Дьяковское городище Настасьино в Подмосковье

История изучения этой культуры насчитывает более 100 лет, с момен­та начала исследований эпонимного памятника — Дьякова городища.

Большая часть материалов, поз­воляющих судить о населении Волго- Окского междуречья в раннем желез­ном веке, была получена во время масштабных археологических иссле­дований, проводившихся в 1950- 1960-е годы в связи с гидротехниче­ским строительством (Можайского и Рузского гидроузлов). Раскопки Тро­ицкого, Щербинского и Кубринского городищ, проведенные на больших площадях, позволили получить пред­ставление о системе застройки жи­лой площадки на разных этапах ее существования, расположении про­изводственных комплексов, просле­дить изменения в характере матери­альной культуры древнего населения. Представительная вещевая коллек­ция из раскопок Троицкого и Щер­бинского городищ послужила осно­вой для выделения наиболее харак­терных типов керамического и веще­вого инвентаря. Итогом исследова­ний городищ дьякова типа стала пуб­ликация материалов раскопок (Древ­нее поселение в Подмосковье, 1970; Дьяковская культура, 1974), которая во многом определила современный уровень знаний о дьяковской куль­туре.

Работы тех лет проводились на высоком для своего времени уровне, однако многие вопросы, на которые исследователи ищут ответы сегодня, даже не поднимались — состояние науки не позволяло их решить.

В связи с этим материалы раско­пок дьяковских горизонтов городища Настасьино приобретают особую зна­чимость. Впервые памятник выявил М. В. Талицкий в 1936 г. ( Галицкий, 1936), затем археологи неоднократ­но посещали его с целью паспорти­зации, но только в 1999-2000 гг., в связи с планируемым строительством автотрассы¹, проведены археологиче­ские раскопки, которыми иссле­дована вся попадавшая в зону строи­тельства территория памятника об­щей площадью 3634 м². Важно от­метить, что часть вскрытой площади пришлась на периферию городища, которая крайне редко подвергается специальному изучению. За два года исследований была вскрыта поло­вина городища дьяковского времени и вся его фортификационная систе­ма. Для получения наиболее полной информации о памятнике специали­сты привлекли весь возможный ар­сенал естественнонаучных методов палинологических, археозоологиче- ских, карпологических, почвоведче­ских, геохимических; проводились металлографический и спекгральный анализ бронзы и стекла, радиоугле­родное датирование. В целях макси-

269

Рис. 1. Вид на городище Настасьино на р. Северке, раскопки 2000г.

мального сбора материала весь куль­турный слой не только перебирался вручную, но и тщательно просеивал­ся. Это позволило получить досто­верное представление о жизни насе­ления дьяковской культуры в раннем железном веке.

Памятник многослойный. Верх­ние слои датируются XIII XV вв., когда на площадке дьяковского го­родища существовала средневековая однодворная усадьба (Средневековое поселение Настасьино, 2004).

Городище Настасьино располо­жено на террасе левого берега р. Се- верка, правого притока р. Москвы, на естественном возвышении минда­левидной формы (рис. 1). Подобное расположение типично для дьяков­ских городищ. Общая площадь горо­дища составляет около 5000 м². Пе­репад высот площадки достигает 5 м, угол наклона — около 15 градусов.

Мыс, на котором располагалось городище, с запада и востока огра­ничивали балка и овраг, где. по дан­ным ландшафтных и картографиче­ских исследований, еще в XVI веке протекал ручей. Это была естествен­ная линия защиты поселения. Сле­дует отметить, что дьяковцы макси­мально использовали имеющиеся ландшафтные условия: естественные склоны мыса для придания им боль­шей крутизны были эскарпированы по всему периметру. Помимо этого вокруг городища была создана целая фортификационная система. Она бы­ла практически полностью исследо­вана археологическими работами, что до этого на подобных памятни­ках никогда не производилось. Таким образом, раскопки сплошными пло­щадями позволили во всей полноте воссоздать картину развития форти­фикации на городище дьякова типа.

До наших дней сохранились ее остатки в виде кольцевой насыпи ва­ла и двух рвов малого (внешнего) и большого (внутреннего) (рис. 2). На северо-западном участке линия рвов и вала разрывалась узким прохо­дом на городище. Внешнюю линию оборонительных укреплений создавал малый ров, протяженностью более 80 м. Его глубина в древности была не более 1 м, а форма в общих чер­тах повторяла форму большого рва, расположенного в 7 Юм к югу от него.

270

Рис. 2. Городище Настасьино. Вид на жилую площадь (1), вал (2) и ров (3) с проходом (4) на городище, раскопки 2000 г.

Большой ров и вал защищали жи­лую площадку с напольной, наиболее уязвимой, за неимением естествен­ных преград, стороны.

Насыпь вала сохранилась пло­хо. Она оплыла и была растащена многолетней распашкой, из-за чего не отражала своих древних размеров. Вероятно, первоначально ее высота составляла не менее 2 м. Скорее все­го, эта насыпь была заключена меж­ду двумя линиями деревянной обо­ронительной стены, о чем свидетель­ствуют остатки опорных колов не- сохранившейся конструкции. Насыпь вата, огороженная с двух сторон сте­нами, известна и по материалам дру­гих памятников раннего железного века (например, Дьякова городища, работы Н. А. Кренке).

Одним из важных и. несомненно, интереснейших компонентов оборо­нительной системы является для ис­следователей конструкция прохода на жилую площадку поселения. Ши­рина перемычки через большой ров составляла около 2 м. Судя по всему, въезд на городище представлял собой коридор с реконструируемой длиной прохода около К) м. Сама конструк­ция коридора могла быть выполнена как в виде стены из досок, так и в виде тына.

С двух сторон от прохода, со сто­роны площадки городища, выявле­ны два темных квадратных пятна раз­мерами около 2 х 2 м. Возможно, это остатки специальных конструк­ций (предположительно дозорных ба­шен), являвшихся составной частью развитой оборонительной системы городища. Их расположение давало возможность хорошего обзора всей напольной территории. Сооружения, вероятно, неоднократно горели.

Создание такой сложной и проду­манной системы обороны было жиз­ненной необходимостью для обита­телей городища, о чем красноречи­во свидетельствуют многочисленные наконечники костяных и железных стрел, найденные как на прилегаю-

271

Часть II. Античные и скифо-сарматские древности

Рис.

щем к проходу, гак и па сопредель­ных участках вала и жилой площад­ки городища. Некоторые постройки погибли в огне пожара. Очевидно, городище неоднократно подвергалось нападению и прекратило свое суще­ствование в результате одного из них.

Непосредственно на площадке городища открыты остатки 12 жилых построек прямоугольной формы, от­носящихся к разным этапам сущест­вования. Каких-либо специализи­рованных хозяйственных или про­изводственных сооружений на горо­дище не обнаружено. Жилые пост­ройки неоднократно подновлялись, в результате менялся уровень пола, очагов, ремонтировались и подправ­лялись стены жилищ. Анализ стра­тиграфии и планиграфии построек, вещевого и керамического комплек­сов, а также радиоуглеродное дати­рование образцов, взятых из остатков стен пос троек, позволили выявить на городище три разновременных уча­стка застройки (Энговатова, 2004).

Сохранность напластований дья­ковского времени позволила про­следить детали жилых построек. По­лы в них часто представляли собой искусственно выровненные площад­ки. Очаги выявлены в восьми пост­ройках: в пяти случаях в центральной части жилища, в трех - на расстоя­нии 30-50 см от одной из стен. В трех постройках зафиксирована гли­нобитная обмазка ближайшей к очагу стены. Все обнаруженные очаги открытого типа, по форме близки че­тырехугольным.

Многокамерные постройки (как правило, состоящие из 5 помещений) представляют собой классические «длинные дома», уже не раз описан­ные в литературе (Смирнов, 1969; 1974). Стандартную ширина пост­роек - 4,5 — 4,6 м; есть и более узкие, но не менее 3,6 м. Стандартную дли­ну сооружений вычислить сложнее: некоторые дома попали в раскопы лишь частично. Суда по полностью исследованным постройкам, их дли­

на была 17 14 м, изредка — до 9 м.

Внутренняя планировка построек «типовая»: два помещения (камеры), площадью около 20-24 м², распола­гались между меньшими по разме­ру помещениями, а общая площадь всего дома составляла в среднем 60 - 70 м².

Длинные дома дьяковской куль­туры исследователи традиционно ре­конструируют как срубные конструк­ции (Смирнов, 1974). Внимательное изучение построек на городище поз­воляет предположить использование в строительстве других конструктив­ных приемов. Столбовые ямы, за­фиксированные вдоль краев канавок.

272

А. В. Энговатова Дьяковское городище Настасьино в Подмосковье

Рис. 4. Городище Настасьино. Роговый диск с орнаментом, раскопки 1999 —2000 гг. Диаметр 10,2 см.

являются следами опорных столбов, составлявших основу стены. Кровля опиралась на эти столбы и была, ско­рее всего, двускатной, о чем свиде­тельствуют столбовые ямы, зафикси­рованные по продольной централь­ной оси построек. Смещение линии кровельных опор в некоторых пост­ройках, возможно, предполагает ис­пользование здесь кровли со смещен­ным коньком. Ямки в канавке фун­дамента говорят о сооружении стен из двойного плетня, внутреннее про­странство которого могли забутовы- вать почвой, дерном, сеном. Подоб­ные конструкции стен и жилищ из­вестны по этнографическим данным; они не могли быть долговечными и в течение своего существования не­однократно ремонтировались.

В процессе раскопок несколько раз было отмечено еще одно интерес­ное обстоятельство: местами ров го­родища срезал части домов, что сви­детельствует о кардинальном изме­нении планировки во время возведе­ния фортификаций, что, возможно, связано с переходом поселения се­лищного типа в разряд, городища. Параллели этому известны: многие дьяковские городища изначально не имели крупномасштабных укрепле­ний. Факт перекрывания культурного слоя насыпью вала зафиксировал еще В. И. Сизов на Дьяковскком горо­дище, Ю. А. Краснов отметил такую же ситуацию на Успенском городище (Сизов, 1897; Краснов, 1964).

Одним из интереснейших, но ма­лоизученных аспектов дьяковской культуры является погребальный об­ряд. До настоящего времени было известно всего два памятника, содер­жавших остатки погребальных комп­лексов, — городище у Саввино-Сто- рожевского монастыря и Березняки (Третьяков, 1941). Тем важнее погре­бения дьяковского времени, найден­ные на городище Настасьино.

В общих чертах, погребения дья­ковской культуры представляют со­бой захоронения по обряду трупо- сожжения на стороне с помещением урн в так называемый домик мерт­вых. Погребения, выявленные на го­родище Настасьино, имели вид скоп­ления кальцинированных костей (зу­бов, фрагментов черепа и длинных костей), помещенные, судя по всему, в небольшие (диаметром ок. 10 см), круглые емкости (сосуды?) из орга­нических материалов (дерева, берес­ты, кожи?). Несколько неожиданным оказалось их местоположение при входе в жилое помещение, радом с очагом. По данным стратиграфии.273Часть II. Античные и скифо-сарматские древностиэти помещения датируются послед­ней четвертью Iтыс. дон. э. — рубе­жом эр.

В дореволюционной литературе дьяковские городища называли ко­стеносными. Действительно, основ­ными находками на них являются костяные предметы, среди которых особенно многочисленны орудия и оружие. Коллекция вещевых нахо­док, собранная на городище Наста­сьино, не стала исключением. Только костяных наконечников стрел най­дено более 80 (рис. 3). Интересно, что в целом ряде случаев их фор­мы до мелких деталей повторяют ме­таллические скифские образцы. Еще В. А. Городцов при установлении хро­нологии Старшего Каширского горо­дища применял метод сравнения ме­стных костяных наконечников стрел с их вероятными скифскими бронзо­выми прототипами, хорошо извест­ными к тому времени и точно дати­рованными (Городцов, 1933).

Другой массовой категорией ко­стяного инвентаря являются так на­зываемые проколки. Среди них соб­ственно проколки и заколки — свое­образные детали одежды.

65 экземпляров целых ребер ло­шадей интерпретируются археолога­ми как струги, применявшиеся для мездрения шкур, о чем говорят ре­зультаты трасологи чес ко го анализа. К орудиям кожевенного производст­ва относятся также небольшие ножи- лощила и их заготовки. Среди дру­гих находок костяного оружия и ору­дий несколько прекрасных заполи­рованных «кинжалов», обломки чет­ко выраженных типологически долот для обработки дерева, кочедыки и своеобразные четырехзубые орудия для плетения (Бадер, 1950), а также несколько обломков гарпунов и ост­рог.

Наряду с массовыми сериями од­нотипных предметов в коллекции из раскопок Настасьино присутству­ют изделия, с полным правом от­носимые к разряду редких или даже уникальных находок. Это, в первую очередь, костяной орнаментирован­ный диск (рис. 4), найденный в чет­ких стратиграфических условиях — на полу жилой постройки, недалеко от очага. Изготовленный из осно­вания «лопаты» рога, он еще в древ­ности был расколот на несколько частей, найденных на некотором рас­стоянии друг от друга. На диске вы­резан рисунок — крест с разветвляю­щимися краями, каждый «отросток» которого заканчивается круглым уг­лублением-точкой. Орнаме нти ро ван - ные изделия на дьяковских городи­щах встречаются нечасто. Приме­чательно, что на некоторых из них присутствует аналогичный нашему стиль оформления костяных резных изделий — окончание всех вырезан­ных линий отмечается углублениями- точками (например, костяная плас­тина из Борщевского городища в верхнем течении р. Москвы; раскоп­ки X. И. Крис).

Другим, без сомнения, уникаль­ным предметом из кости является изделие, напоминающее рукоятку, — крупная трубка из диафиза плюсне­вой кости лошади с прочерченной композицией в виде стилизованных лошадей (рис. 5). Фигурки выгра­вированы на поверхности рукоятки тонким металлическим острием, по­яса точек просверлены. В верхней ча­сти рукоятки расположены три лоша­ди в профиль и два пояса точек. Еще две лошади изображены головами к центру трубочки, третья — головой к торцу изделия. В нижней части — две фигурки лошадей в профиль, голо­вами к центру трубки. Изображения лошадей предельно лаконичны, но хорошо узнаваемы. Общая дугообраз- ность вытянутых фигур лошадей с длинной узкой мордой и поднятым ухом чрезвычайно близка фигурке лошади с Дьякова городища. Сюжет изображения и материал, выбран­ный для него, связаны между собой: X. И. Крис приводит этнографиче­ские данные, когда изображение жи­вотного наносится на кость животно­го того же вида (Крис, 1995).

Из железного инвентаря особенно интересны наконечники черешковых стрел. Они не столь многочисленны, как костяные, но представлены раз­личными типами, в том числе соот­ветствующими типам наконечников из кости. Среди них ланцетовидные наконечники с раздвоенным или сде­ланным в виде «ласточкиного хвоста» («полулунным») черешком. Стрелы с «ласточкиными хвостами» хорошо известны в степных древностях, но в дьяковском мире до сих пор встреча­лись редко. На городище Настасьино получена весьма значительная серия таких форм — 25 железных и 6 костя­ных экземпляров, — количественно сравнимая с общим числом таких на­конечников, обнаруженных ранее. Плоские двушипные железные нако­нечники стрел были распространены в древностях лесной полосы, и их да­тируют первыми веками нашей эры.

Среди находок из железа необхо­димо отметить ножи особого вида — с сильно выраженной кривизной лез­вия, что позволило К. А. Смирнову охарактеризовать их как «серповид­ные» (Смирнов, 1969; 1974). Они бы­товали с Vb. дон. э. до рубежа эр. Несколько ножей «с горбатой спин­кой» из настасьинской коллекции известны с конца I тыс. до н. э. до V Б. Н. Э.

В составе коллекции имеются два топора-кельта балтского типа с уш­ком. Длина кельтов не превышает 14 см. По мнению К. А. Смирнова, кельты использовались в качестве инструментов для обработки дерева. По находкам аналогичных кельтов на Троицком городище эта категория находок датируется первыми веками нашей эры (Смирнов, 1973).

Коллекция изделий из бронзы представлена, прежде всего, ювелир­ными украшениями (рис. 6). Их на­считывается около 160, что сопоста­вимо с коллекциями Троицкого, Щербинского, Барвихинского, Се- лецкого городищ и других известных памятников дьяковской культуры. Составы коллекций этих памятников мало отличаются друг от друга ти­пологически, во всех присутствуют изделия, характер которых не менял­ся в течение столетий: разнообразные бляшки, пронизки, умбоновидные подвески, накладки, браслеты.274А. В. Энговатова Дьяковское городище Настасьино в Подмосковье

Рис. 5. Городище Настасьино. Костяная рукоятка с изображением лои/ади, раскопки 1999-2000 гг. Длина 17 см.

275Часть II. Античные и скифо-сарматские древности

Рис. 6. Городище Настасьино. Бронзовые украшения, раскопки 1999—2000 гг.Интересно, что дважды украше­ния из цветного металла были най­дены в виде скоплений (1J и 13 пред­метов). В составе одного из них была богато орнаментированная «ложка», бляшки различных видов, накладка с «хвостиком», пронизка; другое содер­жало ум бановидную подвеску, плос­кие бляшки и миниатюрные бляшки- «скорлупки».

В литературе принято мнение, что бронзовые украшения и детали кос­тюма появляются на городищах дья­ковской культуры с VII VI вв. до н. э. (материалы Старшего Каширского, Щербинского, Боршевского горо­дищ); на этом этапе они являются предметами скифского импорта или репликами южных образцов ювелир­ного искусства (Смирнов, 1991). Уве­личение количества изделий из ме­талла, расширение их ассортимента исследователи относят к рубежу на­шей эры, связывая это с влиянием Приуралья, где культура металлооб­работки находилась на очень высо­ком уровне (Смирнов, 1994).

Планиграфическое исследование находок бронзовых выплесков и ли­тейного брака с жилого участка горо­дища позволило выделить производ­ственные комплексы по обработке цветного металла непосредственно в жилых помещениях. Открытые очаги использовались для домашнего про­изводства ювелирных украшений. Для литья бронзы использовали гли­няные льячки, которых в слое горо­дища найдено 7 экземпляров.

Стеклянные изделия из дьяков­ских слоев городища Настасьино представлены в вещевой коллекции только бусами. Они немногочислен­ны, но достаточно показательны. В центральной части площадки найде­ны две синие глазчатые бусины, по­пулярные в дьяковской культуре и на синхронных Настасьину памятниках являющиеся довольно типичной на­ходкой, хотя и не очень частой. Най­денные экземпляры связываются с античным импортом и по многочис­ленным аналогиям в скифских погре­бениях имеют четкую дату (IV- III вв. до н. э.) (Алексеева. 1975).

Керамические изделия представ­лены в Настасьино большой серией характерных для дьяковской культу­ры предметов. Помимо уже упомя­нутых льячек это глиняные бусы разных форм и колоколовидные под­вески, часто относимые к категории украшений (145 экз.), грузики дьякова276А. В. Энговатова Дьяковское городище Настасьино в Подмосковье

Рис. 7. Городище Настасьино. Глиняные грузики, раскопки 1999 — 2000 гг.типа (рис. 7) (88 экз.), миниатюрные сосудики (146 экз.), «рогатые» кир­пичи. Кроме того, на городище най­дены изделия, интерпретируемые как игрушки: зооморфные орнаментиро­ванные фигурки (4 экз.), разнообраз­ные миниатюрные модели. По-види­мому, к предметам культового назна­чения относятся керамические плит­ки и фрагменты колец (?), орнамен­тированных точками, так называе­мые хлебцы и округлые керамические шарики (Смирнов, 1974). Функцио­нальное назначение некоторых пред­метов до сих пор остается неизвест­ным.

Типичной для этой культуры ран­него железного века является такая категория керамических предметов, как грузики дьякова типа. Для дати­рования памятника важно, что в На­стасьино не обнаружено характерных для поздней стадии культуры грузи­ков с выпуклым основанием; вместе с гем имеются сильно уплощенные экземпляры ранняя вариация, свя­занная со второй четвертью — сере­диной I тыс. до н. э. Часть найденных грузиков орнаментирована точками и полосами (рис. 7).

Основу любой археологической коллекции, привлекаемую для дати­рования памятников, составляет мас­совый материал. Городище Настась­ино не является исключением в этом отношении. Оно входит в круг дья­ковских поселений Оки и нижнего Москворечья и имеет типичную для этого ареала древностей керамиче­скую посуду, представленную серией более чем в 50 тыс. фрагментов толь­ко дьяковского времени. Из них пол­ностью или частично удалось восста­новить более 200 форм (рис. 8). При этом доля сосудов с сетчатой поверх­ностью составляет около 45% всего керами чес кого материала.

Среди приспособлений, исполь­зовавшихся гончарами в Настасьино, есть небольшой фрагмент костяного круглого зубчатого штампа для на­несения декора. Подобные находки нечасты. Скорее всего, большая часть орудий для работы по глине произ­водилась из дерева. При этом харак­терно, что орнаментация на настась­инской посуде встречается достаточ­но редко. И абсолютно отсутствует на памятнике лепная чернолощеная посуда, обычная для поздней стадии дьяковской культуры (IV- VI вв. н. э.). Наряду с другими последнее обсто­ятельство позволяет уверенно огра-277Часть II. Античные и скифо-сарматские древностиничить верхнюю дату существования городища II в. н. э.

В результате археологических ис­следований были выявлены важные черты жизни населения городища На­стасьино в дьяковскую эпоху. При­влечение данных палеозоологии, кар­пологии, палинологии и других есте­ственнонаучных методов позволило существенно расширить и уточнить наши представления об их повсед­невном быте, хозяйственной деятель­ности и условиях жизни.

Наибольший интерес представ­ляют результаты палеозоологических исследований, проведенных Е. Е. Ан­типиной и Л. И. Алексеевой. Ис­следованная коллекция остеологиче­ского материала поистине огромна — более 52 000 (!) костей и их фрагмен­тов.

Не менее 94% всех костей со­ставляли остатки пяти видов домаш­них животных, при доминировании свиньи. На втором месте оказалась лошадь. Без сомнения, мясо именно этих видов было основой белкового рациона жителей Настасьино. Круп­ный и мелкий рогатый скот раздели­ли третью и четвертую позиции. Ос­татки собаки составляют лишь доли процента.

Для содержания большого пого­ловья лошадей необходимо было на­личие открытых травянистых прост­ранств в виде степных участков или суходольных лугов. Именно такие ландшафты и реконструируются по данным палинологических исследо­ваний вокруг городища на период его существования. Свиньи круглогодич­но содержались прямо на поселении, без свободного выпаса даже в летнее время. Возможно, именно с их содер­жанием внутри городища связано полное отсутствие хозяйственных ям на памятнике.

Остатки диких животных состав­ляют всего около 3% среди определи­мых до видового уровня костей. Объ­ектом охоты были лось, медведь, ка­бан, куница и белка, но доминирова­ли, бесспорно, бобр и лиса. Охотни­чий промысел, очевидно, играл лишь вспомогательную роль в хозяйстве.

Земледелие, по сравнению с жи­вотноводством, было развито значи­тельно меньше. По данным карполо­гии, основной сельскохозяйственной культурой было просо, которое Б том числе шло на прокорм животным.

Малочисленность находок костей рыб заставляет сделать предположе­ние, что рыболовный промысел был далеко не ведущим в хозяйстве.

Еще одной редко реконструиру­емой чертой жизни дьяковцев явля­ется их ритуально-обрядовая деятель­ность. В Настасьино получены край­не интересные данные об использо­вании черепов лошади: несколько целых экземпляров было найдено в необычном археологическом контек­сте — у стен жилищ. На внутренней стороне одного из черепов взросло­го жеребца обнаружены следы огня. Возможно, череп служил своеобраз­ным плафоном для светильника с не­большим открытым пламенем. Веро­ятно, огонь был виден через глазни­цы, внутренние стенки которых были преднамеренно раздроблены, что не оставляет сомнений в намеренности убоя этого животного.

Одной из важнейших задач, сто­явших перед исследователями, явля­лось выяснение как можно более точ­ной даты этапов жизни на городище Настасьино. По результатам анализа вещевой коллекции установлено, что городище существовало с VI—V вв. до н. э. до рубежа I—II вв. н. э. При этом нижняя граница недостаточно чет­кая, а верхняя определяется уверен­но — она фиксируется в основном по отсутствию материальных признаков, характеризующих поздние этапы дья­ковской культуры, в первую очередь лощеной керамики. Эту дату так же подтверждает набор бронзовых укра­шений и южных импортов римского времени.

Наряду с традиционным типоло­гическим методом был применен ме­тод радиоуглеродного датирования², позволивший существенно уточнить время существования городища вооб­ще и его построек в частности. Всего радио карбо нн ому анализу было под­вергнуто 4б образцов, из них 40 — из слоев дьяковского времени. До ис­следований на городище Настасьино единственным случаем широкого при­менения радиокар бон ного датирова­ния для памятника дьяковской куль­туры была серия анализов, взятых с Дьяковского городища Н. А. Кренке (Кренке, Сулержицкий, 1988).

Рас. 7. Городище Настасьино. Керамические сосуды, раскопки 1999 — 2000 гг.

Высота 11,3; 7,5; 16; 17; 20; 22.5и 38см.

Обращение к естественнонауч­ным методам, а именно радиокар- бонному датированию, в целом под­твердило данные, полученные тради­ционными для археологии метода­ми. Так, оказалась полностью оправ­данной общая датировка памятника VI/V вв. до н. э. - І/ІІ вв. н. э.

Городище Настасьино по площа­ди, мощности культурного слоя, ко­личеству и составу находок является рядовым и небогатым по сравнению с гораздо более значительными по­селениями, такими как Боршевское, Троицкое, Дьяково. Однако хорошая сохранность нижних горизонтов и методический уровень проведенных раскопок позволяют говорить об ис­ключительной важности настасьин­ского материала для установления многих существенных моментов в развитии дьяковской культуры, в том числе традиций домостроительства и планировки поселений. На городище Настасьино зафиксирована уникаль­ная по своей сохранности и четкости планировочная структура. Именно это, вместе с результатами радиоуг­леродного датирования, послужило основой для разработки относитель­ной хронологии отдельных жилищ городища. Вещевой комплекс имел в данном случае меньшее значение, в частности из-за слабой проработки хронологической шкалы дьяковских древностей, до сих пор опирающейся на материалы всего нескольких от­дельных городищ (Троицкое, Дьяко­во, Щербинское, Кузнечики).278Часть II. Античные и скифо-сарматские древности

¹ К сожалению, многолетняя борьба со строителями по пере­носу трассы в обход памятника дала только частичный резуль­тат — трасса немного была смещена в сторону.

² Анализ проб с городища Настасьино производился в ла­боратории Геологического института РАН под руководством

Л. Д. Сулержицкого (Москва) и в лаборатории естественно­научных исследований при Институте истории материальной культуры РАН под руководством Г. И. Зайцевой (Санкт- Петербург).