1. Принципы материализма в понимании культуры

Культура представляет собой объект особой сложности, требующий специфических средств и приемов исследования. Судить о нем нельзя по аналогии с любым известным природным объектом, как и вообще нельзя отождествлять познание культуры с познанием природы.

Отличительной особенностью неприродных объектов является то, что они не могут быть сведены к эмпирически фиксируемым вещественным свойствам своих предметных выражений, — в этом смысле у них нет «ни грана вещества». Культура вообще не есть натуральный объект, данный нам в акте внешнего наблюдения и созерцания, подобно тому как даны природные тела с их физическими, химическими и прочими свойствами. Ее нельзя уподобить и тем идеальным объектам, с какими имеет дело математика или физика. Хотя математические представления и некоторые физические понятия (например, идеального газа) не имеют непосредственного чувственного аналога в нашем опыте, они тем не менее представляют собой определенным образом фиксированные объективные свойства внешнего мира, существующие независимо от человека. Культура же характеризует предмет с той его стороны, с какой он целиком зависит от человека, имеет субъектный, т. е. исходящий от человека, источник происхождения. В этом смысле культура есть не просто отдельный предмет, существующий наряду с другими, а некоторое общее свойство всех предметов, имеющих «искусственное», т. е. человеческое, происхождение.

Не будучи природным объектом, культура в то нее время предстает в виде определенной совокупности предметных образований.

=== 046 ===

опыта вполне хватает на то, чтобы не смешивать искусственные создания человека с естественными плодами природы. Однако такого опыта оказывается недостаточно там, где нужно понять и объяснить, чем конкретно отличаются предметы культуры от предметов природы. Первые должны обладать свойствами, которых нет и не может быть у последних. В ином случае их различение теряет смысл.

То, что свойственно предмету культуры, не может быть объяснено, очевидно, свойствами того природного материала, из которого он изготовлен. Последние служат лишь «упаковкой» заключенного в предмете культурного содержания, его овеществленной формой существования. Любой неприродный объект никогда не предстает в адекватной самому себе форме. Он как бы лишен собственного предметного существования и потому всегда выступает в «чужой», «превращенной» форме — в форме своего «инобытия», фиксируемого как некоторое материализованное образование. Поэтому его нельзя видеть, слышать, осязать, ощущать, воспринимать так же, как мы воспринимаем природные объекты. Он дан нам не прямо, не непосредственно, а косвенно, через свои чувственно-предметные проявления.

Так, идеальные продукты мышления получают наглядное выражение в материальных свойствах языка. «На «духе», — писали К. Маркс и Ф. Энгельс, — с самого начала лежит проклятие — быть «отягощенным» материей, которая выступает здесь в виде движущихся слоев воздуха, звуков — словом, в виде языка... Язык есть практическое, существующее и для других людей и лишь тем самым существующее также и для меня самого, действительное сознание...» 1 Но если язык есть материализованная форма сознания, в которой оно существует для других и для меня, то отсюда не следует, что сознание и есть язык. Сложность анализа неприродного объекта состоит в том, что он не может быть воспринят вне своей чувственно-предметной оболочки и в то же время не может быть сведен к ней.

Наличие данной сложности породило комплекс вопросов, касающихся специфики гуманитарного знания, его отличия от знания естественнонаучного.

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 3. с. 29.

=== 047 ===

вая, что наиболее общее свойство неприродных объектов фиксируется в понятии культуры, данную проблему можно сформулировать в следующем виде: как возможна научная теория культуры?

Попытки решить эту проблему в буржуазной философии постоянно приводили к крайностям натурализма или идеализма, предельно сближающим или абсолютно противопоставляющим познание природы и культуры. По принятой в этих направлениях логике культура, если она не сводится к природе, может быть сведена только к сознанию, к чисто духовному порождению. Она есть либо природное, либо идеальное образование. Наличие иного источника культуры здесь исключается. Поэтому знание о культуре, если оно претендует на научность, должно быть по всем подобно естественнонаучному знанию. В том случае, когда культура понимается как субъективный, духовный акт, отрицается возможность и ее научного объективного познания.

Натуралистическая концепция сводит культуру к предметно-вещественным формам ее проявления, а за ее анализ выдает описание и выявление структурных элементов того природного материала, в котором она получает свое внешнее воплощение. Так, знание технической конструкции машин еще не объясняет существования машин в качестве предмета культуры. Оно объясняет, как устроен данный предмет, каков принцип его вещественной организации, но не содержит в себе понимания его культурного значения и ценности. Иными словами, такое знание раскрывает вещественное, по не культурное содержание предмета. Вот почему методы, пригодные для анализа вещественного состава предметных образований, оказываются малоэффективными при переносе их на познание невещественных свойств предмета.

Натурализм в общественном познании ведет к абсолютизации методов исследования натурально-вещественных образований и их распространению на сферу неприродных предметов.

=== 048 ===

каких базируется паше знание о вещественных свойствах предметного мира.

Ошибочным является и противоположное натурализму стремление лишить культуру объективного содержания. Фиксируя внимание на несводимости культуры к ее вещественным проявлениям, идеализм изображает ее как чисто духовное порождение, обусловленное актами трансцендирующего из самого себя сознания. При этом познание культуры истолковывается не по аналогии, а по прямому контрасту с естественнонаучным и вообще теоретическим познанием, вызывая к жизни все новые приемы и способы ее анализа — аксиологические, символические, феноменологические, герменевтические и т. д., сводящиеся к различного рода процедурам описания и истолкования субъективно переживаемого опыта людей. Если натурализм игнорирует своеобразие культурного развития, его отличие от природно-вещественного процесса, то идеализм, усматривая это своеобразие в духовных актах сознания, делает невозможным познание культуры как объективно существующего явления. Проблема, поставленная, но так и не решенная буржуазной философией Нового времени, заключалась в том, чтобы совместить научное, объективное, в конечном счете материалистическое познание культуры с признанием ее специфически человеческого содержания, не имеющего прямого аналога в природных процессах.

С историко-материалистической точки зрения отрицание тождества между культурой и ее предметно-вещественными проявлениями не означает отрицания ее объективного (в этом смысле — материального) существования. Культура не есть вещь, по вместе с тем она есть нечто объективно присущее вещи, «чувственно-сверхчувственная вещь», ее особый — не природный, а общественно данный — способ существования.

В истории общественной мысли специфически культурное значение предмета для человека, обусловленное не его природными, а какими-то иными свойствами, было зафиксировано в понятии «ценность». Предметы культуры интересуют нас не только со стороны своей внешней полезности для человека — подобно тому как пас интересуют все

=== 049 ===

остальные природные тела с их физическими, химическими и т. д. свойствами, по и со стороны заключенной в них ценности — моральной, эстетической, познавательной и пр. Ценность, следовательно, — это не сама вещь, а то ее значение для человека, которое она получает за пределами своего природного бытия. В пей заключена, стало быть, не природная, а человеческая сущность вещи. Культура — в первом и достаточно общем определении — и есть предметный мир, взятый под углом зрения его человеческой значимости и ценности2.

Проблема состоит, однако, не просто в признании ценностного характера культуры, а в уяснении того, чем является сама ценность, каков источник ее происхождения. По замечанию О. Г. Дробницкого, «чем более универсальным средством объяснения всего и вся становится понятие ценности, тем менее объяснимым феноменом становится сама ценность. Призванная послужить отмычкой ко всем проблемам, она сама превращается в проблему, в загадочный «икс». К категории ценности обращаются во всех тех случаях, когда философ отчаивается найти вразумительный ответ. А поэтому проблема не решается, а только обозначается ярлыком: «Это — ценности», как будто бы этим все разъяснено. Ценность выступает в сознании философа в виде некоего предела разумения» 3.

Ценностное понимание культуры неокантианцами (В. Виндельбанд, Г. Риккерт) делает невозможным ее обобщенно-теоретическое познание.

2 Такое понимание культуры отстаивают многие советские исследователи. Так, Н. 3. Чавчавадзе пишет: «Пытаться рассмотреть культуру изнутри, — на что... претендует философия культуры, — это значит постараться увидеть ее с точки зрения того, как и на сколько воплощены в ней ценности, как и насколько в реальном «теле» культуры и ее феномепов осуществлено, материализовано их идеально-ценностное, духовное содержание, как и насколько достигнута в них эта цель. Ибо... культура есть не что иное, как реализация идеально-ценностных целей, как «переселение» ценностей из мира должного в мир сущий, не что иное, как осуществление идеала» (Чавчавадзе П. 3. Впегание и внутренние факторы развития культуры. — Культура и общественное развитие. Тбилиси, 1979, с. 23).

3 Дробницкий О. Г. Мир оживших предметов. Проблема цен ности и марксистская философия. М., 1967, с. 146—147.

=== 050 ===

объектами. Научно-объективному взгляду на мир природы противостоит в этом смысле субъективно-ценностный взгляд на мир культуры, на человеческий мир.

В противоположность субъективистским интерпретациям культуры ее научное познание должно исходить из того, что культура не в меньшей мере, чем природа, представляет собой объективное, закономерно развивающееся явление. Однако поскольку источником культуры является не природа сама по себе, а человеческая деятельность, постольку научное знание о ней не может базироваться на тех же теоретических и методологических основаниях, что и знание о природных процессах. Следовательно, вопрос состоит в том, чтобы усмотреть в человеческой деятельности материальный, т. е. объективный и закономерный, источник культуры, исключающий сведение последней как к природно-телесным свойствам вещи, так и к чисто духовным актам сознания. В результате такого подхода можно избежать в процессе теоретического объяснения культуры крайностей ее натуралистического и идеалистического истолкования.

Классическим образцом научно-материалистического анализа неприродного объекта является осуществленный К. Марксом в «Капитале» анализ товара. Хотя непосредственной целью этого анализа было выявление и раскрытие природы такой важнейшей экономической категории, как «стоимость», он заключал в себе огромные эвристические возможности для объяснения других неприродных объектов, в том числе и культуры (точнее, культурной ценности). Как и стоимость, ценность характеризует предмет со стороны его пе природного, а общественного содержания. Разумеется, культурное содержание вещи, фиксируемое в понятии «ценность», пе может быть сведено к ее экономическому содержанию, выраженному в понятии «стоимость». Но в том и другом случае остается задача выявления и объяснения средствами теоретического анализа общественного содержания вещи. Поэтому вполне оправданным является обращение при анализе культуры к примененным в «Капитале» принципам анализа товара.

«На первый взгляд, — отмечал К. Маркс, — товар кажется очень простой и тривиальной вещью. Его анализ показывает, что это — вещь, полная причуд, метафизических тонкостей и теологических ухищрений»4. Такая

4 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 80—81.

=== 051 ===

характеристика применима и к вещам, которые мы относим к культурным ценностям. Разно вещь, обладающая ценностью, менее причудлива, чем товар? И разве нельзя о ней сказать то же, что К. Маркс говорит, например, о столе, ставшем товаром: «Но как только он делается товаром, он превращается в чувственно-сверхчувственную вещь»5. Как же К. Маркс преодолевает «мистический», «загадочный», «таинственный» характер товарной формы, расшифровывает ее действительный смысл?

«Товар, — пишет он, — есть прежде всего внешний предмет, вещь, которая, благодаря ее свойствам, удовлетворяет какие-либо человеческие потребности»6. Полезность вещи, полностью обусловленная естественными свойствами того природного материала, из которого она изготовлена, делает ее потребительной стоимостью. «Потребительные стоимости образуют вещественное содержание богатства, какова бы ни была его общественная форма» 7. Хотя потребительные стоимости возникают в процессе труда, они не определяют еще способности продукт труда быть товаром. «Как потребительная стоимость, он (товар. — Авт.) не заключает в себе ничего загадочного, будем ли мы его рассматривать с той точки зрения, что он своими свойствами удовлетворяет человеческие потребности, или с той точки зрения, что он приобретает эти свойства как продукт человеческого труда. Само собой понятно, что человек своей деятельностью изменяет формы веществ природы в полезном для пего направлении. Формы дерева изменяются, например, когда из него делают стол. И, тем не менее, стол остается деревом — обыденной, чувственно воспринимаемой вещью» 8.

Продукт труда обретает загадочный характер в силу своей не потребительной, а меновой стоимости, которая и придает ему форму товара. Но откуда берется эта форма, что ее порождает? Ведь ее нельзя вывести из природных свойств товарного тела. В равной мере и культурную ценность вещи нельзя объяснить ее натурально-вещественными свойствами9. Здесь и возникает методологически слож-

5 Там же, с. 81.

6 Там же, с. 43.

7 Там же, с. 44.

8 Там же, с. 81.

9 Отсюда, в частности, следует необходимость различения понятий «благо» и «ценность». Благо — это потребительная стоимость, полезность вещи, предназначенной для удовлетворения определенной потребности. Ценность — общественное свойство вещи, благодаря которому она включается в культурную систему.

=== 052 ===

ная проблема анализа предмета, в котором выявилось нечто такое, что не укладывается в рамки его естественного, вещественного существования.

Меновая стоимость представляет собой прежде всего определенную количественную пропорцию, в которой одна потребительная стоимость обменивается на другую. Но это означает, что она содержит в себе нечто общее, что свойственно всем продуктам труда безотносительно к их конкретной, натуральной форме. «Этим общим не могут быть геометрические, физические, химические или какие-либо иные природные свойства товаров. Их телесные свойства принимаются во внимание вообще лишь постольку... поскольку они делают товары потребительными стоимостями. Очевидно, с другой стороны, что меновое отношение товаров характеризуется как раз отвлечением от их потребительных стоимостей» 10. Но если отвлечься от потребительной стоимости продукта труда, что в нем останется? Ведь «теперь это уже не стол, или дом, или пряжа, или какая-либо другая полезная вещь. Все чувственно воспринимаемые свойства погасли в нем» 11. От них ничего не осталось, кроме «одинаковой для всех призрачной предметности, простого сгустка лишенного различий человеческого труда, т. е. затраты человеческой рабочей силы безотносительно к форме этой затраты» 12.

Проделываемая К. Марксом операция с вещью, связанная с «отвлечением» от ее потребительной стоимости, с «погашением» ее чувственно воспринимаемых свойств, представляет для нас особый интерес. Посредством данной операции он преодолевает не только откровенный натурализм ранних физиократических теорий, отождествлявших стоимость с веществом природы, но и характерный для всей классической буржуазной политической экономии товарный фетишизм, приписывающий вещам и отношениям между ними то, что в действительности свойственно лишь людям и их общественным отношениям. «Следовательно, — заключает К. Маркс, — таинственность товарной формы состоит просто в том, что она является зеркалом, которое отражает людям общественный характер их собственного труда как вещный характер самих продуктов труда, как общественные свойства данных вещей, присущие им от природы; поэтому и общественное отношение производи-

10. Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 23, с 45-46.

11. Там же, с. 46.

12. Там же.

=== 053 ===

телей к совокупному труду представляется им находящимся вне их общественным отношением вещей. Благодаря этому quid pro quo [появлению одного вместо другого] продукты труда становятся товарами, вещами чувственно-сверхчувственными, или общественными» 13.

Товар как зеркало, в котором отражен людям общественный характер их собственного труда, — очень емкий образ. По существу в нем содержится ключ к объяснению и культурной ценности. Как культурная ценность вещь отражает человеку общественный характер его деятельности, но не в той его особой форме, какую он принимает на ступени товарного производства, а во всеобщей, можно сказать универсальной, форме.

Вообще способность предмета служить человеку его собственным отражением (разумеется, не в буквальном, а в более сложном смысле) составляет «секрет», «тайну», «загадочный» характер его культурной формы. В отличие от настоящего зеркала предмет отражает человеку не его внешний физический облик, а его, так сказать, человеческую суть, его обобщенно-типизированный, доведенный до символического выражения образ. Предмет — не внешнее подобие, не физическая копия человека, а его символ. «...Всякая вещь, имеющая хождение в человеческом обществе... — пишет А. Ф. Лосев, — всегда есть тот или иной сгусток человеческих отношений, хотя сама по себе, в отвлеченном смысле, она есть субстанция, независимая от человека... Словом, нет такой вещи, которая не была бы сгустком человеческих отношений, то есть, другими словами, тем или другим символом этих отношений» 14. «Культура, — отмечает советский философ К. А. Свасьян, — и есть символически значимая деятельность, оплотневаемая или опредмечиваемая в иерархии многоразличных эмблем, образующих доминионы культуры» 15.

Следовательно, символический характер предметных образований культуры расшифровывается как свойство предмета воплощать в своем чувственно-телесном облике определенный человеческий смысл — то, что характеризует и определяет человека. Этот смысл не выводим ни из природных свойств предмета, ни из свойств воспринимаю-

13 Там же, с. 82.

14 Лосев А. Ф. Проблема символа и реалистическое искусство. М, 1976, с. 193.

15 Свасьян К. А. Проблема символа в современной философии. Ереван, 1980, с. 19.

=== 054 ===

щего его сознания. Он не является и субъективной иллюзией сознания, а присущ предмету объективно — до и независимо от сознания. Подобно тому как «стоимость превращает каждый продукт труда в общественный иероглиф» 16, способность продукта заключать в себе сверхчувственный человеческий смысл, символизировать собой нечто такое, что не имеет отношения к его чувственной природе, делает его не менее загадочным, чем стоимость.

В самой по себе вещи, взятой в соотнесенности с ее бытием, нет никакого смысла, она не обладает никакой культурной ценностью. В своей самотождественности вещь есть природа, равнодушная ко всему, что выходит за ее пределы. Вещь наделяется смыслом тогда, когда перестает быть равной себе и становится выражением, проявлением не своей, а какой-то другой природы, ее «инобытием», знаком, символом иного — неприродного или сверхприродного — мира. Так, в мифологическом или религиозном сознании смысл возникает в точке пересечения «естественного» и «божественного» миров: вещь обретает здесь священный, сакральный смысл. В любом случае смысл вещи есть то ее значение, которое она получает в контексте не ее природного, а человеческого — воображаемого или действительного — бытия.

Человеку всегда было присуще убеждение в том, что вещи, с которыми он имеет дело, заключают в себе нечто большее, чем то, что он знает о них на основании собственных чувств, что ему только видится, слышится, осязается в них. В вещах он постоянно усматривал какой-то «тайный» смысл, имеющий для него более важное значение, чем просто эмпирическое знание о вещи. Такое убеждение вырастает из особого положения человека в мире. В стремлении постичь смысл вещи человек исходит не из своей чисто природной потребности в ней, а из «родовой», общественной потребности, определяемой существованием того общественного целого, к которому он принадлежит. Он как бы смотрит на вещь глазами этого целого, пытаясь увидеть в пей то, что имеет значение для его жизни в границах той или иной общности. Будучи сам «родовым» существом, человек и в вещах ищет то, что образует их «родовую» сущность, что составляет общий «вид», «эйдос», «идею» вещи. Последнее и выступает для него как смысл вещи. В зависимости от того, как люди включены в общественное целое, раскрывается перед ними и смысловая

16 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 84.

=== 055 ===

картина мира. Наблюдаемое в истории многообразие «культурных смыслов», которыми человек наделял мир, есть лишь следствие его изменяющегося положения в обществе, а значит, и его изменяющегося отношения к миру.

Способность вещи как бы излучать из себя «человеческий смысл», служить человеку его собственным отражением характеризует ее не как природный объект, а как предмет культуры. Обретая такой смысл в мире человеческих взаимодействий и отношений, выступая в качестве символа этих отношений, вещи и становятся «чувственно-сверхчувственными вещами», заключающими в себе нечто такое, что не может быть постигнуто в акте их внешнего наблюдения и созерцания. Последнее само становится возможным лишь тогда, когда мы от самой вещи переходим к тому, что в ней действительно выражено, символизировано, а именно к общественным отношениям людей, к самому человеку как субъекту и продукту этих отношений. Констатация ценностной или символической природы культуры еще не решает полностью задачи ее теоретического объяснения, а лишь служит ее исходной предпосылкой (подобно тому как установление стоимостной природы товара еще не исчерпывает его анализа, а требует доведения такого анализа до обнаружения «субстанции стоимости», т. е. до выявления характера и природы заключенного в ней труда).

Культура есть результат человеческого труда, и поэтому в последнем следует искать «субстанцию» культуры, ее материальный источник. Речь идет не просто о труде, создающем потребительную стоимость (принятие его в качестве субстанции культуры привело бы к отождествлению последней со всей массой произведенных потребительных стоимостей), и не об абстрактном труде, представляющем собой «субстанцию» стоимости, а о какой-то еще очень важной стороне труда, которая находит воплощение в культурной ценности предмета. Обнаружить эту сторону труда и составляет главную задачу при объяснении сущности культуры.