Старовознесенские раскопы

Неожиданные открытия новых погребений были сделаны во время охранных исследований в южной ча­сти Окольного города, на Старовоз- несенских I и II раскопах, получив­ших свое название от располагавше­гося неподалеку одноименного жен­ского монастыря.

Исследованный участок располо­жен в 750 — 980 м к югу от некрополя, открытого в раскопах на ул. Ленина и Трупеховских, в 350 м к востоку от р. Великой, на 16,5 м выше уровня воды в реке и примерно в 50 м от трассы древнейшей дороги южного направления, ставшей затем Великой улицей. Как и могильник в древней­шей части Среднего города, погре­бения, открытые в 2004 г., устроены на возвышенности в пределах прямой видимости от реки. До строительст­ва последнего кольца укреплений во второй половине XV —XVI в. эта тер­ритория находилась где-то на грани­це исторических топонимов Полони­ще и Поле, которая вследствие роста города смещалась в сторону послед­него (Лабутина, 1985, с. 109).

Раскопки показали, что исследо­вавшийся участок начал осваиваться в XIII в. По непонятным пока при­чинам, хозяйственная жизнь здесь вскоре затухает и наступает длитель­ный этап запустения, который про­должался до XV в. Всплеск актив­ности освоения данной территории приходится на XVI —XVIII вв. Имен­но к этому времени относятся сотни хозяйственных и строительных ям, разрушивших культурный слой.

Погребение 1(80). Раскоп Ста­ро вознесе некий I. Пятно погребения имело неправильную округлую фор­му размером до 5,8 м (С — Ю) х 4,8 м394И. К. Лабутина и др. Древнерусский некрополь Пскова

Рис. 5. Псков. Старовознесенские раскопы. Ситуационный план с обозначением погребений.(3- В). Выявить яму с захоронением, имевшую заполнение, почти неотли­чимое от материка, помогли участки полосы серой гумусированной супе­си, местами маркирующие могилу по периметру. Слой этой супеси наклон­но, а местами вертикально распрост­ранялся вглубь ямы.

Аналоги открытого памятника по­зволяют утверждать, что захоронение было подкурганным. В пользу этого также свидетельствует участок рови­ка, прослеженный в 2 м к ЗСЗ от за­хоронения и распространявшийся за пределы раскопа (рис. 5). Ровик был засыпан перемещенным грунтом, взятым из насыпи. Материалы раско­па дают основания предполагать, что верхняя, возвышающаяся часть кур­гана была уничтожена при освоении участка в XIII в. Нижняя к этому вре­мени частично просела внутрь моги­лы, заполнив ее внутренний объем. В слое заполнения ямы были обнару­жены многочисленные мелкие уголь­ки, в основном дерева хвойных по­род, обугленные микроостатки трав (определение пород древесины по образцам угля и дерева, а также био- морфные анализы образцов грулгга выполнены А. А. Гольевой (Институт географии РАН)). Возможно, в Пско­ве, как и в Гнёздове (Авдусин, Пуш­кина, 1989, с. 192), погребальная яма была выкопана после сожжения на поверхности земли ритуального кост­ра. Над центром восточной части за­хоронения в составе просевшей на­сыпи находился большой гранитный валун (до 0,8 м в поперечнике).

Открытое погребальное сооруже­ние располагалось на глубине 1,8 м от поверхности материка (ок.

395

Часть IV. Средневековая Русь

Рис. 6. Псков. Старовознесенский I раскоп. Раскопки погребения 1(80). декабрь 2003 г.

0,3 м. Участки деревянных стен до­стоверно прослеживались на высоту до 1,2 м от уровня дна .материковой ямы (рис. 7).

Внутреннее пространство сруба было поделено широкой (0,3 м) дос­кой, вероятно изначально стоявшей «на ребре», на два примерно одина­ковых по ширине «помещения»: се­верное (где находились останки) и южное (р«с. 7). Сохранность дерева не позволила проследить способ, ко­торым крепилась доска к восточной и западной стенкам сруба.

Вся конструкция имела верхнее перекрытие и нижний настил-пол. О наличии перекрытия свидетельство­вала прослойка серой гумусирован­ной супеси, маркировавшая контуры ямы на уровне материка и распро­странявшаяся вглубь ее заполнения. Биоморфный анализ этой супеси по­казал преобладание в образцах дре­весного детрита при наличии единич­ных фитолитов луговых трав. Оче­видно, к верхнему настилу относился также обломок доски поперечного камере направления, перекрывавший останки в районе таза, над скорлупо­видными фибулами. Толщина доски в этих местах достигала 1 см, фикси­руемая ширина — до 0,12 м.

Нижний настил-пол сохранил­ся фрагментарно, в основном в виде пятен или полосок древесного тле­на поперечного камере направления (рис. 7). Тлен прослеживался по все­му дну ямы и, распространяясь за пределы сруба, занимал значительно большую, чем он, площадь (3,5 х 4,6 м). Непосредственно под скеле­том прослежены участки досок, ле­жащих по оси 3- В, что позволяет предположить наличие некоего дере­вянного погребального ложа.

Открытая деревянная конструк­ция по всем параметрам соответству­ет общепринятым критериям, позво­ляющим отнести ее к типу захороне­ний, называемому «камерным».

В центре северной части камеры находился скелет женщины 25 30/ 35 лет, захороненной в сидячем, а точнее — в полусидячем положении (антропологическое определение ос­танков выполнено Д. В. Пежемским). Погребение имело юго-западную ориентировку (рис. 7). Череп и клю­чицы находились в области грудной клетки и брюшной полости. Здесь же, в районе нижней части грудной клетки, были обнаружены и шейные позвонки. Кисти рук располагались на костях ног, симметрично, прибли­женно друг к другу, заметно ниже та­за. Кости ног указывали на то, что они были согнуты в коленях.

В камере было обнаружено бо­лее 60 предметов, среди которых ювелирные украшения, хозяйствен­ный инвентарь, декоративные дета­ли одежды и утвари (рис. 7—12). Не­которые вещи сохранились целиком.396И. К. Лабутина и др. Древнерусский некрополь Пскова

НАХОДКИ5. Рукоять ножа, оплетенная проволокой (фрагмент)

21. Подковообразная фибула

24. Крестик из листового серебра

29. Обоймгам края деревянного сосуда(?)

33. Обоймгша края деревянного сосуда 38. Скорлуповидная фибула

40. 58. Браслеты

41. Перстень широкосрединный

42. Перстень с бирюзовой вставкой (фрагмент)

45. Шейная гривна

46. 56. Подвески-маски

47. Нож с костяной рукоятью, оплетенной проволокой 49. Обоймгшы края кошелька

52, 55. Монеты с ушками для привешивания 54. Зеленая бусина на проволочном колечке 57. Лунница

60. Круглая центральная фибулаРис. 7. Псков. Старовознесенский I раскоп. Погребение 1(80). І. План; II. Разрез.

397

Рис. 8. Ювелирные украшения из погребения 1(80) Старовознесенского I раскопа.

399Часть IV. Средневековая Русь

Рис.

В основном это изделия из цветных и драгоценных металлов. Другие на­ходки дошли до наших дней в виде отдельных фрагментов, тлена или ржавчины. Большую часть погребаль­ного инвентаря составляли ювелир­ные украшения (рис. 7; 8). Из них более двух десятков — это изделия из серебра, некоторые украшения со следами позолоты. В целом все ти­пы вещей из захоронения известны по материалам некрополей Гнёздо­ва, Шестовиц, Киева, Тимерева, Бир­ки и т. п. Традиционна для камерных захоронений и сама «комплектность» набора предметов, сопровождающих умершую «в мир иной». Богатство и разнообразие комплекса свидетельст­вуют о высоком социальном статусе и материальном достатке семьи, к ко­торой она принадлежала.

Наиболее интересные и важные для понимания этого памятника предметы находились на костяке. В районе шеи, у основания черепа, найдена серебряная гладкая грив­на из ромбического в сечении дрота с застежкой в виде двух крючков со спирально закрученными наружу концами (45; рис. 8 — здесь и далее нумерация находок соответствует рис. 7). Там же, частично под чере­пом, были обнаружены элементы ожерелья. Центральное место в нем занимала большая серебряная лунни­ца (4,2 х 3,2 см), украшенная орна­ментом из треугольников, выложен­ных регулярной зерныо (57; рис. 8). С двух сторон от нее симметрично размещались: две византийские мо­неты с ушками для привешивания (52, 55; рис. 8) и две подвески-мас­ки (46, 56; рис. 8).

Монеты представляют собой по­золоченные серебряные милиарисии Романа I (920 -945 гг.; 52) и Кон­стантина VII и Романа II (945 — 959 гг.: 55). Ожерелье с этими моне­тами могло сформироваться не ра­нее середины Хв. Наличие монет с изображением крестов и христиан­ских императоров не случайно в погребении. Несомненно, они игра­ли символическую и меморативную функцию. Контекст комплекса — да­тировка, особенности обряда, нали­чие серебряного креста - позволя­ет отнести их к предметам личного благочестия одной из первых рус­ских христианок.

Редкой для погребений находкой являются подвески-маски (46, 56; рис. 8). Это полые серебряные укра­шения с рельефной основой лице­вой пластины, на которой в техни­ке зерни и скани изображены черты бородатого мужского лица. Предме­ты относятся к «гибридному» типу ювелирных изделий, совместивших в себе славянско-русскую ювелирную технологию и скандинавскую тема­тику. Подобные изделия известны в кладах и погребениях Швеции, Вос­точной Прибалтики и Древней Руси и являются эволюционной стадией развития типа подвесок с изображе­нием человеческого лица, распрост­раненного в Скандинавии в эпоху викингов (Новикова, 1999, с. 47—52). Е. Ю. Новикова считает, что этот тип подвесок сложился на о. Готланд к концу Хв., откуда с первой полови­ны-середины XI в. распространился на Русь и в Восточную Балтику'.

На погребенной было и богатое ожерелье из 19 различных бус, в ос­новном стеклянных и пастовых. По­мимо них ожерелье включало в себя: одну ромбическую янтарную буси­ну, одну зеленую пастовую на золо­том колечке с завязанными концами (54; рис. 8), а также пять зонных бусин плохой сохранности, похожих на корродированные металлические изделия. Особо следует отметить две серебряные полые бусины, орнамен-

400

И. К. Лабутина и др. Древнерусский некрополь Пскова

Рис. 10. Псков. Старовознесенский 1 раскоп. Погребение 1(80).

Нож с костяной рукоятью, оплетенный серебряной проволокой. Длина 11,4 см.

тированные геометрическим черне­ным орнаментом. Аналоги одной из них есть в кладе из Фелхагена с о. Готланд (ок. 1000 г.) (Наследие ва­рягов, 1996, с. 53) и камерном погре­бении 124 из Киева (Каргер, 1958, с. 210, табл. XXVIII).

Под нижней челюстью была най­дена маленькая подковообразная спи­ралеконечная круглая в сечении се­ребряная фибула (29; рис. 7, 8) для застегивания ворота нижней рубахи. Помимо находок подобных фибул в погребальных памятниках Швеции и России, в Новгороде этот тип неод­нократно встречен в слоях X XI вв. (Седова, 1981, с. 81). По данным С. А. Авдусиной и Н. В. Ениосовой, распространение этого типа фибул из серебра практически ограничивается Биркой (Авдусина, Ениосова, 2001, с. 94). По мнению IO. Э. Жарнова, подобные маленькие подковообраз­ные фибулы являются несомненной принадлежностью женского сканди­навского костюма (Жарнов, 1991, с. 208-210).

В районе тазобедренного суста­ва, предплечий, а также кистей рук наблюдалось скопление перемешен­ных в результате посмертных изме­нений костей и предметов, перекры­тых органическим тленом и фрагмен­тами досок верхнего настила (рис. 7).

Наиболее важной находкой, сде­ланной в этом месте и позволяю­щей определить характер и датировку погребения, является крестик (2,8 х 2,8 см) из листового серебра (24; рис. 7; 8). Лопасти креста несколь­ко расширены и имеют треугольное окончание, орнаментированы круг­лым пуансоном. В средокрестии рельефный полусферический выступ. Крест подвешивался за ушко, как и на монетах. Подобные кресты из­вестны в погребениях, в том числе камерных, на территории Северной Европы и Древней Руси. По данным А. Е. Мусина, находки такого типа, согласно исследованию Й. Стекке- ра, были распространены в X XI вв. (тип. 1.2.1.) (Мусин, 2002, с. 138).

В области таза находились две скорлупообразные овальные позо­лоченные бронзовые фибулы, отно­сящиеся к т ипу Р52Е (2-я пол. X в.) (Jansson, 1985. р. 88, 89). В нижнюю часть ранга обеих фибул вдеты се­ребряные кольца с завязанными кон­цами, вокруг правого — 5 маленьких колечек из более тонкой проволоки для привешивания мелких предметов (38, 39; рис. 8). Рядом с левой фибу­лой найдена длинная, узкая сереб­ряная обоймица, вероятно охваты­вавшая край небольшого деревянного сосуда (29). Обе стороны предмета орнаментированы по краю комбини­рованным мелким орнаментом «вол­чий зуб» и линией квадратиков.

Между парными фибулами нахо­дилась центральная серебряная, круг­лая фибула (диаметр 3,8 см), декори­рованная рубленой проволокой (60; рис. 8). Композиция этого украшения состоит из четырех симметричных радиальных сегментов, в которых расположены стилизованные медве­жьи морды (7). На обратной стороне фибулы сохранились элементы креп­ления и спиралевидное 5-оборотное ушко, в которое вставлено серебря­ное кольцо с завязанными концами.

На запястьях — два серебряных гладких дротовых, круглых в сече­нии (до 1,5 мм в диаметре), брасле­та (48, 50; рис. 8). Застежки брас­летов выполнены, как и у гривны, что позволяет отнести их к единому ювелирному ансамблю. Под правой кистью, как и в погребении 1 (74) (Трупеховский I раскоп), — односто­ронний составной гребень в футляре (51). На безымянных патьцах обеих рук - по серебряному перстню: один

401

Часть IV. Средневековая Русь

Рис. 11. Псков. Старовознесенский I раскоп. Погребение 1(80). Рукоять ножа, оплетенная серебряной проволокой. Длина 5,8 см.

из них — широкосрединный с завя­занными концами (41), другой - с бирюзовой вставкой на высоком ци­линдрическом касте (42; рис. 8, 9).

В районе кистей рук — компакт­но, вытянуто по оси 3 В, лежали три небольших удлиненных предме­та: широколезвийный нож с костя­ной рукоятью (47; рис. 10), оплетен­ной серебряной проволокой, костя­ная копоушка (дл. 9,5 см) с широкой округлой на конце ручкой (48) и не­большой оселочек-брусок (21), кре­пившийся за бронзовое кольцо с завя­занными концами. Вероятно, имен­но эти предметы были подвешены к колечкам на фибуле с левого пле­ча. Там же найден фрагмент желез­ного предмета с закрепленной в нем проволочной петлей и продетым в нее проволочным колечком (61). Со­хранившийся фрагмент напоминает часть пружинных ножниц, широко известных в древностях Восточной Европы Хв. Экземпляры с колечком для привешивания найдены в Новго­роде, курганах Смоленщины, на Рю­риковом городище (Носов, 1990, с. 75, рис. 31 и др.).

Под правой фибулой обнаружено 8 маленьких серебряных обоймиц, размером 7x9 мм, которые распола­гались на расстоянии 3 4 мм друг от друга, обрамляя край несохранивше- гося кожаного изделия, вероятно ко­шелька. Под ступнями, под фаланга­ми стопы, найдены два шипа, пред­ставляющие собой треугольные рам­ки, с длиной сторон 4 -5,8 см (9, 10).

По образцам органического тле­на из области грудной клетки опре­делялись ткани, из которых была сшита одежда погребенной (иссле­дования выполнены Е. С. Зубковой и О. В. Орфинской). Удалось устано­вить четыре типа текстиля различ­ной расцветки и типов переплете­ния. Кроме этого, в слое были встре­чены отдельные волокна хлопка и неопределимые растительные волок­на. Образец тлена с доски, подсти­лавшей кости, показал наличие ос­татков красной шерстяной ткани.

Вокруг костяка, в том же север­ном «помещении», было найдено еще 10 предметов.

В ЮЗ углу этой части камеры находился развал железных деталей и оковок деревянного сундучка (30), состоящий из 169 фрагментов. На некоторых железных деталях сохра­нились отпечатки тканей, лежавших в сундуке, шляпки гвоздиков, кото­рыми железные детали крепились к деревянной основе. Сундучок, имев­ший высоту около 13 см, был снаб­жен замком и ручками. У противо­положной, восточной стены на дос­ке настила была найдена бронзовая, «П-образная» в продольном сечении обоймица с отверстием и серебряным колечком для привешивания (1). Из­делие украшено орнаментом «волчий зуб».

По периметру северной части ка­меры, в которой находились останки, было найдено 7 кованых железных гвоздей (4, 8, 13, 16, 17, 35, 36) и два предмета, похожих на гвозди (11, 13). Один из них достоверно находился в доске, разделявшей камеру на два «помещения», и был забит с север­ной стороны. Рядом с одним из гвоз­дей лежал узколезвийный ножичек с длинным черешком. В незначитель­ном отдалении от лезвия лежала его костяная рукоять, плотно обмотанная серебряной проволокой (5; рис. 11). По обеим сторонам от костей стоп найдены предметы торгового инвен­таря: компактно сложенные бронзо­вые весы со складным коромыслом и две железные цилиндрические гирьки в медной обтяжке (15). По сохранив­шимся участкам гирьки имели высо­ту ок. 1,5 см и 1,2 см. Верхние круг­лые площадки, частично выступаю­щие из куска железа, орнаментирова­ны по периметру пуансонным орна­ментом.

В южном «помещении», отгоро­женном продольной доской от место­положения останков, найдено пять предметов. В ЮВ углу камеры стоял латунный таз (12) диаметром 0,5 м,402И. К. Лабутина и др. Древнерусский некрополь Пскова

Рис. 12. Псков. Старовознесенский II раскоп, погребение 11(81). А. План; Б. Разрез.

403Часть IV Средневековая Русьзаполненный органическим тленом и фрагментами упавших сверху до­сок. Дно тазика с двух сторон уси­лено полосками — пластинами, при­клепанными по периметру основания тонкими штифтиками. На поверхно­сти тлена, заполнявшего сосуд, лежал осколок его же донной части и пря­моугольная рамка железной пряжки размером 7 х 4,5 см.

В западной части этого «помеще­ния» лежали железные детали (дуж­ка, части обода и проушин) истлев­шего деревянного ведра (32). У самой западной стенки б вши обнаружены серебряные детали, украшавшие не- сохранившийся предмет из органи­ческого материала, скорее всего де­ревянный сосуд. Это тонкая полоса длиной 22 см и шириной 1 см и маленькая обоймица размером 1,5 х 1,1см, орнаментированная по пе­риметру точечным пуансоном (33). Оковка представляла собой увели­ченную копию маленьких обоймиц на кошельке. Она крепилась в ниж­них углах серебряными штифтика­ми с расклепанными концами. Спо­соб крепления декоративной полосы к изделию не ясен. Однако подобные оформления верхней части деревян­ных сосудов, в частности, ковша, из­вестны (например, в погребении 122 в Киеве, Каргер, 1958, табл. XXVI. 2, а —е).

Богатый вещевой материал и осо­бенности обряда погребения 1 опреде­ляют хронологические рамки време­ни захоронения как не ранее середи­ны X в. — начала XI в. Ряд вещеведче- ских наблюдений позволяет поднять нижнюю временную границу до 3-й четверти — конца X в.

Этническая принадлежность по­гребенной довольно полно характе­ризуется позой и элементами юве­лирного набора как скандинавская. Однако обращает на себя внимание присутствие «гибридных» ювелирных украшений и ножей «нескандинав­ского» типа. Характер обряда несо­мненно дуалистичен. Он в равной мере совместил в себе следы язы­ческого мировоззрения и элементы нового — христианского. В пользу последнего достаточно веско свиде­тельствуют особенности погребаль­ного сооружения, ориентация кос­тяка, наличие крестов (вт. ч. и на византийских монетах), а также да­тировка памятника. В историческом контексте он соответствует Бреме­нам Святослава и Владимира, ран­ним периодам христианизации (под­робно см. Мусин, 2002), затронувшей в первую очередь элитные слои поли­этничного общества Древней Руси, в котором значительную роль играл скандинавский элемент, уже теряю­щий свою обособленность в рамках формирующейся древнерусской на­родности.

Неожиданная находка, сделанная на охранном раскопе в Окольном го­роде Пскова, где археологи не пред­полагали обнаружить ничего «ранее XV в.», обернулась интересным от­крытием и дала в руки специалистов богатый материал для исследова­ний. Комплексная работа археоло­гов, историков, реставраторов и спе­циалистов естественнонаучного про­филя над этим погребальным комп­лексом продолжается и несомненно приведет к интересным выводам и реко нструкц ИЯМ.

Погребение 2(81). Раскоп Старо­вознесенский II, кв. К-8, К-9, И-8, И-9, яма 31.

Погребение 2 было обнаружено в 9м к югу от погребения 1. Могиль­ная яма под прямоугольной в плане формы была выявлена на уровне материка на глубине около 2,2-2,3 м от дневной поверхности и читалась в виде пятна слабогумус про ван ного песка, вытянутого по оси 3-В. Се­верный и западный края пятна были окаймлены тонкой полоской серого супесчаного слоя шириной 0,06 — 0,12 м. Над пятном могильной ямы средневековые культурные напласто­вания были полностью уничтожены б новое и новейшее время. Исклю­чение составляли материковые ямы, одна из которых (частокольная ка­навка) пересекала по диагонали пят­но могильной ямы. Восточный край могильной ямы (в верхней части) был потревожен ямами XVI-XVII вв.

Остатков курганной насыпи не сохранилось. Однако говорить о ее существовании позволяют остатки ровика, выявленные в 2,5 м к ЮЗ от могильной ямы (рис. 5). Ровик со­хранился на протяжении 3 м между двумя подвальными ямами XVII в. Ширина ровика — 1,1—1,2 м, глу­бина — около 0,3 м. Ровик был за­сыпан гумусированным песком, под которым была выявлена тонкая про­слойка погребенного дерна, маркиро­вавшая дно ровика. Предполагаемый диаметр кургана составлял (прини­мая за центр кургана центр могиль­ной ямы) около 8 м. Очевидно, ровик был засыпан при нивелировке курга­на, которая, по всей видимости, была связана с освоением участка.

Могильная яма была заполнена слабогумусированным материковым песком с редкими включениями про­слоек серого супесчаного слоя и ма­терикового песка белого и желтого цвета (рис. 12, Б). Общие размеры могильной ямы составили 2,95—3,2 х 2,3—2,4 м, глубина 1,1-1,3 м. В цент­ральной части ямы зафиксированы деревянные конструкции погребаль­ной камеры. Из-за трансформации деревянных стенок под тяжестью материкового грунта первоначальные размеры установить невозможно. За­фиксированные в ходе раскопок раз­меры камеры — 2,45 х 1,5 —1,6м (рис. 12, А). Стенки камеры в виде полос органического тлена прослежи­вались на высоту 0,6-0,7м от дна могильной ямы. Ям от угловых стол­бов, следов выпусков бревен или плах, а также железных гвоздей в кон­струкции камеры не встречено. Воз­можно, стенки камеры были состав­лены из досок или нетолстых плах. Способ их крепления по углам досто­верно не устанавливается.

Остатки верхних перекрытий бы­ли выявлены в западной части ка­меры, немногим выше уровня пола. Это скопление хаотично расположен­ных досок очень плохой сохранности. Максимальная длина досок — до 1 м при ширине в 0,08-0,1 см.

Погребальная камера, по всей ви­димости, имела дощатый пол на до-

404

И. К. Лабутина и др. Древнерусский некрополь Пскова

Рис. 13. Псков. Старовознесенский II раскоп. Погребение 11(81). Огниво с бронзовой рукоятью. Длина 5.5 см.

щагых же лагах. Элементы пола были наиболее отчетливо зафиксированы в восточной части камеры, где сохра­нился фрагмент лаги длиной 0,25 м и лежащие на ней три доски пола (в за­падной части камеры уровень пола фиксировался по пятну органическо­го тлена). Доски пола были положе­ны вдоль камеры, по оси 3 В. Уро­вень камеры незначительно понижал­ся к В.

Остатки погребения обнаружены в восточной части камеры. От костяка сохранились только кости обеих ног, включая мелкие кости стопы и фа­ланги пальцев ног. Сохранность кос­тей плохая. Ориентировка погребе­ния - 3-В. По всей видимости, в камере была погребена женщина 35 45 лет (определение Д. В. Пежемско- го).

Встреченный в погребении инвен­тарь сгруппирован в двух комплек­сах. Исключение составляет желез­ная втулка (навершие?) с сохранив­шимися внутри фрагментами дерева, которая была обнаружена в запад­ной части камеры отдельно от веще­вых комплексов. Вещевой комплекс 1 выявлен у правого бедра и включает 5 предметов: огниво с бронзовой ру­коятью (рис. 13), железный ключик, небольшой ножик, шило с костяной рукоятью и перевитьем серебряной проволокой у основания рукояти, а также неатрибутируемый железный предмет, у которого отчетливо чита­ется черешок. Все предметы очень плохой сохранности, за исключением огнива с бронзовой рукоятью. Руко­ять огнива несет стилизованное изо­бражения двух звериных голов, по­вернутых друг к друту, раскрытые па­сти зверей образуют прорезь в фор­ме ромба. Огниво относится к груп­пе II, типу 5, варианту 2 по Л. А. Го­лубевой (Голубева, Варенов, 1993, с. 100, 101) и датируется второй по­ловиной X-началом XI в. Подобные огнива производились в Прикамье, Среднем Поволжье, Среднем Заура­лье, возможно, в Западной Финлян­дии и имели широкий ареал распро­странения. В частности, по одному такому огниву обнаружено в Тиме- рево и Старой Ладоге, два огнива происходят из Новгорода, пять — с территории Финляндии и Аландских островов (Голубева, Варенов, 1993, с. 100). Огниво этого типа встречено и в Бирке (погр. 644) (Hardh, 1984, S. 158, 159).

Вещевой комплекс II располагал­ся у правой ноги погребенной, в ЮВ утлу камеры. Он представляет собой фрагменты крышки деревянного со­суда с железными оковками. Рекон­струируемый диаметр сосуда — около 0,3 м. По периметру крышки прохо­дила железная полоса, прибитая гвоз­дями. На поверхности крышки ма­ленькими гвоздиками были укреп­лены четыре треугольных железных пластины, орнаментированные по краям двойной полосой насечек. В центре крышки было закреплено же­лезное кольцо. Кроме этого, поверх­ность крышки была украшена тон­кими бронзовыми пластинками, ор­наментированными в стиле Еллинг, фрагмент одной из пластин выявлен при расчистке комплекса II. На обо­ротной стороне одной из треуголь­ных пластин находится внутренний замок, посредством которого крышка закреплялась на сосуде. Аналогии по­добным сосудам с крышками, и.мею-405Часть IV Средневековая Русьщими треугольные железные наклад­ки, известны в могильнике Тюмби- Бинебек (Юж. Ютландия) в камерных погребениях 51 и 54а, которые дати­руются первой половиной —середи­ной Хв. (Miiller-Wille, 1987, S. 66-68, Taf. 85, 93; Eisenschmidt, 1994, S. 105). Еще два подобных сосуда происхо­дят из Бирки (погр. 585, 965) {Miiller- Wille, 1987, S. 68).

Открытие и изучение древнерус­ского некрополя Пскова X-начала XI в. внесло много нового в пони­мание пространственного развития города. Еще ранее, при раскопках в Кремле, в Довмонтовом городе, по Советской улице археологи устано­вили, что Псков значительно вырос в течение X-начала XI в. Раскопки показали, что в центре древней ча­сти посада, в районе педагогическо­го института и улицы Ленина было курганное кладбище, одновременное поселению. Сейчас выяснилось, что оно распространялось между двумя «языками» посада, разместившимися вдоль рек Великой и Пскобы. Веро­ятно, на месте городища на крем­левском мысу формируется детинец Пскова, а вне его укреплений, в юж­ной части Кремля, на территории бу­дущих Довмонтова города и Застенья XIV в. развивается посад Пскова. И детинец, и посад в археологическом понимании относятся к поселению. В последние десятилетия были откры­ты еще два археологических памят­ника X—начала XI в.: городской кур­ганный некрополь и языческое свя­тилище. Стала более ясной топогра­фическая структура раннего города.

Исследование двух участков не­крополя (рис. 1, А, Б) показало, что кладбище было местом погребения тех, кто жил на соседних участках посада X- начала XI в. Об этом гово­рит сходство инвентаря погребений и вещей из слоя детинца и посада. Особенно ярко это видно при срав­нении бытовых вещей, б первую оче­редь керамики. В культурном слое этого времени в Кремле и Довмон- товом городе также встречаются от­дельные скандинавские вещи и на­шедшие широкое распространение в Европе североевропейские предметы, в частности односторонние гребни. Только исследование некрополя убе­дительно показало, что среди насе­ления Пскова имелись скандинавы и их семьи. Среди погребенных в не­крополе горожан были, по-видимо- му, дружинники (погребения 1, 25), возможно, люди, занимавшиеся тор­говлей.

Отдельное, пока особое место в некрополе Пскова занимают камер­ные погребения Стар ово знесе неких раскопов. В погребении 1(80) впер­вые в Пскове так полно представ­лено почти классическое (по обряду и инвентарю) скандинавское погре­бение. Кем были погребенные жен­щины, чем объясняется их изоли­рованное захоронение в удалении от известного сейчас поселения и более северных участков некрополя? Эти проблемы еще предстоит изучить.