Новгородское городище — новые этапы исследований

В 1901 г. на Городище были про­ведены первые археологические ра­боты, имевшие целью, прежде всего, поиски вислых свинцовых печатей. Эпизодически исследования велись на поселении и в дальнейшем, но только в 1975 г. Новгородской обла­стной экспедицией ЛОНА АН СССР (ныне ИИМК РАН) началось пла­номерное изучение памятника (Но­сов, 1990, с. 7 20). За прошедшие годы был накоплен огромный фак­тический материал о стратиграфии, планиграфии, хронологии и матери­альной культуре поселения (Носов, Горюнова. Плохов, 2005) (рис. 2). Сейчас стало общепризнанным рас­сматривать Городище как древней­ший военно-административный и торгово-ремесленный центр в истоке Волхова, оценивать его как непо­средственный предшественник Ве­ликого Новгорода, хотя не исклю­чено, что оно само и являлось тем древнейшим Новым городом времен первых русских князей, упоминае­мым на страницах летописей (Носов, 1995, с.

По мере накопления данных о материальной культуре из древней­ших слоев Рюрикова городища все более явственной становилось ее от­личие от культуры, фиксируемой на

самых ранних из исследованных уча­стков собственно Новгорода (Нерев- ский и Троицкий раскопы), прежде всего, по числу находок общебалтий­ских и скандинавских типов (Но­сов, 1990, с. 147- 169; Янссон, 1999, с. 18-38; Хвощинская, 1999, с. 39- 50). Последние встречаются и на тер­ритории города, но в несопоставимо меньшем количестве, чем на Горо­дище, хотя их число в результате но­вых раскопок медленно пополняется. Г1и о какой «северной вуали» в куль­туре горожан говорить не приходит­ся. Комментируя очевидные отличия Рюрикова городища и Новгорода в рассматриваемом отношении, следу­ет' учитывать два обстоятельства. Во- первых, отчасти эти различия связа­ны с хронологией. Если на Рюрико­вом городище зафиксированы слои второй половины IX X в. и можно предполагать наличие более ранних, то на территории собственно Новго­рода слои Хв., когда скандинавское влияние на Руси наиболее ярко про­являлось в материальной культуре, представлены лишь на нескольких раскопах, причем относятся они пре­имущественно ко второй половине - концу Хв. Во-вторых, в городе нор­манны, видимо, селились и останав­ливались не повсеместно, а в опреде-

349

Рис. 1. Вид на Новгородское городище с колокольни Юрьева монастыря (справа церковь Спаса Преображения на Нередіще, XII в., слева развалины церкви Благовещения на Городище. XIV в.).

ленных кварталах и дворах, а поэто­му в дальнейшем картина, наблюдае­мая сейчас, может быть справедлива не для всех его частей (Носов, 1990, с. 163).

Однако, даже принимая эти ого­ворки, различия Рюрикова городища и Новгорода по числу скандинавских находок слишком велики (рис. 3—5). Они несомненно объясняются, в пер­вую очередь, разным социально-эко­номическим характером поселений, сменивших друг друга.

Сейчас ни у кого не вызывает сомнений, что по имеющимся архео­логическим материалам Рюриково городище предшествовало Новгоро­ду, и городок в истоке Волхова в сравнении с поселками на его обоих берегах ниже по течению реки, где находился торг, епископский центр и первые христианские храмы, типо­логически отражают явления разных исторических эпох. Убеждение в ве­дущей роли Городища в районе исто­ка Волхова в IX—X вв. опирается на выгоды его топографического распо­ложения (первый холм на острове при входе в Волхов из Ильменя при раздвоении реки на рукава, т. е. «за­пирающий» исток реки), хронологию слоев, облик материальной культуры и то значимое место, которое зани­мало Городище в политической жиз­ни Новгорода уже в собственно древ­нерусское время, оставаясь княже­ской резиденцией. Это подкрепляет­ся открытием в последние годы на поселении мощных дерево-земляных укреплений.

За последние пятнадцать лет сде­лан ряд интересных общих наблюде-350Е. II. Носов Новгородское городище — новые этапы исследованииний и получен разнообразный архео­логический материал для более пол­ного понимания этого памятника.

Одним из важнейших выводов ра­бот прежних лет был тог, что в древ­ности поселение делилось на две части. Одна из них занимала собст­венно возвышенность, вторая низ­менный мыс, через который в 1797 1802 гг. был прорыт канал, назван­ный по имени новгородского гене­рал-губернатора Сиверсовым. Холм был сложен песчанистым и суглини­стым грунтом, а мыс, как и прилега­ющая пойма, - коричневой глиной. На самом высоком месте была пост­роена церковь Благовещения. Пере­пад высот между центром возвышен­ности и мысом достигал почти Юм. Мыс и холм в южной части послед­него разделяла ложбина — естествен­ная протока, которыми во множе­стве пронизана местность в истоке р. Волхов. Ложбина имела направле­ние с северо-востока на юго-запад,

Рис. 2. Топографический план Новгородского городища.

что полностью соответствует конту­рам холма, понижаясь и расширяясь в сторону Волхова. Ее ширина до­стигала 15 м.

Раскопки на месте ложбины по­казали, что в ней накопился самый мощный на всем Городище культур­ный слой, достигавший толщины 6 м.

причем вся его нижняя половина содержала органические остатки и относилась к начальному периоду существования поселения (рис. 6). В древности она была углублена и пре­вращена в небольшой ров, вошедший в систему оборонительных конст­рукций поселения. Культурный слой, накопившийся в нижней части рва, имел аморфную структуру и пред­ставлял собой мешаную коричневую и серую (сизую) глину, слои супеси и песка с включениями гумуса, древес-351Часть IV. Средневековая Русь

Рис. 3. Скандинавские находки с Новгородского городища.

1. Напершие в виде морды дракона; 2. Накладка конской сбруи; 3. Фигурка валькирии.

ных остатков и редких находок. Он отложился во время постоянных за­топлений, размывания и оползания его склонов, что подтвердили иссле­дования палеоботаников.

Крайне интересным моментом явилось то, что в этих явно переме­шанных слоях были расчищены ду­бовые бревна, чурки и колья, многие из которых имели следы обработки. Диаметр большинства из них 10 15см. Выделялось значительное ко­личество дубовых (часто пеошкурен- ных) колов длиной 1,5-2 м, один конец которых заострен, а на проти­воположном, в 0,15-0,25 м от конца, сделаны врубки-чашки длиной 0,15 0,22 м и глубиной 4-5 см (у неко­торых колов места врубок стесаны). На ряде жердей, концы которых не заострены, также вырублено по од­ной, а иногда и по две чашки в раз­ных местах.

Все эти остатки дерева лежали в беспорядке на различной глуби­не. Можно было лишь отметить для большинства из них общий наклон, соответствующий падению склона холма с северо-запада на юго-восток, а для меньшей части наклон, соот­ветствующий понижению дна рва с северо-востока на юго-запад, к Вол­хову.

В последующие годы раскопки проводились на других участках Рю­рикова городища. В 1987 1989 гг. к юго-востоку от церкви Благовеще­ния был зафиксирован ров, контуры которого отразились и на характе­ре горизонталей общего топографи­ческого плана Городища. Судя по ра­диоуглеродному анализу, его заплы-352Е. II. Носов Новгородское городище — новые этапы исследованийванне шло уже в конце IX первой половине X в., а сооружен он был еще раньше. Это позволило высказать мысль, что ров. открытый в высокой части холма, и ров на месте ложбины при переходе от холма к мысу взаи­мосвязаны и входили в единую систе­му оборонительных сооружений (Но­сов, 1990, с. 152 — 153; Носов, Горю­нова, Плохов, 2005, с. 48-50).

В 1998 г., учитывая уникальную сохранность древних органических остатков при переходе от холма к мысу, было решено возобновить здесь раскопки и вести их, непо­средственно следуя обнаруженному в 1977 1979 гг. рву, продвигаясь по­степенно к северу и северо-восто­ку от изученного участка. Тем са­мым мы должны были получить дополнительные материалы о слоях с органикой IX самого начала Хв., каких на территории собственно Новгорода до сих пор не найдено, и одновременно ответить на вопрос о характере первых дубовых укреп­лений Городища. Достаточно трудо­емкие раскопки с полной промыв­кой культурных слоев шли в 1998 1999 гг. В 2000 г. на склоне рва было обнаружено пять дубовых клетей с поперечными плахами и вбитыми между ними колами. Все они, хотя еще и сохраняли определенный по­рядок, лежали не in situ, а сползли по склону (рис. 7). В 2001 г. было продолжено снятие мощных сугли­нистых и песчаных отложений с отдельными включениями дубовых бревен и колов, явно находившихся во вторичном залегании. Наконец, летние месяцы 2002 и 2003 гг. выда­лись на редкость сухими, уровень воды в реках Приильменья и в са­мом озере понизился, и нам впер­вые за многие годы удалось опус­титься на площади раскопа даже ниже уровня воды в Волхове в лет­нюю межень и спокойно исследовать самое основание рва. Здесь и были расположены находившиеся in situ деревянные дубовые конструкции. Общая картина, по крупицам соби­равшаяся годами, стала складывать­ся воедино.

Рис. 4. Скандинавские находки с Новгородского городища.

1. Равноплечная фибула; 2. Наконечник ножен меча; 3. Подковообразная фибула; 4. Круглая фибула; 5. Навершие иглы кольцевидной булавки.

Было установлено, что изначаль­но городищенский холм в его мы- совой части имел такой же пологий склон, как и с других его сторон. Его нынешняя крутизна оказалась не более, чем результатом позднейших нарушений. У самого основания хол­ма расчищены остатки двух рядов деревянных конструкций. Внутрен­ний ряд представлял собой грехстен- ные дубовые срубы, незамкнутые со стороны холма (если бы имелось четвертое бревно — можно было бы говорить о клетях). Длина их внеш­них стен составляла до 4 м. Ширину их не везде достоверно удалось про­следить, поскольку бревна боковых стен, упиравшиеся в песчаный ма­териковый склон, сохранились пло­хо. Перед рядом трехстенных срубов расчищены остатки второй, внешней полосы деревянных конструкций. Она сохранилась значительно хуже, т. к. ее наружная, обращенная ко рву сторона, оказалась на исследо­ванном участке еще в древности пол­ностью разрушена. От нее уцелели ряды поперечных стенок, находив-353Часть IV. Средневековая Русь

Рис. 5. Новгородское городите. Роговый односторонний гребень фризского тина из слоев Хв. Длина 19,1 см.шиеся в 1-2 м друг от друга. Дли­на их составляла не менее 3 м. Воз­можно, внешняя полоса деревянных конструкций представляла собой ус­ложненный вариант срубов внутрен­него ряда. Эти конструкции под­нимались рядами вверх на высоту не менее 4 м. Срубы, как и прост­ранство между ними, были заполне­ны красноватой супесью. Тем самым площадь холма в южном направле­нии была значительно увеличена, а сама поселенческая площадка оказа­лась защищенной со стороны Иль­меня мощной дерево-земляной кон­струкцией, своеобразным вертикаль­ным деревянным панцирем, засы­панным изнутри грунтом. Возможно, частично дерево-земляная конструк­ция несколько возвышалась и над площадкой, а по ее краю мог идти, к примеру, деревянный тын. Перед этим дубовым сооружением ложби­на была углублена, образовав защит­ный ров.

В прямом смысле обычным обо­ронительным валом это сооружение назвать нельзя, прежде всего пото­му, что оно стало возводиться не по краю более высокой части холма, что было бы вполне естественным, а от самого его подножия, тем самым, поднимая данный участок в первую очередь до уровня площадки, а не над ней. Вместе с тем очевидность грандиозности проведенных в древ­ности работ не оставляет сомнений в той значительной роли, которую придавали данному сооружению жи­тели поселения. На мой взгляд, стро­ители конструкции поставили перед собой двойную, а до некоторой сте­пени и тройную задачу. Во-первых, несомненно, была усилена оборона поселения — вместо пологого склона появилась мощная деревянная стена высотой не менее 4 м. Во-вторых, оказалась увеличенной площадь ци­тадели. В третьих, описанная кон­струкция служила и как гидротех­ническая защита холма. Последний факт нельзя недооценивать, и он свя­зан с сугубо природными особенно­стями истока Волхова и Ильменя.

Дело в том, что Ильмень, явля­ясь мелководным водоемом со сред­ними глубинами 3-5 м, ежегодно во второй половине апреля значитель­но разливается, затопляя обшир­ные пойменные территории, уровень воды поднимается на 3—4 м, а в отдельные годы — на 6—8 м. Вся эта огромная масса воды, собираемая Метой, Полой, Ловатыо, Шелоныо и многими более мелкими реками, устремляется к единственному вы­ходу — к Волхову. Первым холмом, который встречал этот весенний напор водной стихии, был городи- щенский холм. Усиливаемый «ше- лоником» — юго-западным ветром, господствующим здесь и разгоняв­шим высокую волну, этот напор особенно усиливался. Напомню, что весь тот титанический труд, затра­ченный на строительство вручную Сиверсова и Маловишерского кана­лов в XIXв., служил именно тому, чтобы избежать этого юго-западного напора ильменских вод.

В связи с этим хочу обратить внимание на инженерное решение, предложенное для защиты данно­го участка городищенского холма при строительстве Сиверсова канала. Канал был прорыт через мысовую часть возвышенности, практически там, где находилась древняя ложби­на, подправленная для сооружения рва. При строительстве ширина ка­нала достигала 16—24 м. Его север­ный берег там, где канал выходил к Волхову, то есть мыс, был укреп­лен выкладкой из мощных валунов и забитыми дубовыми сваями (сей­час сохранились отдельные сваи и каменная кладка на протяжении 40 50 м). Единственной целью этого сооружения являлось сохранение возвышенности от размыва во вре­мя весеннего движения воды из Ильменя. Действительно, это спасло ситуацию и. хотя сейчас ширина Си­версова канала достигает 90-100 м (в 20-е гг. XX в. 70 м), его рас­ширение произошло за счет южного берега, где никаких укреплений не устраивалось. Практический смысл в подобной защите городищенского мыса, несомненно, был. В 1922 г. на­блюдался особенно высокий паво-354Е. Н. Носов Новгородское городище — новые этапы исследованийдок на Ильмене. Вода поднялась на 8 м. По свидетельству городищен- ских старожилов, напор воды был столь угрожающ, что все жители де­ревни, где насчитывалось около 30 домов, на подводах возили камни, кирпичи, грунт и сваливали под от­кос к укреплениям канала, о кото­рые в неистовстве, подгоняемая юго- западным ветром, билась ильмен­ская волна. По существу, древний «дубовый панцирь» IX в. и каменно­дубовая зашита Городища начала XIX в., располагаясь в одном и том же месте, частично выполняли ана­логичные функции.

Однако древняя дубово-земля­ная конструкция, хотя и потребова­ла столь значительных строитель­ных усилий, при всей своей внеш­ней грандиозности была возведена реально на песке у склона холма и не устояла под напором стихии. При ежегодных подъемах воды основание сооружения было подмыто. Завали­ваясь в сторону рва, оно поползло вниз по склону, а его остатки ока­зались перемешанными с грунтом и замыты при последующих подъемах воды. На рубеже IX—X вв. гранди­озное оборонительное и гидротех­ническое сооружение прекратило свое существование и больше не во­зобновлялось. Напрашивается мысль о том, что строители оборонитель­ной стены Городища оказались не­достаточно знакомыми с природны­ми особенностями Ильменя и за их плечами не было опыта многолетних наблюдений. Крупные подъемы во­ды, как мы знаем сейчас, после нача­ла регулярных измерений, разделя­ют десятилетия. В меньшей степени представляется возможным предпо­ложить, что такой опыт у строите­лей был, но за какие-то несколько десятков лет характер водного режи­ма озера столь резко изменился, что вызвал катастрофические подтопле­ния, тем более если учитывать столь значительный разброс в высоте по­ловодий в разные годы — от 3 до 8 м.

Дерево-земляные укрепления Рю­рикова городища являются на тер­ритории Древней Руси одними из

Рис. 6. Новгородское городище. Раскопки заполнения древнего рва на месте лож­бины, разделявшей мыеовую и возвышенную части холма.

Рис. 7. Новгородское городище. Общий вид раскопа с дубовыми конструкциями.

древнейших сооружений подобного рода и имеют исключительную важ­ность для изучения истории ста­новления традиций древнерусского крепостного строительства. Прямых аналогий им мы пока не знаем, хотя отдельные элементы внутривальных деревянных конструкций известны в валах древнерусских городов Подне­провья. западнославянских городищ территории современной Польши и Германии, в Ютландии (трехстенные срубы ранней части Датского вала).

Самым примечательным является то, что у нас не было примеров с тер­ритории Древней Руси, чтобы дере­вянная оборонительная стена возво­дилась от подножия возвышенности, а не на ней. Можно ли свести ис­пользование подобного инженерного приема исключительно к уникаль­ному водному характеру оз. Ильмень, хотя мы и показали, что смысл в данном случае применения такого решения несомненно был? Факты того, что укрепления средневековых355Часть IV. Средневековая Русь

Рис. 9. Берестяная грамота № I с Новгородского городища (№ 950 по общей нумерации грамот Новгорода).поселений, располагавшихся в под­верженных затоплениям местностях, особенно на речных островах, име­ли двоякую функцию и были за­щитой не только от врагов, но и от стихийных бедствий, не раз отмечали исследователи (Гензель, 1959, с. 91 92; Загорульский, 1982, с. 156).

Аналогия нашим конструкциям появилась весьма неожиданно. Осе­нью 2004 г. киевским исследовате­лем. В. К. Козюбой на основе ана­лиза архивных материалов раскопок, и прежде всего, Д. В. Милеева, было показано, что последним в 1908 1911 гг. была открыта сложная «пе­рекладная» деревянная конструкция во рву, окружавшем детинец древ­него Киева. Многоярусное дубовое сооружение поднималось от уступа в нижней части рва до площадки де­тинца, а, возможно, и выше, но само­го вала не сохранилось. Определен­но зафиксировано 12 ярусов конст­рукции. Интересно, что по реконст­рукции Д. В. Козюбы лаги нижних ярусов стены выступали дальше, чем верхние, то есть стена была как бы двухчастной. По мнению автора, ста­рокиевское городище было сооруже­но в VHI в. или на рубеже VIII- IX вв. (Козюба, 2004, с. 139 - 152). Автор не был знаком с неопублико­ванными материалами по Рюрикову городищу, тем поразительнее сход­ство установленных им принципов инженерного решения возведения укреплений. В конце I тыс. н. э. од­новременно в двух главных центрах Руси Киеве и Новгороде (Городи­ще) был использован аналогичный инженерный прием строительство оборонительных стен от основания рвов или холмов. Причины этого,

очевидно, были разные. На Городи­ще это было обусловлено, во мно­гом, природным характером мест­ности и водным режимом Ильме­ня, в Киеве, на мой взгляд, — жела­нием придать дополнительную от­весную преграду перед оборонитель­ным валом крепости. Правда, не ясно, была ли стена во рву возведе­на изначально при строительстве ук­реплений или уже на определенном этапе их существования, однако, су­дя по находкам лепной керамики в заполнении рва, эта было, видимо, в IX в. При некоторых отличиях в конструкциях, полагаю, что фикса­ция применения аналогичного инже­нерного решения в главных центрах формирования восточнославянекой государственности говорит о сходных тенденциях в развитии оборонного зодчества внутри славянского мира.

356

Е. Н. Носов Новгородское городище — новые этапы исследований

Рис. 10. Новгородское городище. Основание деревянной постройки XII в.

После проведения нами первых работ на Городище было установлено наличие в мысовой части памятни­ка слоев с органическими остатками, относящимися к начальному перио­ду его существования. II. Б. Черных в Лаборатории дендрохронологии ИА АН СССР была определена неболь­шая серия дендрохронологических дат, охватывающих время от конца IX в. до середины X в. Однако в на­пластованиях древнерусского и по­следующего времени органических остатков на Городище нет. Это свя­зано с тем, что на самом песчаном холме никакой увлажненности, спо­собствующей консервации органики, не было, а в мысовой части только самые нижние слои конца I тыс. н. э., залегавшие на глине, сохранили ор­ганику, а слои, находящиеся выше, сохранились лишь в виде гумуса. Все эго значительно снижало инфор­мативные возможности получаемого археологического материала. В са­мые последние годы, при новых рас­копках верхней части заполнения за­плывшего рва, впервые удалось рас­крыть слои конца XI—начала XII в. с органикой и получить около де­сяти дендрохронологических дати­ровок: 1081, 1095, 1097, 1102, 1106 гг. и др. (определения О. А. Тарабарди- ной в Лаборатории дендрохроноло­гии Новгородского центра по орга­низации археологических исследова­ний при Новгородском государствен­ном объединенном музее-заповедни­ке). Это сразу привело к неожидан­ным для нас новым открытиям.

19 июля 2003 г. на Городище была найдена первая берестяная грамота (по обшей нумерации грамот Новго­рода она получила № 950 = Городи­ще № 1). Это явилось полной неожи­данностью для нас, поскольку слои с органикой древнерусского времени никогда в пределы раскопов не попа­дали, хотя различные писала, естест­венно, встречались среди многочис­ленного материала. Грамота проис­ходит из слоя, который хорошо да­тируется дендрохронологически. Она обнаружена всего лишь в 3 м по го­ризонтали и немного выше бревна с дендродатой 1099 г. и бревна с ден­дродатой 1105 г. Это фрагмент пись­ма, написанного на обеих сторонах берестяного листа (рис. 9). Связный перевод из-за утраты левой части не­возможен, но фрагменты текста не­сут определенную информацию (ком­ментарий В. Л. Янина и А. А. За­лизняка). Отрезок ... (ц) оу — воз­можно, конец наименования адре­сата. Это могло быть, в частности, къ отьцоу. Далее сказано: «Дал бы (ты (? ] князю...». После разрыва: «А поп тебя просил». На обороте: «...сенник продай; а что тебе за него... (возможно: Х-ом уже внесено [или что-то близкое по смыслу]), так это я ему возмещу...». После разрыва: «А я тебе кланяюсь. Мы у вас двоих благополучны» (т. е. у нас все в поряд­ке; букв.: мы вам двоим пребываем «поздорову»).

Что означает здесь многозначное слово сенник, из-за отсугствия кон­текста неясно; вероятно, это сено­вал или участок сенных покосов. По сторову — то же, что и по съдоро- ву (по здорову) «благополучно», «не­вредимо»; доныне сохраняется выра-357Часть IV. Средневековая Русь

Рис. 11. Свинцовые вислые актовые печати с Новгородского городища.

1. Печать князя Владимира Всеволдовича Мономаха (1073—1094 гг.); 2. Печать новгородского посадника Димитра Завидовича (1117—1117гг.); 3. Печать неизвестного князя (вторая половина XI—первая половина XII вв.); 4. Печать с изображением

княжеской тамги (XII—начало XIII в.).жение «подобру-поздорову». Неожи­данное двойственное число в конце («у вас двоих») после единственного числа («тебе кланяюсь») согласуется с гипотезой о том, что письмо ад­ресовано отцу, а в заключительной фразе сын уже имеет в виду обоих родителей. Множественное число «есмы» показывает, что в этой фразе он объединяет себя с кем-то еще - очевидно, с братьями или другими родственниками, вместе с которыми он отправился из дому для выпол­нения какого-то дела. Словоформа «сторову» — один из двух самых ран­них примеров «ст» в этом слове и единственный элемент древненов­городского диалекта в этой грамо­те; в остальном она ориентирована на надциалектные нормы (Зализняк, Носов, Янин, 2004, с. 22-23).

С слое с древнерусской органи­кой были найдены остатки различ­ных четырехугольных небольших по­строек, типичных для этого време­ни в Новгороде, некоторые с печа­ми-каменками в углах (рис. 10). Од­

нако наряду с открытием грамоты при изучении слоя было сделано еще одно принципиальное для истории Городища наблюдение. Традиционно считалось, что сотни древнерусских вислых свинцовых печатей с Горо­дища скрепляли документы княже­ского архива, что сделало Городище, по выражению В. Л. Янина, «глав­ной сфрагистической сокровищни­цей Древней Руси» (Янин, 1970, с. 6). На том же сравнительно небольшом участке, что и грамота, при разборке различных небольших срубов, была найдена представительная коллекция сфрагистических материалов XI XII вв. — около 15 свинцовых печа­тей и их заготовок (рис. 11). Среди них княжеские печати: две Владими­ра Всеволодовича Мономаха (1073 1094 гг.), Всеволода Мстиславича (1117 1136 гг.), Святослава Ольгови- ча (1136 1138, 1139-1140 гг.), Свято-

полка Мстиславича (1142 1148 гг.),

Мстислава Юрьевича (1155—1157 гг.), Ярополка Ярославича (1197 г.), пе­чать новгородского посадника Ди­

митра Завидовича (1117 1118 гг.)

идр. Находки печатей при разбор­ке ненарушенных напластований момент крайне важный для понима­ния ряда общих проблем, связанных с Городищем. Главный вывод сле­дующий: найденные печати относят­ся не к остаткам архива новгород­ских князей, разоренного в москов­ский период истории города, а хра­нились непосредственно вместе с документами в домах некоторых жи­телей Городища. Последние принад­лежали, очевидно, к высшим соци­альным слоям новгородского обще­ства. Это открывает новые перспек­тивы в общей оценке сфрагистиче­ской коллекции Городища.

В 2003 г. в верхней мысовой ча­сти Городища, на участке с неотчет­ливой стратиграфией (перекоп или воронка времен Второй мировой войны на месте ямы с древнерусской гончарной керамикой) был обнару­жен череп обезьяны. Его радиоугле­родное датирование в одной из ла­бораторий США (Beta Analytic Inc.,35 SЕ, Н, Носов Новгородское городище — новые этапы исследованийFlorida, USA) показала, что он отно­сится к периоду между 1040 и 1260 гг. (95% вероятности) или к периоду между 1160 и 1220 гг. (65% вероятности). Пересечение между средней датой по радиокарбону и ка­либровочной кривой 1180 гг. Одним словом, время жизни обезьяны при­ходится на конец XII вв. плюс минус 40—50 лет, то есть на время суще­ствования княжеской резиденции на Городище. Изучение черепа англий­скими зоологами показало, что он принадлежит взрослой женской осо­би Масаса sylvanus. Макаки данного вида в настоящее время обитают в горных районах Марокко и Алжира, а ранее были распространены в Ту­нисе и Ливии. Особь с Городища, су­дя по следам кариеса, определенное время содержалась в неволе. Одним словом, на Городище она попала из Средиземноморья и находилась при дворе одного из новгородских кня­зей. Мы не так уж много знаем о ежедневной жизни и быте русских царей, а развлечения, забавы и быт древнерусских князей нам почти во­обще неизвестны. Уникальная наход­ка с Городища приоткрывает нам одну из любопытных страниц про­шлого. Кстати, в Западной Европе в Средние века останки обезьян про­исходят только с поселений высо­кого социального статуса, что вполне соответствует находке с Городища.

Систематические раскопки на Рюриковом городище, начавшиеся 30 лет назад и ежегодно продолжа­ющиеся в охранных целях и в целях его дальнейшего изучения, несомне­нно приведут к новым интересным открытиям и пополнят наши знания о начальных веках русской истории.