Исследования средневекового Белоозера

Новый цикл полевых исследова­ний на Белоозере существенно отли­чался от традиционных археологиче­ских раскопок. Затопление и подтоп­ление большей части городища по­требовало выработки новых подхо­дов как к проведению полевых работ, так и к дальнейшей обработке полу­ченного материала (рис. 1). Опираясь на накопленный в археологии опыт исследования разрушаемых памятни­ков, в первую очередь памятни­ков эпохи камня, был разработан и успешно реализован комплекс мето­дических приемов, который позво­лил превратить собираемый материал в надежный источник новых данных по истории Белоозера. Большую роль в этом сыграло совершенствование технических приемов сбора находок и широкое использование металли­ческих сиг для промывки переот- ложенного водой культурного слоя (Захаров, 2001: 2004). В результате за 13 лет исследований удалось собрать около 14 тысяч средневековых пред­метов. В новой коллекции, благодаря ее огромным размерам, широко пред­ставлены самые разнообразные кате­гории вещей - от железных ножей и шиферных пряслиц до золотых ук­рашений, свинцовых печатей и ка­менных иконок, — дающие детальное представление практически обо всех сторонах жизни этого крупного древ­нерусского города (рис. 2, 3). Инте­ресные и важные материалы, значи­мые для понимания ранних этапов развития города, были получены при раскопках городского некрополя в 1993—1994 гг., когда удалось изучить древнейшую часть могильника, со­держащую погребальный комплекс со своеобразным обрядом кремации (Макаров и др., 2001, с.

Всесторонний компьютерный ана­лиз богатейшей вещевой коллекции, собранной в ходе новых исследова­ний, дополняя результаты раскопок Белоозера и его некрополя, позво­ляет достаточно подробно и надежно реконструировать историю становле­ния и развития города. Неменьшее значение для понимания особенно­стей градообразования и общих -зако­номерностей урбанизации северной части Руси имеют итоги интенсивных археологических изысканий в регио­не, история которых насчит ывает уже более полувека. Благодаря масштаб­ным разведочным работам, нацелен­ным на максимальное выявление археологических памятников, раскоп­кам на эталонных, узловых для по­нимания истории края поселениях и могильниках, Белоозеро на сегодняш­ний день можно включить в число наиболее полно изученных террито­рий Древней Руси (Голубева, Коч- куркина, 1991; Макаров, 1990; 1993; 1997; Шаров. Хворостова, 1996; За­харов, 1993; 1994; 1996; 2002; 2004; Макаров, Зайцева, 1999; Макаров, Захаров, 1999; 2003; Макаров идр., 2001; Макаров, Меснянкина, 2004; Кудряшов, 2002). Важной особенно­стью накопленных археологических материалов является их разноплано­вость, сочетающая как широту, так и глубину охвата. Собранные материа­лы позволяют рассмотреть историю развития города в контексте форми­рования и трансформации сети сель­ских поселений региона и по-новому осветить многие особенности суще­ствования Белоозера, являвшегося не только одним из древнейших, но и наиболее удаленным от центра древ­нерусским городом.

Благодаря новым исследованиям можно считать доказанным, что Бе­лоозеро, как и Новгород, представ­ляло собой город, разделенный на-

408

С. Д. Захаров Исследования средневекового Белоозера

Рис. 1. Древнерусский город Бе.юозеро: общая территория и современное состояние памятника, а. Берега рек до затопления; б. Раскопы Л. А. Голубевой; в. Границы распространения культурного слоя; г. Территория города по результатам раскопок; д.

двое рекой. Первоначальное посе­ление возникло на правом берегу Шексны, в его наиболее возвышен­ной части. С течением времени пра­вобережная часть города вытянулась вдоль берега реки почти на 2 км, а его площадь достигла 41 га. Застрой­ка левого берега Шексны началась не позднее первой половины XI в., и в период расцвета города левобережное поселение занимало не менее 13 га. Общая площадь Белоозера, по новым данным, составляла около 54 га, что, безусловно, ставит его в ряд круп­нейших городских центров Северо- Восточной Руси (рис. 7/

Одной из интереснейших проблем в истории Белоозера является воп­рос о времени его возникновения и характерне гике начальных этапов су­ществования города. Как известно, Белоозеро впервые упоминается в ле­тописной статье 862 г. среди древней­ших русских городов в качестве од­ного из ключевых пунктов «Сказания о призвании варягов» — места кня­жения Синеуса. Изучению проблемы призвания варягов посвящена огром­ная литература, однако роль Бело­озера в этом процессе до последнего времени оставалась предметом дис­куссий. Уже первое обобщение ре­зультатов раскопок (Голубева. 1973) выявило существенную хронологиче­скую нестыковку' между летописны­ми и археологическими данными.

В последние десятилетия, благо­даря появлению новых материалов, среди которых особое место занима­ют итоги раскопок Рюрикова горо­дища, произошли значительные из­менения в оценке исторической до­стоверности «Сказания». Признание реальности его контекста и основ­ной фабулы побудило исследователей к поиску' решений, позволяющих, в свою очередь, снять явные противо­речия между сведениями «Сказания», относящимися к Белоозеру, и архео­логическим материалом. В результа­те были сформулированы две точки зрения — о возможности пересмот­ра датировок древнейших городских напластований и отнесения време­ни основания Белоозера к IX в. (Ду­бов, 1990, с. 61 64), и о возможности отождествления Белоозера эпохи Си­неуса не с городом у истока Шекс­ны, а с каким-либо другим средневе­ковым поселением края.

Детальный анализ всего комплек­са древнейших находок, происходя­щих как с территории самого города, так и из его некрополя, убеждает в том, что начало развития Белоозера относится к середине X в. При более осторожном подходе, принимая во внимание определенную слабость да­тирующего потенциала вещевой шка­лы раннего периода, время возник­новения города следует определять в рамках второй трети X в. Но ника­ких реальных данных для удревне- ния этого события и отнесения его к началу Хв., а тем более к IX столе­тию, в нашем распоряжении нет (За­харов 2004, с. 65-68). Поэтому, учи­тывая весь известный на сегодняш­ний день археологический материал, можно достаточно уверенно конста­тировать тот факт, что хронологиче­ский разрыв между летописной датой возникновения Белоозера и реальным событием составлял не менее чем три четверти века.

Тщательное обследование север­ного берега Белого озера доказало, что находок, относящихся к эпохе призвания варягов, в Киснеме нет. Зарождение этого куста селищ, став­шего в XII—XIII вв. одним из круп­нейших в регионе, произошло лишь в конце Хв., когда на месте будущей агломерации возникли два миниа­тюрных селища. Их суммарная пло­щадь была во много раз меньше пло­щади Белоозера в тот же период. К XI в. относятся и древнейшие из ис­следованных погребений Киснемско- го могильника, располагавшегося на моренной возвышенности к северо- востоку от поселений (Макаров и др., 2001, с. 139-145).

Не может претендовать на роль города Синеуса и поселение Крутик, несмотря на синхронность его суще­ствования событиям, изложенным в «Сказании о призвании варягов». Чрезвычайно скромные размеры этого памятника, занимавшего лишь около 0,6 га, отсутствие искусствен­ных укреплений, практически пол­ное отсутствие в вещевой коллекции предметов вооружения и расположе­ние б сравнительно труднодоступном месте не позволяют считать Крутик центром раннегородского типа и даже просто крупным поселением. А ярко выраженная специфика хозяйствен­ного уклада, основу которого состав­ляла промысловая охота на пушного зверя, четко зафиксированная соста­вом и огромными размерами остеоло­гической коллекции памятника (Ан­дреева, 1991, с. 182, 183), заставляет отнести Крутик к числу тех пери­ферийных поселений, где осуществ­лялась непосредственная добыча раз­нообразных продуктов лесного про­мысла, поступавших затем на меж­дународные рынки. Невозможно рас­сматривать Крутик и в качестве ре­гионального экономического и адми­нистративного центра, предшествую­щего в этом качестве Белоозеру. Рас­полагаясь за пределами основного ареала расселения веси, Крутик был одним из первых поселений в этом регионе, и время его возникнове­ния маркирует, очевидно, начальный этап проникновения веси из Юго- Западного Белозерья на Белое озеро и Шексну. Первичная сеть поселений начинает складываться здесь в Хв., уже в тот период, когда возникает по­селение на истоке Шексны, а жизнь на Крутике постепенно замирает.

Не подтверждает особого поло­жения Крутика и анализ распростра­нения находок скандинавского обли­ка в Центральном Белозерье. В пер­вую очередь следует отметить, что белозерские материалы по количест­ву, разнообразию и яркости сканди­навских вещей существенно уступа­ют собраниям, происходящим из со­седних регионов — Юго-Восточного Приладожья, Ярославского Повол­жья, территории мери, не говоря уже о коллекциях из Рюрикова городища, Гнёздова или Ладоги.

Вместе с тем приведенные сведе­ния не следует расценивать как дока­зательство полного отсутствия инте­реса варягов к Белозерью. Об очевид­ном присутствии здесь скандинавов свидетельствуют как сами находки, так и их тесная связь с важнейши­ми, узловыми точками ранней исто­рии региона. С территории централь­ного поселения края — города Бело­озеро — происходит самая многочис­ленная и разнообразная коллекция скандинавских вещей. Наиболее яр­кие находки, среди которых присут­ствует железный молоточек Тора, связаны с другим древнейшим пунк­том региона — группой памятников в низовьях р. Кемы. Фиксируются следы пребывания варягов и на Кру­тике. Но совершенно очевидно, что устанавливаемые по археологическим данным масштабы скандинавского присутствия в Белозерье и время по­явления здесь варягов не соответст­вуют той роли, которая отводится Белоозеру в летописном «Сказании о призвании варягов».

Темпы роста раннего Белоозера были весьма высоки, и к концу X в. оно занимало уже около 1,5 га, явля-

410

С. Д. Захаров Исследования средневекового Белоозера

Рис. 2. Актовые печати из сборов на Белоозере в 1997—1999 гг.

ясь крупнейшим поселением регио­на. Культурный облик этого посе­ления близок культуре ранних горо­дов и открытых торгово-ремесленных поселений на севере Руси, и начало урбанизации края, безусловно, связа­но со становлением города в истоке Шексны.

В дальнейшем развитии Белоозе­ра выделяются два периода быстрого роста территории и интенсификации жизни в городе. Первый относится к XI в. - за это столетие общая пло­щадь города увеличилась в 5 раз, достигнув к концу века 7 га. Второй этап приходится на вторую полови­ну XII начало XIII в. и совпадает с периодом наивысшего расцвета Бело­озера. Общая площадь, занятая горо­дом в этот период, составляла более 50 га. Однако уже со второй поло­вины XIII в. начинается постепенное сокращение городской территории. В XIV в. заселенной остается лишь са­мый восточный край некогда огром­ного города. Такая ситуация, выявле­нная при повторном рассмотрении и картографировании результатов рас­копок, подтверждается новыми дан­ными, полученными при изучении многотысячной коллекции подъем­ного материала, происходящей прак­тически со всей территории памят­ника и отражающей общую ситуацию более детально и точно, чем мате­риалы раскопок. К сожалению, из-за почти полного затопления восточ­ной окраины города определить пло­щадь Белоозера в этот период мож­но лишь приблизительно, но совер­шенно ясно, что размеры Белоозера в XIV в. были значительно меньше, чем в XI в.

Упадок Белоозера сопровождался становлением нового центра края города Белозерска. В исторической литературе это явление обычно име­нуется «переносом» и связывается с эпидемиями моровой язвы, дважды прокатившейся по Руси во второй половине XIV в. Считается, что в ре-411Часть IV Средневековая Русьзультате моровых поветрий Старый город запустел, а часть оставшегося в живых населения переселилась на южный берег Белого озера, где в ото время возник новый город. Однако тщательный анализ летописных изве­стий и поземельных документов под­тверждает сделанный на основании археологических материалов вывод о том, что явное угасание города нача­лось по крайней мере за полстолетия до моровых поветрий (Захаров, 1994).

Для понимания сути происхо­дящих перемен и выяснения причин упадка Старого города необходимо оценить изменения, происходившие в Х-ХШ вв. как в его округе, так и во всем регионе. Результаты иссле­дований позволяют утверждать, что Белоозеро возникает в неосвоенном районе, вне связи с аграрными по­селениями. Ближайшие окрестности города не заселяются в течение X и XI в. Сеть сельских поселений вокруг него пребывала в зачаточном состоя­нии даже во второй половине XII- XIII в. — в эпоху наиболее интен­сивного развития Белоозера. Вместе с тем, отмечая опережающие, особен­но на ранних этапах, темпы роста са­мого города, можно достаточно уве­ренно говорить о том, что эволюция Белоозера во многом соответствует общей динамике развития региона.

Исследование сельских памятни­ков принесло богатейшие материалы, дающие возможность восстановить как структуру хозяйства региона, так и динамику изменения сети сельско­го расселения. Сопоставление полу­ченных данных с результатами изуче­ния города показывает, что Белоозе­ро было прочно вписано в ту систе­му экономики, которая в Х-ХШвв. позволяла динамично развиваться как городу, так и всему региону в целом. В ее основе лежал комплекс­ный характер хозяйства, значитель­ная товарность которого обеспечива­лась в первую очередь не земледели­ем, а высокой продуктивностью раз­нообразных промыслов. Важное ме­сто среди таких промыслов, как пока­зывает состав остеологических кол­лекций сельских памятников, зани­мала пушная охота. Особая эффек­тивность такого хозяйственного ук­лада способствовала формированию определенной системы сельского рас­селения, которая начинает склады­ваться уже в XI в. и достигает свое­го расцвета, как и сам город, в XII- XIII вв. Ее характеризует расположе­ние большинства поселений непо­средственно на берегах рек и побере­жьях озер, преобладание относитель­но крупных поселений, группировка их в компактные гнезда и, соответ­ственно, значительная концентрация населения в небольших по размерам микрорегионах (Макаров идр., 2001, с. 224). Причем сам город, на долю которого в XII - XIII вв. приходится около трети от общей площади бело- зерских поселений, являлся местом сосредоточения значительной части экономических и людских ресурсов края.

Последовавший затем кризис, на­шедший наиболее яркое отражение в судьбе центрального поселения края, мог быть обусловлен целым рядом причин. Важное место среди них за­нимало, вероятно, ощутимое истоще­ние природных ресурсов окружающих территорий, уменьшение их продук­тивности и существенное увеличение количества населения, требовавшие изменений в сложившейся структуре хозяйства. В сельских районах кри­зис выразился в кардинальной пе­рестройке системы расселения, на­правленной на увеличение в эконо­мике удельного веса аграрного сек­тора. В конце XIII-XIV в. значи­тельная часть населения перемещает­ся с побережий озер и рек на более возвышенные водораздельные участ­ки, где формируется сеть малодвор- ных деревень, расположенных на небольшом расстоянии друг от друга. Но для города смена хозяйственного уклада оказалась гибельной. Не имея возможности для развития в новых условиях, Белоозеро угасает.

Следствием упадка Старого горо­да стало формирование нового цент­ра края, возникающего всего в 15 км к западу от него, но расположенного в совершенно иных топографических и ландшафтных условиях. Первые се­лища в этом районе появляются уже в X в. — в тот же период, что и город Белоозеро. В ХП-ХШ вв. южный бе­рег Белого озера был уже плотно за­селен и освоен, существенно выделя­ясь по этим показателям даже на ре­гиональном уровне. И именно в это время, в середине XII в., здесь возни­кает еще одно поселение — на месте будущего Белозерска. По размерам и составу находок оно близко окружа­ющим селищам, но в отличие от них располагалось не в озерной котлови­не, а на одном из отрогов моренно­го холма, на высоте около 30 м над уровнем воды.

И хотя упадок второй полови­ны XIII-XIV в. фиксируются здесь так же отчетливо, как и на остальной территории Белозерья, исключитель­но высокая концентрация людских и материальных ресурсов предшествую­щего периода стала, вероятно, осно­вой для активного развития района в новых исторических условиях. На этом фоне факт создания поселения на месте Белозерского кремля, топо­графия расположения которого, рез­ко отличаясь от топографии окружа­ющих селищ ХП-ХШ вв., полностью отвечала новым требованиям, выгля­дит весьма примечательно. Моренно­холмистые ландшафты в окрестностях Белозерска, способные удовлетворить возникшую потребность б значитель­ном расширении сельскохозяйствен­ных угодий, являлись районом интен­сивного заселения в XIV-XV вв. Эти обстоятельства позволяют говорить, что процесс становления Белозерска во многом соответствует известному представлению о возникновении го­родов в густонаселенных сельскохо­зяйственных районах в связи с внут­ренними потребностями их развития. К сожалению, археологические мате­риалы не позволяют детально охарак­теризовать этапы развития Белозер­ска и четко определить время пере­мещения административного центра края. Вместе с тем есть все основания относить это событие к первой поло­вине XIV в. — периоду явной дегра­дации Старого города.412С. Д. Захаров Исследования средневекового Белоозера

Рис. 3. Некоторые вещевые находки из сборов на Белоозере. 1—16. Золото; 17—22. Серебро; 23 —25. Камень; 26— 30. Стекло.

413Часть IV Средневековая Русь