует.

Данная проблема не может быть решена формальнологическим путем, т. е. посредством выделения некоторого абстрактного общего признака, в равной мере свойственного всем культурам. Выделение его возможно путем сравнения, сопоставления особенных форм культуры, которые сами в свою очередь могут быть сопоставимы на основании некоторого общего признака. Получается логический круг, из которого нет выхода. В практике научного иссле-

=== 072 ===

дования культуры проблема обычно решается путем игнорирования теоретических оснований такого исследования и

его сведения к эмпирической констатации и описанию внешне фиксируемых различий между отдельными странами и народами. Так, известно, что один народ отличается от другого по образу жизни и сознанию. Эти непосредственно видимые различия и кладутся в основание изучения отдельных культур, хотя обоснованность отнесения этих различий к культурной сфере (а не к сфере, например, общественной) остается в данном случае невыясненной.

Формально-логическая неразрешимость проблемы соотношения всеобщего и особенного в историческом познании объясняется тем, что данная проблема порождена ситуацией, требующей для своего понимания иной логики и принципов исследования, — ситуацией исторически совершающегося процесса развития. В ходе этого процесса соотношение всеобщего и особенного не может быть раскрыто путем их абстрактного противопоставления. Всеобщее в процессе исторического развития не есть абстрактный признак любой его особенной формы, а представляет собой некоторый итог, результат этого развития. Оно появляется не сразу, не в начале движения, а на определенной — высшей на данный момент — фазе этого движения. В этом смысле всеобщее есть мера развитости того или иного исторического явления, показатель того, насколько оно превосходит по уровню развития свои начальные ступени. Будучи всеобщим по отношению к предшествующим ступеням развития, данное явление предстает вместе с тем как определенная ступень этого развития, т. е. в своей исторически особенной форме. Всеобщее в историческом процессе существует, следовательно, не как абстрактно-всеобщее, а как конкретно-всеобщее, т. е. в неразрывной связи с конкретной формой данного процесса.

Соответственно всеобщее в культуре, по которому мы судим о ее особенных формах, фиксируя в себе определенный результат исторического развития, обнаруживается не на начальной, а на более поздней ступени этого развития. Так, К. Маркс не считал возможным выявить всеобщее содержание культуры (как и любой другой общеисторической категории) применительно к любому этапу истории. Правда, он неоднократно говорил о «зачаточных ступенях культуры», относя их к самым ранним формам общественной жизни людей. Однако судить по этим «за-

=== 073 ===

чаткам» о культуре в целом так же неверно, как и судить но первобытным формам коллективности о природе общественной связи вообще. Чтобы быть осознанными как всеобщее содержание, имеющее значение для всех эпох, эти «зачатки» должны реально, в действительности разниться до уровня всеобщих условий человеческой жизни.

Категория культуры, как и любая другая историческая категория, имеющая, по словам К. Маркса, «силу для всех эпох» 37, в своей всеобщности является продуктом определенных исторических условий. Только в связи с этими особенными, специфическими условиями она может быть раскрыта как всеобщая категория, как необходимое и существенное определение исторического процесса в целом. «...Наиболее всеобщие абстракции, — писал К. Маркс, характеризуя эту особенность возникновения исторических категорий, — возникают вообще только в условиях наиболее богатого конкретного развития...» 38

Механизм возникновения подобного рода категории К. Маркс показал на примере труда. Несмотря на то, что труд и первые представления о нем относятся к глубокой древности, понимание труда в его всеобщности стало возможным лишь в условиях развитого общественного целого, «богатого конкретного развития», которое превратило труд в основное средство для создания богатства. Источником капиталистического богатства является не конкретный труд в его особенной форме, например земледельческий, а абстрактный труд, лишенный всякой качественной определенности. «Труд здесь, не только в категории, но и в реальной действительности, стал средством для создания богатства вообще и утратил ту сращенность, которая раньше существовала между определенными индивидами и определенными видами труда» 39.

Таким образом, абстракция труда, выражающая древнейшее отношение, была выработана в условиях капиталистического производства. «Этот пример с трудом, — резюмирует К. Маркс, — убедительно показывает, что даже самые абстрактные категории, несмотря на то, что они — именно благодаря своей абстрактности — имеют силу для всех эпох, в самой определенности этой абстракции представляют собой в такой же мере и продукт исторических условий и обладают полной значимостью только для этих условий и в их пределах» 40.

37. Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 46, ч. I, с. 42.

38 . Рам же, с. 41.

39. Там же.

40. Там же, с. 42

=== 074 ===

Как «буржуазная экономика дает вам... ключ к античной...» 41, так и буржуазная цивилизация целом является ключом к объяснению предшествующих этапов культурного развития человечества. Не в том, конечно, смысле, «как это понимают экономисты, которые смазывают все исторические различия и во всех формах общества видят формы буржуазные»42, а в том, в каком высшая форма развития позволяет понять низшую. Буржуазное общество потому и выступает в качестве «точки отсчета» при оценке культурного состояния предшествующих эпох, что представляет но сравнению с ними более высокий уровень культуры (хотя бы в силу развития здесь всеобщей общественной природы труда и всеобщих общественных отношений). Но чтобы не превратиться в абсолютную «систему отсчета», имеющую уже внеисторический масштаб, буржуазное общество само должно стать предметом исторического (а значит, и критического) рассмотрения, должно быть понято в своей особенности с точки зрения приходящего ему на смену будущего общества.

Буржуазная политическая экономия, по словам К. Маркса, «лишь тогда подошла к пониманию феодальной, античной, восточной экономики, когда началась самокритика буржуазного общества»43. Последнее является одновременно и «субъектом» оценки предшествующего культурного развития, и «объектом» такой оценки с точки зрения последующего развития. Это и позволяет отделить ту социально ограниченную, особенную форму, которую получает в нем культура, от выраженного в этой форме ее всеобщего исторического содержания.

Только в буржуазном обществе, где труд (хотя бы и в абстрактной форме) «стал средством для создания богатства вообще», оказалось возможным выработать общетеоретическое представление о культуре. Недаром К. Маркс относил «культивирование всех свойств общественного человека» к условиям производства, «основанного на капитале». Другое дело, что это условие предстает здесь в совершенно абстрактной и чуждой индивидам форме. Однако сам по себе факт возникновения этого условия, далеко выходящего по своему реальному значению и содержанию за рамки существования капиталистического производства, явился решающей причиной появления понятия культуры как всеобщей исторической категории.

41. Там же.

42. Там же.

43. Там же, с. 43.

=== 075 ===

В отличие от абстракции труда, выработанной политической экономией и зафиксировавшей его отчужденный, абстрагированный от конкретных индивидов характер, понятие культуры, возникающее в то же время, выявило положительное для индивидов, всеобщее содержание их общественного труда. Универсальность человеческого существования в мире, впервые обнаруживающая себя при капитализме в виде исторически развитых (хотя и отчужденных от человека) производительных сил и производственных отношений, — вот то главное, что характеризует культуру в общеисторическом масштабе, образует ее содержание как общеисторической категории. И лишь по отношению к этому всеобщему можно говорить об особенных формах существования культуры на различных этапах истории, о ее исторически конкретных типах. Последние могут быть выделены не путем «описания» эмпирически наблюдаемых различий в жизни отдельных стран и пародов, а путем именно «оценки» любого общественного и культурного состояния с точки зрения того общего, что образует суть культуры, составляет ее всеобщее историческое содержание. Здесь мы подходим к вопросу о природе культурно-типологического обобщения.

Проблема типологии культуры ставит сложный вопрос о природе типологического обобщения. При его решении необходимо учитывать различие между двумя внешне близкими процедурами — классификацией и типологиза-цией. Так, различая предметы и явления, принадлежащие одному и тому же роду, по видам и подвидам, мы тем самым их классифицируем (подобно, например, линнеевской классификации живых организмов). Последнюю нельзя отождествить с их типологизацией44. Специфической задачей типологического анализа является не просто различение одного вида от другого в рамках объединяющего их рода, а установление особого, только данному, виду свойственного отношения к роду. При классификации все «виды», так сказать, равны перед «родом»; при типологизации каждый «вид» находится в особом отношении к «роду».

14 Типологии, отмечает В. С. Швырев, «не следует путать с классификациями, носящими чисто эмпирический характер, когда Данные в опыте явления разбиваются на классы в соответствии с наблюдаемыми опытным же путем признаками. Типологии... всегда основаны на признаках, которые не лежат на поверхности эмпирически данного, а представляют собой продукт специального концептуального анализа. Иногда типологии выводятся из соответствующей теории» (Швырев В. С. Теоретическое и эмпирическое в научном познании. М., 1978, с. 243).

=== 076 ===

В отличие от понятия «класс» понятие «тип» характеризует «вид» как специфическое, особенное проявление всеобщего, родового, а не просто как одну на разновидностей «рода», существующую наравне с другой. Типологизация позволяет, стало быть, установить особенность каждого «вида» по отношению к «роду» в целом, а не только по отношению к другому «виду».

Это и превращает типологическое обобщение в важнейшее средство исторического (генетического) анализа, целью которого является не только фиксация и перечисление отдельных видов (в чем часто видят единственную задачу исторической науки), но и раскрытие процесса становления, развития рода (в нашем случае — человеческого рода), где каждый вид образует его особую и необходимую ступень. Как отмечает А. И. Ракитов, «классификация осуществляется по отношению к стабильным или функционирующим системам»; в отличие от нее типологизация, устанавливающая особое место и значение каждого элемента в общей системе, «чаще применяется к динамическим системам» 45. Специфическое для каждого вида его отличие от всеобщего и характеризует последний как ступень, или как особый тип, в процессе развития системы в целом.

В политической экономии, например, «когда речь идет о производстве, то всегда о производстве на определенной ступени общественного развития — о производстве общественных индивидов» 46. Это и делает политическую экономию исторической наукой. Отсюда, однако, не следует, что политическая экономия исключает представление о производстве в его всеобщих определениях, ведь «все эпохи производства имеют некоторые общие признаки, общие определения», которые должны быть выделены для того, «чтобы из-за единства... не были забыты существенные различия» 47.

При исследовании культуры задача выделения ее особенных типов предполагает наличие общеисторического представления о ней. К. Маркс указывал на «разумность» такого рода абстракции, «поскольку она действительно выделяет общее, фиксирует его и потому избавляет пас от повторений»48. Каким же образом на основе общего поня-

45.Ракитов Л. И. Историческое познание. Системно-гносеологический подход. М., 1982, с. 95.

46. Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 46, ч. I, с. 21.

47. Там же.

48. Там же.

=== 077 ===

тия культуры можно выработать представление о ее историческом (особенном) типе?

Поскольку, как отмечалось выше, создавая культуру, люди в конечном счете создают "самих себя, постольку, очевидно, тип культуры есть прежде всего особый способ общественного самопроизводства человека, обусловленный способом производства людьми своей материальной жизни, своих общественных отношений и сознания, т. е. способом общественного производства. Местоимение «свой» здесь не случайно: оно характеризует любой вид материального и духовного производства как самопроизводство человека. Периодизация истории по сменяющим друг друга способам производства, составляющая основу ее деления на общественно-экономические формации, образует, следовательно, и основу типологизации культуры.

Этим не исключаются иные — этнические, национальные, местные и т. п. — различия в культуре. Последние, однако, представляют, на наш взгляд, не особые исторические типы культур, а лишь ее эмпирически фиксируемые разновидности и модификации. Каждый народ создает свою культуру, которая получает значение особого исторического типа лишь тогда, когда соотносится с определенной ступенью исторического развития в целом, с существованием конкретной общественно-экономической формации. Вне такого соотнесения данная культура представляет собой не тип, а единичное явление, получающее поэтому собственное имя — английская культура, французская культура, культура эскимосов и т. д.

Э. С. Маркарян предлагает обозначать эти эмпирически существующие культуры термином «локальная культура». «Понятие «локальная культура», — пишет он, — следует отнести к разряду «собственно исторических понятий», благодаря которым исторические процессы и явления выделяются в некотором ограниченном, пространственно-временном континууме, в их конкретной данности и индивидуально-своеобразном контексте проявления»49. По его мнению, локальные культуры образуют как бы первичный уровень типологических обобщений — «локальный исторический тип культуры» 50, на котором воспроизводятся особенности исторической жизни отдельных пародов (или групп народов), специфика их культурных традиций, форм общежития и т. д.51 Этот уровень он отличает от «общего

49.Маркарян Э. С. Очерки теории культуры, с. 105.

50. Там же, с ИЗ.

51 . См. там же, с. 108.

=== 078 ===

исторического типа культуры», «благодаря которому становится возможным установление и воспроизведение внутренней, содержательной общности различных культурно-исторических систем, в частности этапов развития культуры...» 52.

Принимая термин «локальная культура» для обозначения эмпирически существующих культур, различающихся по пространственно-временным признакам, следует отметить, что он не может быть охарактеризован как исторический тип культуры и вообще, на наш взгляд, не относится к разряду типологических обобщений. Последнее характеризует культуру не как единичное явление, а как особую ступень, стадию общечеловеческого развития. Культурно-исторический тип можно определить как «стадиальную систему, которая в сфере культуры отражает определенный уровень материального и духовного производства, взятого в его динамике и диалектическом единстве» 53.

Следовательно, уровень эмпирических обобщений в культуре но может служить основанием для типологических построений в этой сфере и относится к частным гуманитарным и историческим наукам. В отличие от эмпирического уровня анализа культурная типология строится на основе теоретического обобщения и предполагает наличие общетеоретического понятия культуры. Необходимость различения этих уровней объясняется тем, что эмпирическое многообразие этнических, национальных и региональных культур не исчерпывает сложности и глубины культурно-исторического процесса. Констатация этого многообразия оказывается недостаточной там, где ставится задача попять историю культуры в непосредственной связи с историей общества как существенное проявление общеисторического процесса в целом.

К. Маркс и Ф. Энгельс для характеристики особенностей культурного развития на том пли ином этапе истории наиболее часто используют термин «ступень». Так, в «Экономическо-философских рукописях 1844 года» К. Маркс пишет о «ступени общей культуры человека», определяемой его отношением к природе 54. В «Капитале» он говорит о «начальных» и «более высоких ступенях» культуры 55. Термин «ступень культуры», используемый для ха-

52. Там же, с. 113.

53 Мыльников А. С. Основы исторической типологии культуры. Л., 1970, с. 90.

54. См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 42, с. 115.

55 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 521.

=== 079 ===

рактеристики уровня исторического развития, более всего, по нашему мнению, соответствует понятию «тип культуры».

Стало быть, в понятии «тип» (или «ступень») культуры фиксируется не просто эмпирически наблюдаемая особенность (природная или социальная) жизни людей различных исторических общностей или эпох. Последние не равноценны, не эквивалентны между собой в культурном отношении, поскольку отличаются друг от друга масштабами производства и самопроизводства общественного человека, степенью выраженного в них развития человеческой индивидуальности. Так, говоря о «культурности» одной эпохи по сравнению с другой, К. Маркс имел в виду не частные достижения данной эпохи в отдельных областях деятельности (например, художественной), а общий уровень со исторического развития, определяемый прежде всего такими важнейшими параметрами существования человека в истории, как его отношение к природе и его отношение к другим людям.

С этой точки зрения характер, тип культурного бытия человека непосредственно зависит от характера его природного и общественного бытия. Особенность культурно-исторического типа обусловлена конкретными — природными и социальными — обстоятельствами человеческой жизнедеятельности, в рамках которых осуществляется процесс общественного производства и воспроизводства человеческой индивидуальности. В этом заключается единство культуры с природой и обществом.

Вместе с тем было бы неправильно механически отождествлять культуру с природой и обществом, сводя ее к чисто природным и социальным особенностям жизни людей на том или ином этапе истории. Культура как самопроизводство общественного человека выражает отношение особого рода, отличающее человека от животного,— его отношение к самому себе. Животное не относится к себе, поскольку не отличает себя от природы, в том число и от своей собственной. Человек, делая природу — как внешнюю, так и внутреннюю — предметом своей деятельности, сознания и воли, вступает в отношение с самим собой. В силу этого он способен овладеть своей природой, тогда как животным владеет его природа. Развитие данного отношения к всеобщности, универсальности образует главную ось культурной истории человечества.

В реальной истории отношение человека к себе неразрывно связано с его отношением к природе и к другим

=== 080 ===

людям. Однако не всегда оно прямо и непосредственно совпадает с последними. В этом состоит исторически обусловленное различие между природой и обществом, с одной стороны, культурой — с другой. Особый характер связи культуры с природой и обществом определяет особенность того или иного исторического типа культуры. Данный тип возникает, следовательно, в точке пересечения отношения человека к природе и обществу и его отношения к самому себе. Подобный подход к пониманию типа культуры, ставящий его в зависимость от того, как складываются в истории взаимоотношения людей с природой, друг с другом и с самими собой, и должен служить, по нашему мнению, исходным принципом типологизации культуры.

Принцип соотношения культуры с природой и обществом позволяет выделить в культуре три наиболее общие исторические формы — докапиталистическую, капиталистическую и коммунистическую. Такой — предельно общий — уровень типологизации не исключает возможности более конкретного деления культурно-исторического процесса, учитывающего его особенности, например, в рамках отдельной общественной формации, региона, страны или народа. Однако для понимания общей логики развития культуры важно выделить прежде всего тот принцип, который в наибольшей степени соответствует содержанию и смыслу исторического процесса в целом. Таким принципом является соотнесение всеобщего в культуре — целостного развития человека — с ее особенными, природно и социально ограниченными формами проявления на предшествующих этапах исторического развития.

=== 081 ===