Поселение и святилище «Береговой 4»Итоги исследований в 1999 —2004 гг.

Паромов, 1993, с. 48-49). Исследо­ватель оценивает площадь памятника по подъемному материалу ок. 46,5 га. Культурный слой в береговых обна­жениях доходит до 2 м, в среднем, как правило, не превышая 1—1,3 м. По материалам сборов с поверхности памятника Я.М. Паромов датировал «Береговой 4» VI в. до н. э. III в. н. э. и определил его тип как «сельское поселение». В работе, посвященной главным дорогам Таманского по-ва в античное время, тот же автор от­метил, что через поселение Берего­вой 4 проходила дорога, связываю­щая его с Патреем, с одной стороны, и «Каменной батарейкой» (Берего­вой 3) и далее — Батарейкой I, горо­дищем Ильич 1, — с другой (Паро­мов, 1998, с. 225, рис. 2).

В 1985-1988 гг. на памятнике проводил исследования Б. Г. Петерс¹. Два небольших раскопа (1 и V) были разбиты им в северной части памят­ника, у берегового обрыва. Здесь был вскрыт культурный слой мощностью до I м с материалами с конца VI по

I в. до и. э. со строительными остат­ками в нижней части отложений (об­рывок каменной кладки и вымостки). В средней части памятника, на отре­занном оврагами с севера и юга мысу было заложено три раскопа.

II и III (по 25 м² каждый), располо­женные ближе к морю, показали от­сутствие культурного слоя (лишь еди­ничные маловыразительные наход­ки). А раскоп IV (площадью 100 м²), заложенный в самой высокой точке мыса, привел к интересному откры­тию. В 12 штыках насыщенного культурного слоя были найдены об­ломки и почти целые терракотовые статуэтки (например, см. Петерс, 1996, рис. 1-8, с. 227), разнообраз­ные кувшинчики и флаконы, моне­ты, наконечники стрел, бусы, све­тильники (см. Петерс. 1996а, с. 46 48; Журавлев, Завойкин, 2004). По­мимо скоплений находок в верхнем горизонте фиксировался слой камки и бессистемный развал камней. Ис­следователь резонно предположил, что имеет дело с остатками святили­ща.

В 1999 2004 гг. исследования на памятнике были продолжены² (За­войкин, Сударев, 2002; 2003; 2004). Основные усилия сосредоточены на двух участках: в северной части бере­гового обрыва (поселение), раскоп I, и на раскопе IV в центральной части (святилище); в последний год иссле­дований начаты работы в южной ча­сти памятника (вплотную к раскопу II. И. Сокольского), а также к северу от раскопа I был выявлен ранний не­крополь; в течение ряда лет (с 2001) велись работы в затопленной части памятника (совм. с А. II. Шамраем).

На раскопе IV в течение пяти по­левых сезонов на площади 500 м² был целиком вскрыт уникальный культо­вый комплекс рубежа VI V по при­мерно середину I вв.дон. э., связан­ный с культом богинь плодородия.

Связь этого культа с ландшафтом обусловлена двумя основными фак­торами. Во-первых, овраги, отрезаю­щие мыс, на котором располагалось святилище, с севера и юга, представ­ляют собой устьевую часть водото-174А. А. Завойкин, II. И. Сударев Поселение и святилище «Береговой 4»ков, берущих начало на западном склоне г. Горелой (Куку-Оба). В настоящее время непосредственно у юго-восточного основания мыса, сооружена плотина, отрезающая юж­ную балку от моря, в результате чего образовался Орловский пруд, под­питываемый грунтовыми водами и не пересыхающий даже в засушли­вый сезон.

Культурный слой святилища, мощность которого не превышала 0,50 0,60 м, образовывал на древ­ней поверхности небольшой холмик (хорошо различимый на аэрофото­съемке 1958 г.), который распола­гался в средней части образованного оврагами мыса, вплотную к крутому северному склону. Толщина слоя плавно убывает от центра к пери­ферии, сходя на нет. Сложен слой желто-коричневыми лессовидными суглинками, в нижней части — более рыхзыми и насыщенными известня­ковыми включениями. Именно с этим нижним горизонтом связаны наиболее ранние комплексы и наход­ки в центральной части святилища.

Строго говоря, сплошной насыпи культурного слоя на святилище не образовалось: она состоит из серии разновременных и разнохарактерных комплексов (культовые площадки с приношениями; разного рода алта- рики-эсхары — наземные из камня и сырцового кирпича и углубления ямки, в которые помещались вотивы; сырцово-кирпичные стенки ограды священного участка на завершающей стадии функционирования; и т. д.) и «обрамляющего» их грунта, связан­ного, как представляется, с естест­венным почвообразованием, если и не стерильным (быть может, только в силу несовершенства раскопочной

методики), то представляющим со­бой своего рода «шлейф» культовой практики. В нем встречаются облом­ки (как правило мелкие) тех вещей, которые использовались в ходе риту­ала и, возможно, остатки случайно разрушенных сакральных комплек­сов при устройстве новых.

Уместно добавить, что ямы (пере­копы) на святилище не были выяв­лены, за исключением серии (ок. 20) ям-эсхар в северо-западном углу святилища, заполненных углями и золой.

175

Протома Деметры из эсхары. Терракота, IVв. до и. э.

формирования и до наших дней никогда ничего иного кроме святи­лища не было, все осталось на своих местах в том положении, как было оставлено древними.

Возникновение святилища, судя по наиболее ранним находкам, отно­сится к концу VI в. дон. э., а завер­шается его жизнедеятельность примерно в середине I в. до и. э., по­скольку более поздние вещи в нем почти⁴ не представлены. Определя­ющую роль в установлении верхней даты играет отсутствие светлогли­няных амфор с двуствольными руч­ками (Завойкин, 2005). Однако такие категории массового материала как монеты (тип: Зограф, 1951, ХЕШ, 18; Болдырев, Завойкин, Сударев, 2004) и «мегарские чаши» (отсутствие груп­пы боспорских) позволяют ставить вопрос о 1 -й четверти I в. до н. э. в качестве финальной даты.

В настоящее время (прежде, чем завершена полная обработка всех ма­териалов) в истории святилища мож­но выделить два периода. Ранний конца VI 1 -й половины V в. до н. э. и поздний, — после значительного хронологического разрыва, - не ранее 2-й половины (или конца?) IV- 1-й половины I вв. до н. э. Во всяком случае, отсутствие в коллек­ции целого рада групп массового материала (амфор, чернолаковой и расписной керамики) заставляет счи­тать, что на протяжении целого века, если не полутора, святилище пре­бывало в запустении⁵.

Несмотря на этот временной раз­рыв, наблюдается преемственность в отправлении культа, хотя наблюда­ются и некоторые изменения в его конкретных проявлениях. На протя­жении и первого и второго периода это было место, где люди поклоня­лись одним и тем же божествам пло­дородия. Прежде чем перейти к опи­санию того, каким именно образом они это делали, пожалуй, стоит сооб­щить о характере кульга.

Отсутствие граффити, казалось бы, лишает нас оснований для уве­ренной атрибуции божеств, которым здесь поклонялись.

176

Сидящие Деметра и Кора - Персефона. Терракота. IV в. дон. э.

ним добавляются Кибела и Вакх- Дионис) вводят нас в круг мифоло­гических представлений элевсинско- го круга. Само отсутствие в святили­ще посвятительных надписей, упо­минающих имена чтимых божеств, красноречиво свидетельствует в поль­зу культа мистериального характера. Но мы располагаем еще более ясным критерием для атрибуции «безымян­ных богинь». На красноглиняном гидриске в одном из поздних ком­плексов-кострищ отчетливо читаем пометку, выведенную ретроградно белой акварельной краской: QQE. В гом, что это инициалы элевсин- ской триады (богиня [Деметра], боги­ня [Кора], Эвбулей) едва ли можно сомневаться. Менее внятно читается дипинто красной краской на тулове гидриска из другого комплекса: четко читается Q под ручкой, возможно.

потом вторая, и еще какой-то округ­лый знак. Наконец, видимо, не слу­чайно в большинстве комплексов представлено приношение трех (или двух) сосудиков божествам: Деметре и Коре Персефоне в любом случае, третьим мог быть Плутон —Аид, Эв­булей или Триптолем, Иакх - Вакх - Дионис (Завойкин, 2002; 2003).

Не имея возможности в краткой ■заметке характеризовать детали и ва-

177

Статуэтка Афродиты, сидящей на скале. Терракота. II-I вв. до н. э.

рианты обряда, предлагаем его обоб­щенное описание, характеризующее основное культовое действо, суть которого в принципе сохранялась на всем протяжении функционирова­ния святилища. На подготовленной (горизонтальной) площадке возжи­гался огонь.

три, как правило разных типов и (или) разных размеров⁸), и прежде всего гидриски (в одном случае, ря­дом с керамическим — два крохот­ных из металла). Этот тип фигури­рует и в виде налепов на кольцевид­ных (полых внутри) керносах⁹, фраг­менты которых (с тремя гидрисками каждый) тоже клали как вотивы или использовали в качестве предметов ритуального обихода. Вместе с ними представлены маленькие кувшин­чики (ольпы): простые, с крашеным венчиком и верхней частью ручки;

178

Мальчик Дионис, играющий с собачкой. Терракота. П—1вв. дон. з.

тонкостенные полосатые аттического производства; чернолаковые (два слу­чая, оба сосуда без верхней части); однажды найдена миниатюрная чер­нофигурная ойнохоя (Завойкин, 2003, с. 117, рис. I: За б, 4а; 5а, б; 46).

Помимо сосудов в небольшом количестве найдены терракотовые вотивы в виде грозди винограда, «ло­шадки», косточки миндаля и медаль­оны: один с изображением головы Афины, один — с Горгоной (Завой­кин, 2003а).

Образцы коропластики найдены в большинстве случаев фрагменти­рованными (иногда, несомненно, намеренно измельченные). В коллек­ции представлены в основном изоб­ражения богинь круга Деметры- Коры/Персефоны в различных типах и позах (сидящие на троне и стоя­щие; протомы, с плодом граната и цветком; в калафе, Деметра «скорбя­щая» в покрывале и т. д.), разного времени. Или же это изображения мифологических персонажей, связан­ных с их культом. Необходимо обра­тить внимание на двойные статуэтки богинь и пару статуэток богинь на тронах, найденных вместе (Завой­кин, 2003, с. 118, рис. 1-3). В верх­нем горизонте найдены превосход­ные образцы масок Диониса (конец II 1-я половина 1 в. до н. э.), ана­логичные найденным в Пантикапее (Толстиков, Виноградов, 1999, с. 288, рис. 7: 1 8, 12), Мирмекии (Денисо­ва, 1981, с. 65-66, табл. XXI-XXII), Херсонесе¹⁰ и др. В верхнем же слое179Часть II. Античные и скифо-сарматские древностибыла найдена статуэтка Кибелы (и фрагмент другой), статуэтка «Аф­родиты сидящей на скале» и т. д. Из числа мужских персонажей пред­ставлен юный Дионис, играющий с собачкой (Завойкин, 2006), и Аттис (ручка чернолакового кубка).

Состав находок определенно ука­зывает, что святилище связано с куль­том Деметры^п-Коры (Персефоны). К нему имеет прямое отношение и Дионис¹²—Иакх, бог производящих сил природы и покровитель расти­тельного мира, хотя появление его изображений здесь, возможно, и свя­зано с обстоятельствами далекими от культа плодородия¹³.

Кроме отмеченных приношений встречаются скромные женские укра­шения: колечки¹⁴, серьги, бусы, брас­леты. Возможно, в качестве вотивов фигурируют редкие бронзовые на­конечники стрел, но не исключено, что они связаны с каким-то эпизо­дом жизни памятника, хотя вряд ли¹⁵. В верхнем горизонте присутст­вуют медные монеты последней чет­верти IV—1-й четверти ІВВ. ДОН. э. (Болдырев, Завойкин, Сударев, 2004), однако денежные приношения не свойственны для раннего периода истории святилища (с некоторыми оговорками это замечание касается и предметов коро пластики).

В слое найдены разрозненные и немногочисленные обломки наме­ренно битых расписных (чернофи­гурных) чаш и рельефных, оттисну­тых в форме (с растительными и сю­жетными изображениями). Некото­рые бытовые предметы использова­лись вторично в культовых целях. Об этом говорит и численное соотно­шение верхних и нижних (абсолютно преобладают) частей сосудов (ер. Тульпе, 1999, с. 338-243; Завойкин, 2005) и то, что не редко эти нижние части (сколь возможно судить по за­известкован н ости и затертости их сколов) зафиксированы «втоптан­ными» в землю донцем вверх. В большинстве случаев это донца кув­шинов, главным образом маленьких, аналогичных тем, что встречены сре­ди БОТИБНЫХ приношений; несколько случаев — ножки чернолаковых кан- фаров; однажды в такой же позиции найдена ножка хиосской пухлогор- лой амфоры 3-й четверти V в. до н. э. (в сравнительно позднем комплексе). Отметим, что подобного рода наход­ки (поддоном вверх) — распростра­нены в погребальных памятниках Боспора (Сорокина, Сударев, 2001, с. 134-136). Во всяком случае, не вызывает никаких сомнений, что та­кое положение данных предметов — часть обряда.

Среди вотивов присутствуют ра­ковины моллюсков и гальки яйце­видной формы, что вполне понятно б контексте культа плодородия. В качестве фаллического символа пред­ставлены ножки хиосских «колпач­ковых» амфоры IVв. дон. э., кото­рым соответствуют парные находки амфорных ножек с расширенным основанием и выемкой в подошве (Завойкин, 2005).

Помимо комплекс об-кострищ вы­деляются два объекта, сложенных из камня. Это кольцевидная выкладка с дном из плоских камней¹⁶. В ней найдена крупная протома Деметры в стефане и покрывале, крашенном красной краской; рядом с терра­котой — керамический оттиснутый в форме медальон с изображением головы Афины в шлеме (позоло­чен)¹⁷; гальки, кости птицы. Другая «эсхара» — подпрямоугольная в плане, сложена из вертикально по­ставленных плоских камней, тоже с дном из камня. В ее заполнении зола, угольки, кости птицы, в углу стоял упомянутый ранее однорожко- вый светильник (III б. н. э.) со следа- ми нагара на носике¹⁸.

На уровне 1-2-го штыков в цен­тральной части комплекса были выявлены отдельные элементы сыр­цово-кирпичной ограды, видимо, имевшей б плане подпрямоугольные очертания (расчетная длина сторо­ны — ок. 12,8 м), ориентированной по сторонам света углами. Удалось проследить восточный угол и боль­шую часть юго-восточной стены; примыкающий к южному углу отре­зок юго-восточной стены¹⁹ с прист­роенным с внешней стороны ступен­чатым алтарем; и северо-западный угол постройки. Сооружение можно датировать не ранее 2-й половины II- 1-Й ПОЛОВИНЫ I Б. до н. э.

В восточном секторе стены сло­жены в сырцово-саманной технике (в глиняные блоки подмешана кам­ка). Сохранившаяся их высота — до 2 - 3 рядов кирпича. С внутренней (западной) стороны, в ок. 6,7 м от восточного угла, к юго-восточной стене под прямым углом примыкала кладка, параллельная северо-вос­точной стене. С внешней стороны к юго-восточной стене примыкала кладка кирпича, тянущаяся парал­лельно стене. Пространство к севе­ро-западу от стены, возможно²⁰, было замощено сырцовым кирпичом сплошь. Не исключено, это остатки поднятого над древней дневной по­верхности «пола». На том же уровне на западной границе замощенной площади зафиксированы следы пря­моугольного в плане жертвенника, тоже сложенного из сырцового кир­пича, поставленного на ребро.

Описанные строительные остатки перекрывают восточный край ниже­лежащего слоя желтого заизвестко­ванного суглинка, в котором, как говорилось, располагались культовые площадки-кострища.

Над руинами сырцово-саманного сооружения и мощенной площадкой, зафиксирована прослойка камки²¹, на поверхности которой были совер­шены завершающие в жизни святи­лища культовые действия. В северной части этого участка они сопровож­дались приношением терракотовых статуэток (в основном фрагменти­рованы, но имелись и более сохран­ные), а в южной — большого коли­чества ритуальных многорожковых (в несколько ярусов) светильников (гончарных и лепных), в большин­стве своем битых на мелкие части по месту (Журавлев, Завойкин, 2004, с. 191 сл., рис. 2, 3). По сохранив­шимся обломкам трудно посчитать число этих светильников (несколько десятков?). В данном горизонте их фрагменты составляют самую много-

ISO

Деметра и Кора. Терракота, III— I вв. дон.э.

численную группу находок. Здесь же фиксировались донца сосудов, в том числе поддоном вверх. Любопытно отметить две верхние части много­ярусных светильников²², заполнен­ные зубами скота. Выше всех других располагался объект, не характерный для иных уровней культурного слоя. Это компактное скопление измель­ченных костей (разные части скелета) мелкого рогатого скота - по-види- мому, остатки последней культовой трапезы. То, что это не «случайный» мусорный сброс, — бесспорно, гак как среди костей присутствовал кув­шинчик, расколотый надвое: верхняя его часть горловиной впущена в грунт, а нижняя вставлена в него донцем. Смысл этого действия не понятен, скорее всего, совершалось возлияние подземным богам.

Южный участок постройки пред­ставлял собой отрезок стены, видимо, примыкавшей к южному углу пост­ройки и прослеженной в длину с юго- запада на северо-восток на 2,93 м (ширина кладки 0,50 м)²³. С юго-вос­тока к стене примыкал ступенчатый алтарь-платформа (1,90 х 1,80 м), сложенная из небольших сырцовых кирпичей в 4 ряда, ориентированные примерно по линии СЗ - ЮВ.

Выше платформы над и на лежа­щих в несколько уровней прослойках камки, а также между ними фикси­ровались разного рода керамические

181

Маска Диониса. Терракота, I в. до н. э.

находки (навершия и обломки мно­горожковых многоярусных и одно­рожковый светильники: обломки по­суды и терракот, в том числе — боги­ня на троне (без головы), лежащая на спине; ит.д.). В числе находок сравнительно многочисленные об­ломки амфор. Они концентрирова­лись в нижней северной части ком­плекса. У большинства нижних час­тей амфор ножки намеренно отби­ты (Завойкин, 2005, рис. 7). Одна из них использовалась в качестве очаж­ка. 'Гри амфорные ножки фигури­руют, видимо, в качестве вогивов (хиосская «фаллоидная», херсонес- ская и неизвестного центра).

Упоминания заслуживает горло гераклейской амфоры, стоявшее вер­тикально рядом с очажком из ножки родосской амфоры. По-видимому, оно выполняло роль «эсхары». Горло амфоры на святилище, обращенное устьем в землю, подобно тому, как и в тризнах, является, пользуясь выра­жением И. А. Тульпе, «своеобразной воронкой между ‘этим’ и ‘тем’ мира­ми...» (Тульпе, 1999, с. 340).

Наконец, третий элемент сырцо­вой постройки — ее западный угол, к северо-западу от которого распо­лагалось пространство, целиком за­нятое разновременными ямами-эсха- рами, заполненными углями и золой. Некоторые из них оказались засыпа­ны и перекрыты субструкиией под стены сырцовой постройки. По край­ней мере некоторые элементы субс г- рукции платформы были выполне­ны из сырцовых блоков, сложенных без раствора²⁴. В плане она, веро­ятно, тоже была подпрямоугольной, хотя прослежено это только в запад­ном секторе.

В 0,60 м к северо-западу от сыр­цовой стены ограды, параллельно ей, располагался прямоугольный в плане алтарь, выложенный по периметру сырцовыми кирпичами, поставлен­ными на ребро. Остатки еще одного.

видимо, такого же удалось выявить у юго-восточного края платформы. Надо сказать, что такие алтари не имеют сколько-нибудь выраженных следов огня.

Наконец, упомянем своеобраз­ные объекты из камней (одного или нескольких), располагавшиеся на той же площади, что и ямы-эсхары. Они служили своего рода маркерами, отмечавшими место, где в ямках за­хоранивались приношения, или же выполняли какую-то другую, непо­нятную для нас функцию.

После того, как святилище бы­ло оставлено, сырцовые сооружения ветшали, разрушались под действи­ем природных факторов, сырец рас­ползался в направлении пониже­ния склонов. Однако и на аэрофо­тоснимке 1958 г. при сильном уве­личении, как будто, удается уловить элементы ортогональности в очер­таниях холмика культурного слоя у северной балки.

182

Голова Силена. Терракота, II-1 вв. до н. э.

* * *

Помимо раскопок на святилище в 1999 2004 гг. производились рабо­ты и в северной части памятника. Условно территория памятника была разбита на три части: Береговой 4 Южное, Центральное и Северное. Эти части разделены естественными границами — оврагами-водотоками, берущими начало на г. Куку-Оба. В центральной части находится свя­тилище, о раскопках которого - см. выше. Разведочные работы проводи­лись с использованием «Археологи­ческой карты Таманского полуостро­ва» Я.М. Паромова (Паромов, 1981, с. 29 30; Паромов, 1992; с. 188-192, рис. 50; Абрамов, Паромов, 1993, с. 48-49).

Исследование южной и северной частей памятника велось по секто­рам. В южной части в обрывах берега строительных остатков и ям не выяв­лено. Границы этой части памятника в основном совпадают с границами, отмеченными на схеме Я. М. Паро­мова. Толщина слоя на границе центральной и южной частей состав­ляет 0,1-0,2 м, к югу постепенно увеличивается и через 50 м доходит до 1—1,3 м. Еще далее к югу слой уменьшается, временами сходя на нет. Вновь он появляется в районе южной границы памятника. В подъ­емном материале в южной части памятника в основном представлена керамика IV—I в. до н. э. (фрагменты хиосских (V в. до н. э., гераклейских, синопских, косских и др. амфор, эллинистическая чернолаковая ке­рамика, фрагменты простой столо­вой посуды). Фрагменты более ран­него времени редки — это фрагмен­ты хиосских и лесбосских амфор VI - V в. до н. э., чернолаковой и распис­ной керамики и т. д. Фрагменты керамики конца VI в. до н. э. единич­ны. Несколько иная картина в юж­ном и юго-восточном секторах этой части памятника. Там представлена керамика римского времени и (в меньшем объеме) раннесредневеко­вая. Возможно, это остатки усадеб, напрямую не связанные с поселени­ем VI -1 вв. до н. э.

Другая ситуация зафиксирована в северной части памятника. Практи­чески сразу за оврагом, отделяющим северную часть памятника от «святи­лища» начинается культурный слой. И если ближе к оврагу он невелик 0,2-03 м, то уже через 15-20 м достигает 0,5 м. При этом слой про­должается непрерывно на север при­близительно на 500 м. В его толще регулярно встречаются остатки раз­новременных ям и построек и, соот­ветственно, в районах строительных и хозяйственных остатков слой тол­ще и доходит до 1,5 - 2 м. Материал, находимый в вывалах земли в райо­не берегового обрыва датируется от VI в. до н. э. до середины I в. до н. э., находки более позднего времени183Часть II. Античные и скифо-сарматские древности

Береговой 4-Северный, раскоп I. Сводный план ям и сооружений.

практически отсутствуют. Самый ранний материал датируется сере­диной VI в. до н. э. К этому времени относятся фрагменты хиосского куб­ка, отдельные фрагменты клазомен- ских амфор тип I II, 1,11 по типо­логии А. П. Абрамова (1993, с. 26, 71, табл. 3), хиосских амфор типов IA, 1,4 (1993, с. 26, 69, табл. 1) ит. д. Обильно на всей территории «Бе­регового 4 Северного» представлен материал второй половины VI сере­дины V в. до н. э. (фрагменты хиос­ских с воронкообразным горлом и пухлогорлых, эолийских красногли­няных, так наз. «протофасосских» амфор (Абрамов, 1993, с. 27 — 36), фрагменты расписной чернофигур­ной столовой посуды и г. д.). Мате­риал 3-й четверти V в. до н. э. на­чала IV в. до н. э. более редок, пред­ставлен единичными фрагментами хиосских прямогорлых амфор, чер­нолаковой посуды со штампованным орнаментом и г. д. Довольно обилен материал IV в. до и. э. (фрагменты гераклейских, мендейских амфор и т. д.). Полнее всего представитель­ны находки позднеэллинистического времени — фрагменты тарной и сто­ловой посуды, «мегарских» чаш и т. д. Фрагменты керамики, датируемой после середины I в. до н. э., прак­тически отсутствуют, исключение составляют невыразительные фраг­менты краснолаковой посуды, а так же фрагмент ручки узкогорлой свет­логлиняной амфоры типа D (Абра­мов. 1993, с. 121). Кроме фрагментов керамики в районе берегового обры­ва обнаружены скопления вывалив­шихся камней, монеты, бронзовый рыболовный крючок и т. д. Представ­ляет интерес каменный шток антич­ного якоря, обнажившийся в обрезе берега после дождей. Он находился в остатках каменной кладки, уходя­щей в толщу обрыва. По сопутст­вующим обломкам керамики (герак­лейских, мендейских и синопских амфор) данную кладку можно дати­ровать приблизительно IV-III в. до н. э.

В районе большого оврага у северной границы памятника в ре­зультате абразии обнажились остат­ки кладок, ям и т. д. Часть примы­кающей к обрыву территории была покрыта большим количеством тре­щин, некоторые куски земли уже съехали вниз. Участок характеризо­вался особым обилием подъемного материала. В районе, где находилось наибольшее количество керамики, выходов кладок, на примыкающем к обрыву участке имеется повышение уровня современной дневной по­верхности. Все это позволило пред­положить, что перед нами остатки здания, подвергающегося активному разрушению. На данной террито­рии²⁵ в 1999 -2004 гг. была исследо­вана площадь 375 м². В связи с нача­лом оползня в 1999 г. производились раскопки прилегающего вплотную к обрыву наиболее разрушаемого участка. Толщина культурного слоя достигала 1,5 м. На глубине 0,5 м обнаружены остатки каменной вы- мостки, состоящей из крупных кам­ней. Некоторые из них использованы вторично. В их числе: остатки двух зернотерок, целый и разбитый якоря для лодок, пороговый камень, фраг­мент известнякового хорошо обра­ботанного карниза, два цилиндри­ческих известняковых камня с неск­возной выемкой в центре (возмож­но, базы под деревянные колонны), фрагмент трапециевидной извест­няковой архитектурной детали. По сопутствующему материалу вымост- ка датируется II 1 пол. I вв. до и. э. Ниже располагались остатки слоя VI-III вв. до н. э. В 2000-2004 гг. было вскрыто 300 м². В юго-запад­ной части раскопа были досследова- ны остатки вымостки II 1 вв. до и. э. (см. выше). В качестве строитель­ного материала использованы куски жерновов, зернотерок, блока из мра-184Протома богини. Терракота. V в. до н. э.моровидного известняка и т. д. Пред­ставляет интерес обнаруженный на уровне подошвы вымостки неболь­шой жертвенник — эсхара(?). Он сооружен из обломков зернотерки, поставленных вертикально, имел П-образную форму и размеры 15 х 15см. Открытой стороной он был направлен в сторону г. Куку-Оба (на восток). На расстоянии 0.10 м к востоку от «входа» обнаружен двух­рожковый светильник. И вымостка, и жертвенник располагались на под­сыпке из желтой глины (возможно - остатков сырца).

Ниже расположена свалка сбросы сырца и керамики. Свалка датируется IV II веками до н. э. Слой характеризуется большим ко­личеством керамики, золой ит.д., его насыщенность сопоставима с го­родскими слоями. В нем встречены фрагменты тарной, столовой и ку­хонной посуды, фрагменты терракот, 19 обломков керамики с граффити (в том числе три, которые с большой долей вероятности можно связать с посвящениями божествам²⁶, более 40 монет и т. д. (см. Болдырев. За­войкин, Сударев, 2004). Интересна серия находок лощил из ручек ам­фор, которые можно выделить, как специфическую черту данного уча­стка памятника, говорящую, наряду со шлаками, о наличии на памятни­ке керамического (?) производства. Такие признаки, как обилие монет, граффити и т. д. позволяет предполо­жить, что мы имеем дело с зольни­ком (Бутягин, 2002, с. 90 -94).

Под свалкой располагались ос­татки сырцового здания, ориентиро­ванного по оси север —юг. Выявле­на его западная стена и части север­ной и южной стен. С этим зданием связана находка развала несколь­ких гераклейских амфор, одна из которых (с клеймом ISTIAIOU ЕРІ K.RONI) полностью склеилась. По­добные клейма известны²⁷ из рас­копок Семибратнего городища Гор­гиппии (IOSPE III 269) и датируются 20-ми гг. IV в. до н. э. Найденные в данном слое материалы не противо­речат этой дате. В нем же найдено трехстрочное граффито на стенке гераклейской амфоры. Вероятно, зда­ние погибло в пожаре. А построено данное здание было, насколько поз­воляют судить найденные материа­лы, еше в последней четверти V в. до н. э.

Ниже основания дома располо­жен слой конца VI - 2 четверти V в. до н. э. Наиболее интересно соору­жение 1 — здание, построенное из сырцовых кирпичей (их размеры приблизительно 20 х 40 см). Перед нами часть окружности, из которой остался не выявлен лишь восточный сектор. Расстояние между его внут­ренними краями ок. 10 м, между внешними - ок. 12 м. Наиболь­шее расстояние от восточного борта ок. 8 м (в настоящее время западная стена рухнула). Таким образом, диа­метр сооружения не менее 12 м. Толщина стены толоса — ок. 0,95 м. С внешней стороны к стене примы­кал ряд ям (№ 10, 5, 6, 7), заполнен­ных такой же серо-желтой глиной.185Протома Деметры. Терракота. V в. до и. э.что и материал для кирпичей. Их размеры, расположение и заполне­ние позволяют предположить их одновременность с округлой стеной, а также более четко очертить внеш­нюю северную границу. Кроме того, внешняя граница ограничивается полосой толщиной до 0,2 м, кото­рую можно предположительно опре­делить как сырцовые кирпичи по­ставленные на ребро. С внутренней северной стороны толоса располо­жено сооружение квадратной фор­мы размерами 1 х 1 м из сырцовых кирпичей, поставленных на ребро. Внутри выявлены угольки, зола и 7 лежащих друг на друге ракушек. Мы трактуем данное сооружение как эсхару, расположенную при входе в голос. Стенки эсхары разрушены упавшими стенами толоса, что до­вольно хорошо видно в профиле.

'Голос погиб в пожаре, связанном с военными действиями. В пользу такой грактовки события говорит на­личие железных и бронзовых стрел, часть которых обнаружена воткнуты­ми в сырцовые стены. Гибель соору­жения приходится на 2-ю четверть

V в. до н. э. В слое разгрома встрече­ны фрагменты хиосских пухлогорлых амфор (Абрамов, 1993, с. 27, ІГ-1.2, 2,6, 2,9), а также развал ионийского полосатого килика, серебряная пан- тикапейская монета (Зограф, 1951, табл. XXXIX, № 12 (15?)), фрагмен­ты чернофигурной керамики конца

VI -2 четверти V в. до н. э. Сложнее определить время постройки толоса. Наиболее ранний слой на данном участке датируется 3-й четвертью — концом VI в. до н. э. С ним связано функционирование сырцового зда­ния, от которого сохранилась одна стена шириной 0,95 м. располо­женная по оси запад восток. Стена толоса перекрывает стену этого со­оружения^). Уточнить датировку помогает изучение ям, расположен­ных вдоль западной стены толоса (№ 10, 5, 6, 7). Как уже отмечалось, они, видимо, взаимосвязаны с соору­жением I (толос). При выборке ям не было встречено ни одного фраг­мента керамики позже конца VI— начала V в. до н. э. В основном это фрагменты эолийских красноглиня­ных. клазоменских, реже — амфор на сложнопрофилированном кольцевом поддоне (Абрамов, 1993, с. 27—31, № 2,28, 2,30, 2,22, 2,23, 2.27, 2,34 и г. д.). Видимо, на основании дати­ровки заполнения этих ям, мы мо­жем сузить дату строительства толоса до конца VI—начала V в. до и. э.

Округлая форма зданий (голос) чрезвычайно редка в античном ми­ре. Па Боспоре их теперь известно три (вместе с нашим): толос элли­нистического времени в районе пос. «за Родину» («Таманский толос») и позднеархаический голос на акро­поле Пантикапея (Толстиков, 1992, с. 63 70; Толстиков, Журавлев. Лом- тадзе, 2002, с. 43 49). Исследуемое нами здание сопоставимо с панти- капейским по размерам (диаметр, ширина фундамента), хотя, вероят­но, было менее крупным. Постройки такого рода обычно были храмами либо общественными зданиями.

К северу от толоса в 2002 г. было выявлено сооружение 2 располо­женное по оси запад (с небольшим отклонением к северу) - восток. Это остатки сырцовой стены с развалом сырцов, расположенных к северу от186А А. Завойкин, Н, И, Сударев Поселение и святилище «Береговой 4»нее. Видны некоторые из кирпичей этого развала (размером 0,5 х 0,4 м). Четко были видны сырцы, стоявшие на ребре (?), расположенные с южной стороны стены. Их толщина — 0,2 м. Общая длина стены — 4,8 м, пред­положительная толщина — 0,85 м. Датируется данное сооружение 3 чет­вертью - 2 половиной VI в. до н. э. Стена объекта 2 перекрывается сте­ной толоса. Почти параллельно сте­не сооружения 2 располагается стена сооружения 3, длиной 3,5 м и шири­ной 0,5 м. К ней с востока и запада под прямым углом примыкают стены такой же ширины. Длина западной стены 1,9 м (частично выходит на кв. 9, где ее продолжение не обнару­жено). Восточная стена сооружения 3 имеет размытые очертания дли­ной ок. 1 м (уходит под северный борт на кв. 10, который на данном уровне пока не раскапывался).

К северу от данного участка, на расстоянии 20 м в обрезе обры­ва обнаружены следующие объекты. В обрезе борта съехавшей осыпи — остатки хозяйственной ямы, запол­ненной золой, редкими фрагмента­ми керамики; в ней обильно пред­ставлены фрагменты печины и круп­ные куски шлака. Предположительно заполнение можно интерпретиро­вать как остатки сброса керамичес­кой печи.

В 0,5 м к югу от ямы, в обрезе обрыва обнаружены остатки заглуб­ленного в материк помещения («по­луземлянка»). Его длина (сохранив­шаяся) — 3,5 м, ширина — 1,5-2 м.

Ясно читались несколько уровней заполнения (в нем — зола, фраг­менты керамики, большое количест­во шлаков, аналогичных заполнению предыдущей ямы). Дата заполне­ния (одновременного, в пользу чего говорит находка фрагментов от од­ной миски в обоих ямах) — поздний эллинизм. Время их сооружения осталось неясным. В донной части ямы найдена монета IIIв. дон. э. В заполнении «полуземлянки» встрече­на керамика конца VI-1/2-й трети V в. до н. э. (интересно, что в нижней части она встречается чаще). Однако состояние обоих исследованных объ­ектов таково, что более точных выво­дов о времени их сооружения сделать не удалось.

Севернее описанных сооружений в 2004 г. выявлен некрополь. Вслед за «счастливчиками», на участке дли­ной 300 м вдоль обрыва были досле­дованы остатки не менее 5 погребе­ний. Встречены кости, в том числе фаланга пальца с окислами бронзы. Найденные кости принадлежат мо­лодой и старой женщинам, ребенку и подростку и, вероятно, мужчине. Некрополь предположительно дати­руется VI —IV БВ. до н. э.

Если суммировать вышеизло­женное, можно предположительно реконструировать историю данного участка. Первые поселенцы появи­лись на здесь в VI веке дон.э., не позже его второй половины, а воз­можно уже во второй четверти²⁸. Во 2-й половине VI века дон.э. строится сооружение 2 и, возможно, сооружение 3. В конце VI в. до н. э. на этом месте строится круглое зда­ние — толос. Его жизнедеятельность продолжается до 2-й четверти Vb. дон.э., в пользу этого говорят обильные находки этого времени. Во 2-й четверти V Б. до н. э. толос гибнет. С его гибелью связаны следы горения и находки бронзовых стрел, в том числе и воткнутых в сырец. Находок 2-й половины V в. до н. э. крайне немного, хотя они и присут­ствуют. Вероятно, б последней чет­верти V в. до н. э. на этой территории начинает функционировать здание 10, погибшее в пожаре в 20-е годы IV в. до н. э. Позже здесь образуется свалка (зольник?), просущество­вавшая до III в. до н. э. Следующий период связан с функционирова­нием на данном участке эллини­стической усадьбы и датируется II- 1 половиной I в. до н. э. Материалов после 1-Й ПОЛОВИНЫ ІВ.дон. э. не встречено.

Обнаруженные материалы позво­ляют по-новому взглянуть не только на статус памятника, но и на некото­рые вопросы ранней истории Боспо- ра в целом. Комплекс данных (время основания поселения, наличие ран­него домостроительства, ордерных и общественных зданий, наличие якор­ной стоянки, некрополя ит. д.) поз­воляет предположить, ЧТО Б раннее время данное поселение было са­мостоятельной, неизвестной нам из письменных источников, апойкией, в более позднее время, вероятно, ут­ратившей первоначальный статус.[1]в виде концентрической косой насечки и с круглым налепом у рожка, конца Н-Ш вв. н. э. (Сорочан, 1982; Chrzanovski, Zhuravlev, 1997, р. 133-140); бронзовая монета 47-30гг. дон.э. (Зограф, 1951, табл. XLIV 9).

⁵ Подчеркнем, что в разработке хронологических критериев данного памятника имеется целый ряд специфических слож­ностей, обусловленных как особенностями страти граф ии, так и тем обстоятельством, что некоторые категории вещей на святилище использовались нередко не по прямому (первично­му) их назначению. Поэтому такие традиционные датирующие находки, как, например, амфорные фрагменты в контексте святилища зачастую далеко по времени отстоят от периода187Часть II. Античные и скифо-сарматские древностипроизводства и бытования аналогичных тарных сосудов. Рас­смотрению проблем хронологии памятника специально посвя­щена заметка (Завойкин, 2005а).

⁶ Лишь в одном комплексе, открытом в 2000 г. хорошо сохра­нились крупные древесные угли. В 2002 и 2004 гг. в северо- западном углу святилища была открыта серия компактно рас­положенных ям, заполненных древесным углем и золой. Не исключено, что в них собирались остатки горения (еще горя­чими) со всего священного участка. Впрочем, следы сильного огня в некоторых ямах указывают на то, что сожжение прово­дилось и на месте, в самих ямах.

⁷ Исключая один случай, когда в кострище обнаружены каль­цинированные молочные зубы поросенка.

⁸ Символика цифр (и соотношения размеров) здесь доста­точно прозрачна: Деметра —Кора/Персефона-Аид (Плутос) (Завойкин, 2002; 2003, рис. I, II).

⁹ Кольцевидный предмет с «множеством маленьких чаше­чек, которые наполнялись разнообразными фруктами, вином и маслом. В центре его была лампа [едва ли в нашем слу­чае — А. 3 ]. Во время Элевсинских мистерий женщины несли эти керносы на голове». Керносы использовались и во время панспермий, когда в их вместилища клали плоды но­вого урожая (виноград, зерно, вино, масло) (Нильссон, 1998, с. 43-44).

¹⁰ Терракоты Северного Причерноморья // САИ. Г1-11, табл. 44:1, 5.

¹¹ Многочисленные аналогии нашим материалам находим среди находок из нимфейского святилища Деметры V— II вв. до н. э. (Худяк, 1945, с. 158-162, табл. XV.l-XVI.l, ХХ.1, XXI. 1-2) и на Майской горе (Марченко, 1962; 1963; 1974).

¹² Следует упомянуть и верхнюю часть фигурного сосуда в виде головы самого ли Вакха или кого-то из членов его фиаса, а также голову статуэтки «Силена*.

¹³ Новый импульс в развитии культа Диониса в Причерно­морье в 1-й половине I в. до н.э. обусловлено вхождением этих территорий в Понтийскую державу Митридата VI Евпа- тора Диониса.

¹⁴ Помимо бронзовых стоит отдельно упомянуть находки мас­сивных железных колец, едва ли являвшихся собственно укра­шением (не связаны ли эти вещи с культом кабиров? — см. Новосадский, 1891, с. 98).

¹⁵ Все найдены в 1987-88 гг. в верхнем горизонте, по типам относятся к IV-III вв. до и. э.

¹⁶ По-видимому, особое значение придавалось тому, что кам­ни эти представляли собой слюдянистую породу. Некоторые из них сохранили следы воздействия огня. Не исключено, что сверкающая на солнце плоская поверхность камней символи­зировала воду, уместную в «колодце Деметры».

¹⁷ Такого рода керамические медальоны встречаются в погре­бальных комплексах (чаще — изображение горгоны Медузы — см. например, Грач, 1999, с. 56—58, рис. 19, табл. 46: 12 — 13). См также: «голова Афины* на керамическом медальоне, Шкорпил, 1904, с. 79, рис. 2 — погреб. № 2, IV-III вв. до и. э.

¹⁸ С формальной стороны, и сам этот объект (4.2) следует датировать тем же временем.

¹⁹ Трасса этого отрезка параллельна отрезку стены, примыка­ющей к восточному углу.

²⁰ Сохранность кирпича очень плохая: на просохшей зачищен­ной поверхности с трудом уловимы его следы. Состав кирпи­ча иной, чем в кладке стены (отсутствует камка). Сохранная высота не превышает 1-2см.

²¹ Трудно сказать, остатки ли это какого-то перекрытия, или же прослойка, образовавшаяся при размыве самана осадками.

²² Ср. (Худяк, 1945, табл. ХХ.1, с. 162): «Около одной из заго­родок стоял опрокинутый кверху дном большой глиняный светильник формы усеченного конуса».

²³ На уровне подошвы кладки, 0,30 м севернее ее края бьиа сделана парная находка богинь, восседающих на тронах.

²⁴ Этот же прием использован при сооружении ступенчатого алтаря. Вероятно, сделанные из материковой глины и лесса блоки просто смачивались при укладке и образовывали мо­нолит. По причине отсутствия швов-промазок такие кладки читаются чрезвычайно плохо: они различимы в плане при пе­ресыхании, но совершенно не видны в свежем вертикальном разрезе.

²⁵ На схеме представлен план северной части памятника на 2004 г. К этому времени вся западная часть раскопов с соору­жениями обрушилась. Полное издание данного комплекса планируется.

²⁶ По нашему мнению, к посвятительным можно отнести большее количество граффити, в данном же случае, мы гово­рим о тех, интерпретация которых в этом качестве наиболее вероятна.

²⁶ Определение клейм из раскопок 2004 г. сделал В. И. Кац, которому авторы выражают свою искреннюю благодарность. ²⁶ По мнению В. Д. Кузнецова, некоторые находки могут да­тироваться именно этим временем. Приносим ему благодар­ность за любезную консультацию.