2. Культура и природа

Характеристику человека как субъекта деятельности невозможно вывести ни из биологической, «естественной» ого природы, ни из анализа взаимосвязи человека с объективной, вне его существующей «естественной» («природ-

=== 093 ===

пой») стихией.

Отмечая, что первобытного человека отличает от животного лишь то, что «сознание заменяет ему инстинкт, или же, — что его инстинкт осознан» 18, К. Маркс имеет в виду хотя и неразвитого, но ставшего уже человека, поскольку сознание «с самого начала есть общественный продукт...» 19. Осознанность инстинкта является как раз свидетельством того, что инстинкт неосознанный не может обеспечить существование человека в природе, так как его адаптивные способности не задаются наследственно, а формируются при жизни, в процессе общения, т. е. социально.

Сам способ существования человека в природе, включая его деятельность, направленную на удовлетворение органических потребностей, предполагает необратимое деструктурирование природных объектов (именно как природных), создание искусственной среды, «исторической природы», превращающейся в «неорганическое тело» самого человека20. Иными словами, «природные начала» человека формируются вместе с человеком в процессе становления его как существа общественного, культурно-исторического. Это относится и к отдельному индивиду, которому его человеческая природа не дана от рождения, а формируется в процессе его развития как результат включения его в общественные отношения, т. е. посредством общения с другими людьми.

Говоря о природных условиях и предпосылках «производительного существования индивида» в первобытном и раннеклассовом обществах, К.

18 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 3, с. 30.

19 Там же, с. 29.

20 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 46, ч. I, с. 478.

21 Там же, с. 481.

=== 094 ===

самим своим «природным» качествам человек выступает как деятельностное существо, как субъект. Поэтому К. Маркс подчеркивал, что отношение человека к природе — это отношение его к условиям производства, а не к условиям потребления, даже если речь идет о воспроизводстве собственного тела индивида «путем присвоения им готовых предметов, приготовленных самой природой для потребления...» 22.

Таким образом, с одной стороны, К. Маркс отмечает естественность (на основе кровного родства и т. п.) возникновения первоначальной, до труда данной, производством не опосредованной общности людей (их принадлежности к общине), обусловливающей естественный, как бы до самого производства данный характер отношения человека к природе как к принадлежащим ему условиям производства. С другой стороны, он подчеркивает, что эти отношения осуществляются «только через само производство» 23. Природные явления становятся естественными предпосылками производства, только когда включаются в самое производство и тем самым утрачивают в определенной мере свою первоначальную (дочеловеческую) естественность. «Та или иная территория, — пишет К. Маркс, — становится районом охоты лишь потому, что племена там охотятся...»24 Поэтому естественные предпосылки производства не тождественны, по Марксу, естественной природе.

Эти предпосылки К. Маркс рассматривает лишь в рамках истории человека. Он относит к ним и первоначальные формы самой человеческой общности, которые сложились в той или иной степени естественным путем и тем не менее являются «продуктом исторического развития» 25.

Оговорив этот (экономический) аспект рассмотрения взаимодействия человека и природы, можно обозначить предпосылки такого взаимодействия как естественные в

22Там же.

23Там же, с. 483.

24Там же.

25. Там же, с. 466.

26. См. там же, с. 477.

=== 095 ===

контексте деятельностного существования человека, так как до этого, т. е. до производства, речь может идти лишь о животном предке человека. Только так понятая «естественность», природы может быть принята в качестве основания для выведения понятия культуры из взаимосвязи человека с природой. Даже свои первичные потребности, связанные с его материально-телесным существованием, он может удовлетворять не иначе как общественно обусловленным способом, потому что и его материально-телесное существование сформировано и обусловлено обществом. А этот способ (и вытекающие из него общественно же формируемые способности индивида) предполагает деструктурирование, преобразование природы, а не занятие в ней соответствующей «экологической ниши». Такой «пиши» в природе для человека нет в силу универсальности его деятельности, его способности «производить по меркам любого вида и всюду... прилагать к предмету присущую мерку» 27. Поэтому природа для человека не просто «среда обитания» и источник средств существования, а лаборатория его предметно-преобразующей общественно-организованной деятельности.

Универсальность индивида определяется не универсальностью окружающей его природы; она есть «универсальность его реальных и идеальных отношений» 28, т. е. определяется его общественной сущностью. Если универсальный характер человеческой деятельности выводить из понимания природы лишь в качестве пространства этой деятельности, предоставляющего индивиду условия для удовлетворения его потребностей, то сама универсальность окажется лишь способом и способностью к универсальному использованию внешней природы.

27Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 42, с. 94

28Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 46, ч. II, с. 35.

29. См.: Маркс 11., Энгельс Ф. Соч., т. 25, ч. II, с. 387.

=== 096 ===

венно экономические отношения) приобретает самодовлеющее значение в жизнедеятельности общества.

Вместе с тем следует отметить, что и в этих собственно производственных рамках действия индивида, как и его отношение к материалу природы, социально опосредованы. Более того, само это опосредование является, можно сказать, естественным условием бытия индивида, естественной основой его материально-телесного существования и воспроизводства— «царством естественной необходимости» 30. В этом аспекте и можно говорить о естественности человеческого производства, поскольку в производстве как таковом человек занят лишь обеспечением воспроизводства собственной жизни, своего существования. В этом царстве «естественной необходимости» человек хотя и производит (начиная с самых ранних периодов истории) не только то. в чем нуждается непосредственно для удовлетворения своих физических, физиологических и тому подобных потребностей, тем не менее производит, руководствуясь нуждой и внешней целесообразностью. Поэтому в рамках собственно материального производства человек как раз не производит «в истинном смысле слова»: определяющими моментами здесь являются воспроизводство и потребление, не включающие творческую деятельность.

Слова К. Маркса о том, что человек в истинном смысле слова только тогда и производит, когда «свободен от физической потребности» 31, характеризуют специфику не производства, а человека и его продуктивную, предметно-преобразующую деятельность, следовательно, речь идет не о политэкономическом, а о философском плане рассмотрения общества, т.

Ограничиваясь односторонним анализом сферы собственно материального производства, можно было бы рассматривать ее как «естественную», существующую помимо культуры, памятуя в то же время, что она является человеческой, т. о. с необходимостью связана с культурой. Во-первых, и в этой ограниченной сфере связь индивида с природой опосредована обществом. Это, в частности,

31 См. тал же.

31 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 42, с. 93.

=== 097 ===

находит теоретическое выражение в том, что определяющими моментами политэкономии, поскольку она анализирует данный тип связи, являются не сами по себе воспроизводство и потребление, а прежде всего обмен и распределение, т. е. определенный тип общественных отношений производства. Во-вторых, даже такая «естественная» связь человека с природой оказывается, как уже говорилось, деструктурированием природы, которая поэтому выступает в ней все-таки не просто как естественная среда обитания, а как «историческая природа».

Тем не менее собственно материальное производство, представляющее «царство естественной необходимости», не может само по себе характеризовать человека как существо культурно-историческое. Рассмотрение этой сферы как таковой, вне производственной деятельности человека в целом, вообще возможно только в теоретической абстракции, поскольку понимание общественного характера производства предполагает выяснение сути того, что отличает homo economicus от homo sapiens, т. е. каким образом материальное производство оказывается сферой бытия культуры.

С этого по существу и начинается анализ культуры, для которого характеристика универсальности и социальной опосредованности действий индивида в его связи с природой является хотя и необходимой, но недостаточной.

Анализ этой проблемы относится к исследованию культуры (причем применительно к любому сколь угодно древнему или современному периоду существования чело-

=== 098 ===

века) в отличие от рассмотрения действий по использованию человеком природы, которые (опять-таки на любом этапе истории) относятся к собственной сфере производства 32. Поэтому в соответствии с сутью излагаемой концепции внутреннее, содержательное единство человека и природы и является одной из важнейших характеристик культуры.

Такое единство уже в первоначальной форме выступает в качестве условия существования индивида. «У человека, — пишет К. Маркс, — собственно говоря, нет отношения к своим условиям производства, а дело обстоит так, что он сам существует двояко: и субъективно в качестве самого себя, и объективно — в этих природных неорганических условиях своего существования» 32.

К. Маркс в данном случае рассматривал первоначальные условия производства. Исходя из этого может возникнуть представление, что указанное единство характерно лишь для человека, который еще не оторвался от пуповины, соединяющей его с животным предком и соответственно с природой, существующей до и вне человека.

На деле речь идет о еще не структурированном, но дифференцированном единстве, однако единстве с природой, с самого начала связанной с производством, т. е. с природой, уже втянутой во взаимодействие с человеком, преобразуемой им. И только в этом случае можно говорить; об отношении человека к природе, поскольку отношение; в принципе существует лишь как деятельностное и, следовательно, общественное отношение 34. Общественную сущность взаимосвязи человека с природой и подчеркивает К. Маркс, говоря о свободном противостоянии человека своему продукту, который сам выступает как общественное отношение и в котором как в продукте предметной

32. Этому не противоречит тот факт, что производство в целом выступает как одна из основных сфер бытия культуры и, более того, что оно в конечном счете само служит средством реализация «заботы» как об органическом (производство пищи, жилищ, соответствующих орудии, средств связи т. п.), так и о неорганическом » (создание очистных сооружении, борьба с лесными пожарами и пр.) тело человека. Речь идет лишь о разных ракурсах рассмотрения общественного развития, само разделение которых возможно, как уже сказано, лишь в теоретической абстракции.

33. Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 46, ч. I, с. 480.

34. Недифференцированность этого единства означает лишь, что отношение к природе (к условиям производства) ннепосредственно выступает как общественное отношение, как отношение к самому себе и потому как бы сливается с эмпирическим существованием индивидов.

=== 099 ===

деятельности и природа обретает общественную сущность35. «Человеческая сущность природы, — писал К. Маркс, — существует только для общественного человека; ибо только в обществе природа является для человека звеном, связывающим человека с человеком, бытием его для другого и бытием другого для него, жизненным элементом человеческой действительности...» 36

Таким «жизненным элементом человеческой действительности» не может, следовательно, быть «естественная», не вовлеченная в орбиту человеческой деятельности природа: в самом по себе природном объекте, равно как и в собственно природных (общих с животными) свойствах человеческого тела, нет ничего, что устанавливало бы связь индивида с обществом. Такая связь возникает лишь на основе освоения человеком мира, т. е. в процессе созидания, творения им мира человеческого — «второй природы». Этот процесс является полагавшем человеком себя в природе, т. е. преобразованием, переконструированием объективного мира, существующего вне человека в качестве «вещи в себе», и превращением его тем самым в «вещь для человека».

Это, разумеется, не означает, что любой природный объект (вещество природы) меняет свои объективные, природой данные свойства только потому, что попадает в моле деятельности человека. Речь идет о том, что во взаимосвязи с человеком природа раскрывается такими своими качествами и свойствами, которые определяются самой этой взаимосвязью и в результате приобретают человеческие, общественные характеристики, не содержащиеся в самих природных объектах как таковых. Дело не только в том, что человек придает веществу природы иные формы (обрабатывает и т. п.), но и в том, что он «осуществляет свою сознательную цель», т. е. «встраивает» объекты природы в им самим полагаемые взаимосвязи, определенным образом упорядочивает ее, т. е. определяет и в этом смысле ограничивает (вводит в известные пределы, системные границы) бесконечность (неопределенность) природы.

Общественные, человеческие (культурные) определения объекты природы обретают, следовательно, не только и результате того, что они переработаны человеком. Кусок мрамора, например, наделяется такими определениями, не только получив в руках человека форму скульптуры, пре-

35 См.: Маркс /Г., Энгельс Ф. Соч., т. 42, с. 94.

36 Там же, с. 118.

=== 100 ===

вратившись в художественную ценность, он и сам по себе, не будучи обработанным, даже еще не добытый, а лишь обнаруженный, включается в новые взаимосвязи, обретает культурные свойства (например, предстает как материал для скульптора), т. е. как бы уже содержит в-себе возможность скульптуры, что образно выражено в известном высказывании об отсечении от камня всего лишнего. Эти свойства, разумеется, связаны и с тем, что мрамор — это перекристаллизованный известняк, но не вытекают из последнего, так как существуют только для человека, который в данной связи (как скульптор) может в принципе и не знать ни его внутренней структуры, ни его химического состава.

Более того, случайно, без трудовых усилий найденный и не обработанный обломок горного хрусталя или коралла,, раковина, причудливо изогнутый корень «на равных» соседствуют с произведениями, изготовленными искуснейшими мастерами. Даже звезды и туманности, на которые человек вообще не может воздействовать, обретают в меру их освоенности человеком культурные смыслы, например объединяются в созвездия. То, что это объединение является связью, которую выстраивает человек, очевидно, как, впрочем, и то, что оно имеет под собой объективную основу — взаиморасположение звезд относительно Земли, благодаря чему человек с незапамятных времен с успехом применял эти им установленные (культурные) связи в практической предметно-преобразующей деятельности, направленной на освоение природы.

Конечно, созидая, творя свой мир, «вторую природу», человек действует не по произволу, а исходя из объективных свойств, связей и т. д. самого объективного мира, т. е. в соответствии с теми возможностями, которые открываются ему в самой природе по мере того, как он ее осваивает, имея в качестве предпосылки предшествующее развитие и уже накопленный исторический опыт. Произвольность действий означала бы игнорирование этого опыта, т. е. свидетельствовала бы о внекультурности этих действий. И урон, который такого рода действия могут нанести человеку, — это не «месть» со стороны стихийных сил природы, как часто принято говорить, а результат столкновения культуры со стихийностью социального развития. Поэтому, в частности, уничтожение, ломка культурных традиций, всегда являющихся носителями накопленного исторического опыта, пагубны для культуры, хотя преодоление самодовлеющего характера традиции, переосмысливание

=== 101 ===

фиксируемых в ней норм являются условием культурного прогресса.

Серого говоря, сама по себе природа — объективный мир, который не включен в какой-либо форме в мир человеческий (непосредственно — в ощущении, восприятии, представлении, предметной деятельности и пр. — или опосредованно— в логике, модели, предвидении и др.), человеку попросту не известен, его не касается. Любое же «касание» самим своим фактом как раз и оказывается встраиванием — прямым или опосредованным — явления во «вторую природу», в культуру, так как вызывает ответную реакцию его осознания, объяснения и пр. Человек знает об этом объективном мире только то, что он существует во времени и пространстве. Игнорирование этого факта ведет к абсолютизации данных предшествующего опыта: содержащиеся в этом опыте определения объекта (достижения культуры в освоении природы) переносятся тогда на сам объект, замыкая его в этих определениях. Получается, что человек лишь следует логике объективного мира, который сам по себе предопределяет логику его постижения, что, таким образом, все уже известное (вошедшее в культуру) с абсолютной необходимостью должно было стать известным. Освоение человеком мира в таком случае уподобляется восхождению по лестнице, ступени которой как бы предсуществуют этому освоению. Тогда признание принципиальной познаваемости мира приобретает телеологизированный вид, а относительность знания может быть объяснена лишь бесконечной длиной упомянутой «лестницы».

Но во-первых, бесконечность объективного мира не линейна. Он реально бесконечен, так сказать, во всех направлениях и измерениях. Во-вторых, «ступени» эти вырубаются (выстраиваются) самим человеком. Отражение человеком природы поэтому не созерцательно, а деятельностно, т. е. субъектно, а значит, и субъективно. Оно, таким образом, выступает в культуре как освоение мира человеком, а значит, зависит и от самого человека, являясь воплощением его активного, деятельного отношения к этому миру.

О необходимости исходить из человеческой, деятельностной, субъективной стороны рассмотрения объективной реальности как предмета познания писал еще К. Маркс в «Тезисах о Фейербахе». Этот смысл заключен и в положении В. И. Ленина о том, что сознание человека «не только отражает объективный мир, но и творит его». Такая поста-

=== 102 ===

новка вопроса и дает основания для характеристики человека как субъекта по отношению к природе как объекту, в процессе постижения которого человек его определяет, «упорядочивает».

Это не значит, разумеется, что природа сама по себе не имеет «порядка», хаотична (греческий «хаос», кстати, означает беспредельность, т. о. неопределенность, по отнюдь пе беспорядочность). Однако собственный порядок мира служит только условием его познаваемости (поскольку беспорядочность, бесструктурность не поддается познанию). Человек узнает что-либо об этом порядке только тогда и постольку, когда и поскольку «выбирает» и прокладывает в нем свой собственный путь, т. е. когда «встраивает» себя в объективный мир, создает, творит собственный, человеческий мир. Абстрактный, неопределенный объект может становиться конкретным предметом субъектной и субъективной — осмысленной, заинтересованной, целеполагающей — деятельности, потому что смысл объективным связям природных объектов придает отношение к ним человека, их включение в культуру.

Именно в этом контексте содержательно раскрывается понимание свободы как познанной необходимости. Осознание необходимости еще не снимает ее внешнего, принудительного характера по отношению к осознавшему ее индивиду, вынужденности его подчинения заданным ею требованиям. Свобода состоит в деятельности на основе знания необходимости, т. е. в выходе за границы, определяемые самой по себе необходимостью, в установлении таких взаимосвязей в природе, которые открывают способы преодоления ее объективно существующих ограничений.

Природная необходимость, например, обрекает человека передвигаться по поверхности Земли. И осознание этой необходимости не сделало человека свободным относительно нее. Лишь раскрыв новые стороны взаимосвязи природы, определив законы этих связей, человек смог подняться в воздух и в космос, опуститься на морское дно и т. д., г. е. «выстроить» природные связи в порядок, обусловленный своими собственными целями, как связи культурные.

Следовательно, степень свободы человека определяется тем, в какое мере уже обнаруженная определенность объективных (в рассматриваемом плане — природных) связей обеспечивает его возможности устанавливать новыс связи, выявлять в соответствии с собственными целями новые сущности. Чем полнее знания о природе, тем больше число степеней свободы в деятельности человека, поскольку для

=== 103 ===

того, чтобы выстраивать новые связи, необходимо иметь достаточно четкое представление о границах действия связей, уже установленных. И чем «протяженнее» границы известного, чем больше оно включает граней, тем обширнее (многограннее) площадь его соприкосновения с неизведанным, тем, следовательно, шире возможность установления «пограничных» проблем, т. е. выбора действий для выхода за эти границы и обеспечения собственного развития, своей свободы. В этом, как представляется, смысл положения Ф. Энгельса о том, что «каждый шаг вперед на пути культуры был шагом к свободе» 37.

Таким образом, упорядочение человеком мира, творение им мира человеческого не есть произвольное приписывание природе каких-либо субъективных качеств и свойств. Сами природные явления (от природы данные качества и свойства предметов), включенные в поле деятельности человека, приобретают специфически человеческие, культурные характеристики — характеристики освоенности мира человеком (при этом, разумеется, необходимо иметь в виду принципиальную незавершаемость этого процесса: каждый достигнутый рубеж является лишь моментом освоения). Иначе говоря, отношение человека к природе есть субъектное, деятельностное отношение. Оно находит свое воплощение в том, что человек преобразует, а следовательно, творит природу, исходя из нее самой, но в соответствии с целями собственного развития, а значит, творит и самого себя. В этом деятельностном процессе человек реализует свои сущностные силы и через элементы освоенной природы передает другому, включая его таким образом в процесс созидания, формируя тем самым его новые способности.

В этом смысле человеческое отношение к природе органически входит в культуру, являясь одной из ее важнейших характеристик, с учетом, однако, того, что природа в контексте такого отношения — это не естественная, а историческая природа. Иными словами, о культуре здесь можно говорить лишь постольку, поскольку индивид относится к природе не как к «внешней среде» или только источнику средств существования, а как к возникающему вместе с ним его «неорганическому телу», которое является общим «телом» всех индивидов, образующих социальную общность. Человеческое отношение к природе выступает в этой связи как отношение индивида к своей обще-

37 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 116.

=== 104 ===

ственной природе (или к самому себе как к существу общественному) и к другим людям, т.е. как его общественное отношение. Следовательно, в культуре человек выступает не просто в качестве субъекта производства, воздействующего на внешние объекты природы с целью их использования (потребления), а как субъект целостной деятельности, общественных отношений, истории, принимающий поэтому на себя ответственность за судьбы последней.

Мера ответственности действий человека в отношении природы как действий общественно значимых выступает тогда в качестве меры развития культуры. Эту сторону вопроса и подчеркивал К. Маркс, когда писал, что «судить о ступени общей культуры человека» можно по тому, «насколько стала для человека природой человеческая сущность, или насколько природа стала человеческой сущностью человека»38. Следовательно, именно углубление содержательного, деятельностного единства человека и природы на основе развития человека как субъекта социальной деятельности К. Маркс рассматривал в качестве характеристики культурного прогресса.

Представленный с этой точки зрения прогресс культуры отнюдь не обязательно совпадает с развитием общества. Углубление единства человека и природы происходит в противоречивой форме, доходящей даже до антагонизма, который находит, в частности, выражение в порожденных человеческой деятельностью явлениях экологического кризиса. Эти явления приобрели ныне глобальный характер, но в локальных масштабах люди сталкивались с ними с незапамятных времен (наступление пустынь и солончаков в результате экстенсивного земледелия, «великие моры» от эпидемий и пр.— лишь наиболее наглядные тому свидетельства).

С одной стороны, человек все более полно осваивает природу и углубляет свои связи с ней. С другой стороны, с развитием этих связей растут и масштабы разрушительных для природы воздействий на нее человека. Одним из основных факторов, обусловливающих это противоречие, является, как ни странно, само расширение природного мира человека. Человеку все труднее оказывается охватить втягиваемые во взаимодействие с ним стороны и свойства природы целостной деятельностью, что ведет к росту непредвидимых последствий такого взаимодействия (вспомним, что расширение объема известного расширяет и площадь соприкосновения ею с неизвестным).

38 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 42, с. 115.

=== 105 ===

На первых ступенях развития человека он имел дело с локальным, ограниченным миром, который в этой своей ограниченности мог быть представлен индивидом как целостность. Традиции, закреплявшиеся в мифе, система «табу», а позднее кастовые, сословные и тому подобные ограничения, цеховые уставы и пр. давали определенные гарантии от вызываемых деятельностью человека столкновений его с внешним, не включенным в культуру этих общностей миром и тем самым обеспечивали упомянутую ограниченную целостность. По мере расширения освоенного человеком мира и вследствие неизбежно вытекающего отсюда разделения труда целостность эта распадается. Взаимодействие человека с природой все более уступает место односторонним, не связанным между собой воздействиям его на отдельные ее стороны, что и вызывает нарушения природного баланса. Сведение лесов под пашни и пастбища приводит к обмелению рек и засухам, необдуманная вспашка зяби — к пыльным бурям и выдуванию плодородного слоя почвы, строительство плотин — к заболачиванию и т. п., причем, чем масштабнее такое одностороннее воздействие человека, тем большими разрушениями оно чревато для природы.

Из сказанного вытекает:

во-первых, что, несмотря на указанные противоречия, развитие культуры, рассматриваемое с точки зрения взаимодействия человека с природой, представляет собой тем не менее процесс углубления единства между ними. Это подтверждается не только прямо — «победами», которые одерживает человек в борьбе с природой, но и, так сказать, от противного — наличием корреляционной зависимости между негативными результатами некоторых его воздействий на природу и теми последствиями, в которые это выливается для него самого: чем больше человек своими действиями нарушает меру природных объектов, тем ощутимее урон, который он наносит собственному существованию в природе, своей культуре;

во-вторых, что эти противоречия связаны с нарушением целостности взаимодействия человека с природой, в результате чего сознательный характер целей, которые он предпосылает своим действиям, распространяется только на каждую данную, особенную область в отдельности и потому сопровождается возрастанием стихийности указанного взаимодействия в целом;

в-третьих, что обострение этого противоречия неразрывно связано с ростом производительных сил человека,

=== 106 ===

обусловливающим увеличение масштабов его воздействия на природу, с изменением его способа производства. А это

в свою очередь означает, что анализ противоречий развития культуры не может быть ограничен рамками отношения «человек — природа», а предполагает выяснение социальных оснований этого развития, т. е. обращение к проблеме отношения культуры и истории.