2.2 Гендерные предубеждения в период средневековья

Для эпохи средневековья на разных стадиях его развития важными явились два противоположных процесса. Для раннего средневековья знаменательным является процесс корпоративизма, который нашел отражение во всех сферах жизни человека, как семейной, так и общественно-государственной.

Вот каким образом характеризует средневековый корпоративизм немецкий историк Георг Фойгт: «После хаоса, вызванного переселением народов, обновленное человечество кристаллизовалось в группы, упорядоченные структуры, системы… Не было другой эпохи, когда такие массы людей жили бы и действовали - даже думали и чувствовали - настолько одинаково, как в средние века. Если появлялись выдающиеся люди, то они выступали только как представители системы, в центре которой они стояли, только как первые среди равных, точно так же, как главы феодального государства и церкви. Их величие и сила зависели не от случайностей и своеобразия их личности, а от того, что они энергично представляли идеальное ядро своей системы и при этом жертвенно отрицали самих себя... Предводителями человечества были не индивиды, духовно подчиняющие себе массы, а сословия и корпорации, для которых индивидуум представляет собой только некоторую норму (стандарт)» /66/.

Для второй половины средневековья характерен процесс распада родовых структур и перехода на уровень личности и ее ответственности за собственную судьбу. По мнению В.К. Шабельникова «главное событие» средневековья заключается в «разрушении природных экологических ниш, определявших устойчивую логику жизни, и связанный с этим распад родовых структур» /67, с. 135/. При этом «христианская концепция была не только следствием распада родовых систем, но и активным участником этого процесса» /67, с. 141/.

Отрыв человека от его родовых связей и корней привел к возникновению религиозной активности, при которой замещающую функцию утерянного рода стал выполнять Бог – «образ порождающей человека реальности» /67, с.

Обозначенные выше события затронули все сферы человеческой жизни. Не стала исключением и философия, в которой также происходили определенные изменения, в частности в представлениях о природе «мужского» и «женского».

По мнению Т.Б. Рябовой, средневековая культура стала важной ступенью в формировании современных представлений о женщине и женской природе. Именно средневековье представило наиболее развернутую и аргументированную концепцию женского несовершенства, однако именно средневековая культура содержала и ростки другого, нового отношения к женщине. С христианской культурой в нашу жизнь пришли два женских образа-антипода, которые до сих пор играют важнейшую роль в отношении к женщине, - виновница грехопадения Ева и добродетельная мать Христа – Мария /68/.

Основные позиции относительно места и роли мужчины и женщины в раннем средневековом обществе нашли отражение в библейском учении. В Библии достаточно четко сформулированы положения, касающиеся женщины. Во-первых, женщина создана Богом из ребра Адама (мужчины) и потому является «костью от кости», «плотью от плоти» его. Во-вторых, женщина является виновницей первородного греха и в наказание за это вынуждена в скорби и болезни рождать детей. Обвиненная в грехопадении Адама, женщина была обвинена в грехопадении всего человечества: «....и не Адам прельщен; но жена, прельстившись, впала в преступление». В соответствии с этим Библия призывает: «Жены, повинуйтесь своим мужьям, как Господу, потому что муж есть глава семьи, как и Христос глава Церкви...» /69, Новый Завет: Послание к Ефесянам, 5/.

Обвинения, направленные против женщин, а также и само отношение христианского духовенства к женскому роду привели к негативному отношению к женщине во всей Европе.

Долгое время христианское духовенство не могло решить сложный для себя вопрос: имеет ли женщина душу?! В середине VI века Маконский церковный собор в числе прочих важных вопросов рассматривал и эту сложную проблему. Почти половина присутствующего духовенства категорически отвергла даже само предположение о том, что женщина может иметь душу, и лишь с перевесом в один-единственный голос собор христианской церкви признал, что у женщины, хоть она и является существом низшего порядка, все-таки имеется некое подобие души.

Многие средневековые священники утверждали, что «...женщина опаснее змеи».

Как пишет исследовательница Степанова О.В. «в то время большое распространение имели тексты, выступающие с обличением женщин - разнообразные фаблио, фарсы, лэ, exempla. В них был очень распространен мотив неистребимой, извечной порочности женщин, будь то склонность к любовным интрижкам, будь то просто любовь к безделью, к сплетням и злословию, будь то постоянное стремление верховодить в доме, что причиняет столько бед доверчивым и безответным мужьям» /71, с. 5/.

В работе Михайлова А. Д. представлена ссылка на средневековый сборник «Пятнадцать радостей брака», где дается нелицеприятная характеристика женщинам, которые обвиняются в коварстве и обмане /72, с. 13/. Цель сборника - предостеречь молодых людей, собирающихся жениться и заводить собственную семью, от совершения сего неразумного и разрушительного шага.

Филон Александрийский (I в. н.э.) соединяет в своих работах библейские идеи и идеи греческой философии таким образом, что дуализм маскулинного (форма, душа, рациональное) и феминного (материя, тело, эмоциональность) усиливается. «Мужское», по его мнению, связано с сознательным, рациональным, божественным; в отличии от «женского» и самой женщины как образа грязного телесного мира. «Женское» у Филона Александрийского символизирует мир как таковой и является противоположностью трансцендентной сфере Разума.

Через преодоление разрушающего влияния чувственности и телесных страстей происходит процесс морального развития. Это есть борьба, связанная с преодолением «женского» начала и сущности. Добродетельная жизнь – это становление «мужского» (маскулинного) через подавление «женского» (феминного). «Прогресс, - писал Филон, - это не что иное, как продвижение от женского к мужскому, так как женский пол, феминное, есть материальное, пассивное, телесное и чувственное, в то время как мужское - это активное, рациональное и более схожее с духовностью и мыслью. Мужское - более доминантное, чем женское, оно ближе к причинной деятельности; женское - это неполное, подчиненное, пассивное; рациональное, разумное, духовное – мужское; иррациональное – женское» /73, р. 15 – 16/.

В этих взглядах Филона нашла отражение культурно-символическая функция, суть которой заключается в определении мужского как «лучшего», а женского, как «худшего». Этим задается не только биологический, но и социальный статус мужчин и женщин.

Параллельно с подобными предубеждениями относительно женщин существовала «концепция куртуазной любви», как необходимой для творческого вдохновения бродячих поэтов – трубадуров. Образ Прекрасной Дамы (как правило, замужней женщины) сопровождал жизненный и творческий путь куртуазного поэта.

Основными положениями данной концепции являлись:

убежденность в «исконном и безусловном внутреннем и внешнем превосходстве женщины над мужчиной, обрекающем влюбленного на беспрекословное подчинение даме сердца, порождающем у него чувство робости и зависимости, подобострастия и восторженного преклонения перед своим кумиром»;

«восприятие любви, как своего рода сложного и изощренного искусства или науки, требующих соблюдения во всех деталях ранее разработанных и тщательно регламентированных правил поведения – наподобие рыцарского кодекса или светски-придворного этикета» /74, с. 144/.

Как видим, в средневековой философии начинает проявляться внимание к индивидуальному психологическому опыту субъекта, который понимается как более эмоционально чувствительный и рефлексивный, независимо от пола.

При трактовке чувственности в религиозной философии средневековья продолжает формироваться предубеждение относительно женщины. В этом аспекте на первое место выдвигается проблема связи чувственности с удовольствиями, которое ассоциируется с женским началом и является символом плотского начала и первородного греха.

Наиболее ярко подобная позиция нашла отражение во взглядах Августина Блаженного (354 – 430 гг.), которые он изложил в своей «Исповеди». Аврелий Августин - христианский теолог, епископ г. Гиппона (Северная Африка, Римская империя), заложил основы католицизма как главного в то время направления христианства, был одним из основателей ранней схоластики.

Августин считал, что и мужчина, и женщина по духу близки к образу Бога. При этом мужчина и на телесном уровне является подобием Бога и поэтому являет собой гармоничный союз души и тела. Тело же женщины пассивно и несовершенно, поэтому женщина испытывает постоянный внутренний конфликт.

Считая сексуальное удовольствие наиболее греховным и извращенным, Августин называет его индивидуалистическим влечением, являющимся источником женского начала. Это чувство практически не поддается разуму и поэтому плохо контролируется. Однако, по мнению Августина, женщина способна возвысить свою чувственность до высшего уровня религиозной чувственности, которая возможна лишь при общении с Богом.

В данном подходе к пониманию женской сущности Августин проявляет определенную амбивалентность. С одной стороны, женщина, являясь носителем греховной плотской чувственности, должна быть во всем подчинена мужчине, а с другой стороны, как существо, наделенное разумом и способное к религиозному чувству, женщина равна мужчине и в равной степени с мужчиной может рассчитывать на спасение /75/.

Анализируя взгляды Августина Блаженного о том, что тело мужчины достойнее тела женщины подобно тому, как душа достойнее тела, исследователь Бертран Рассел пишет, что Августин разработал целую теорию по вопросу о взаимоотношении полов.

Надобность в похоти при половом совокуплении появилась в возмездие за грех Адама; если бы Адам не согрешил, совокуплена было бы отделено от наслаждения…

По мнению аскета, добродетель требует полной власти воли над телом, но при такой власти половой акт невозможен. Поэтому половой акт представляется несовместимым с совершенной, добродетельной жизнью» /76, с. 435 – 436/.

Предубеждения против женщины, высказанные Августином, не были исключением для эпохи средневековья. Во взглядах святого Амвросия Медиоланского (прибл. 340 – 397 гг.) также звучит идея о похотливости и стремлению к удовольствиям у женщин. Более того, Амвросий считает, что «женское» вполне соотносимо с понятием «зло». Женщина отлична от мужчины, как тело отлично от души, считает Амвросий. Обрести спасение женщина может лишь отрекшись от своей женской сущности: «Но если она (женщина) желает служить Христу более, чем миру, она прекращает быть женщиной и может быть названа мужчиной» /77, р. 44/.

Интересными в рамках изучаемой проблемы представляются взгляды еще одного известного философа средних веков Фомы Аквинского (1225-1274 гг.) - крупного теолога, систематизатора схоластики, автора томизма - одного из господствующих направлений католической Церкви.

В своем произведении «Summa contra Gentiles» («Сумма против язычников»), написанном не протяжении 1259-1264 годов, св. Фома представил некоторые взгляды относительно мужчин и женщин.

Являясь основательным теологом-систематиком, Фома Аквинский считал мышление и проявление воли подлинно мужским актом: «Человек есть субъект познания и воли», - пишет он. В его представлениях женщина никак не связывается с разумом, она скорее соотносится с понятием «плоти».

Рассматривая вопрос о брачных отношениях, Аквинский указывает, что узы брака должны быть нерасторжимы, ибо отец необходим для воспитания детей, потому как он разумнее матери и потому, что обладает большей физической силой, когда детей приходится наказывать. При этом брак должен основываться на строжайшей моногамии, т.к. полигамия, по мнению Аквинского унизительна для женщины, а полиандрия не позволяет установить истинного отца ребенка. Необходимо отметить, что вся эта аргументация по вопросам этики взаимоотношения полов обосновывается чисто рациональными соображениями, а не божественными заповедями и запретами.

Говоря о месте женщины в структуре семейных отношений, Фома Аквинский указывает на роль женщины как помощницы мужа, которую она обязана выполнять в силу своего естественного предназначения. Ее основной обязанностью является продолжение рода, цель женщины в том, чтобы «помочь» мужчине, как подобному Богу, продлить род. Таким образом, женщина опять воспринимается в качестве средства для достижения какой-то конкретной, определенной роли. В данном случае речь идет о реализации принципа продолжения человеческого рода.

Наиболее негативные гендерные предубеждения были описаны в книге монахов Я. Шпренгера и Г. Инститориса «Молот ведьм» (1487 г.). В этой книге в развернутом виде была представлена система доказательств, подтверждающая необходимость подавления и физического уничтожения женщин на основе их изначальной «греховности». Шпренгер и Инститорис утверждали, что женщины маловерны. Данный постулат доказывался ими при помощи этимологии слова femina, происходящего якобы от fe (fides - вера по-латыни) и minus (менее). Женщины чаще подпадают «в сети дьявола» и являются носителями и причиной зла на земле /78, с. 129/.

Средневековая «охота на ведьм» стоила жизни тысячам женщин, причем соотношение убитых женщин и мужчин оценивается исследователями как 100:1.

Известны и более либеральные взгляды на роль и место мужчины и женщины в обществе. Так, Петр Ломбардский (нач. XII в.- 1164) считал, что поскольку женщина создана из ребра мужчины, а не из его головы или ноги, то она должна находиться не выше и не ниже мужчины, а рядом с ним, как его товарищ. В свою очередь, мужчина должен знать женщину, а отношения между ними должны строиться на отношениях любви друг к другу.

Еще более позитивные взгляды по отношению к женщине нашли отражение в проповеди «Ко всем женщинам» Хумберта Романского (XIII в.), который считает, что женщина стоит значительно выше мужчины по природе, по благородству и по славе.

Природное превосходство женщины Х. Романский объясняет двумя причинами. Во-первых, мужчина был создан Богом на грешной земле, а женщина была создана в раю, а во-вторых, мужчина был сотворен из праха земного, а женщина – из мужского ребра.

Благородство женщины связано с тем, что именно женщины - жена Пилата и Мария-Магдалина встали на защиту Христа, в то время как мужчины не сделали никаких попыток предотвратить страдания последнего.

По славе женщина также во много раз выше мужчины, т.к. в иерархии сил небесных женская природа Богородицы поднялась над мужской, она расположена над всеми, в том числе и над ангелами.

Аналогичные идеи содержатся и в средневековой «Рукописи из Кембриджской библиотеки». Здесь также утверждается более высокое положение женщины по сравнению с мужчиной, поскольку она превосходит мужчину по нескольким параметрам. Это материал, из которого сотворены мужчина и женщина: Адам сделан из глины, а Ева — из ребра Адама. Вторым параметром превосходства женщины над мужчиной является место их сотворения: Адам сделан вне рая, а Ева - в раю. Третий параметр – зачатие: Бога зачала женщина. Четвертый параметр - явление Христа: как известно, Христос явился женщине – Магдалине. И, наконец, пятым параметром является положение: Благословенная Мария возвышается над хором ангелов.

Анализ гендерных предубеждений средневековых философов был бы не полным без обращения к идеям Майстера Экхарта Иоганн (ок. 1260 – 1327/1328 гг.). Э. Фромм пишет: «Экхарт описал и проанализировал различие между двумя способами существования - обладанием и бытием - с такой глубиной и ясностью, которые никому еще не удалось превзойти. Он был одним из ведущих деятелей доминиканского ордена в Германии, ученым, теологом, крупнейшим, самым глубоким и радикальным представителем немецкого мистицизма. Наибольшее влияние исходило от его проповедей на немецком языке, которые оказали воздействие не только на его современников и учеников, но также и на немецких мистиков, живших после него; и сегодня они находят отклик у тех, кто ищет аутентичное руководство к нетеистической, рациональной и все же «религиозной» философии жизни» /79, с. 67/.

Исследуя вопрос о желаниях и стремлениях человека, Экхарт считает, что человек, который ничего не желает, будь то мужчина или женщина – это человек, цепляющийся за свое «Я». «Этих людей, - пишет Экхарт, - называют святыми, основываясь на видимости, в душе же они - невежды, ибо им не открылось подлинное значение божественной истины». На его взгляд, человек, который ничего не желает – это человек, который ни к чему не стремится.

Экхарт, продолжая традицию гедонизма и Эпикура, поднимает вопрос о нужности и даже необходимости желаний и стремлений у человека, независимо от его половой принадлежности.

Далее, рассматривая проблему знания, Экхарт пишет, что человек не должен рассматривать свои знания, как истину последней инстанции. На наш взгляд, этот постулат в полной мере относится и к гендерным предубеждениям, как к неким эмоционально окрашенным установкам о мужчинах и женщинах. Такие знания могут превратиться в догму, которая поработит человека. Истинное знание должно пробуждать активность мысли и не должно становиться поводом для обретения уверенности о том или ином предмете.

В своем труде «Толкование на книгу Бытия» Майстер Экхарт дает обоснование роли и места мужчины и женщины в обществе. Давая толкование фразы «и будут оба плотью единой», он пишет, что муж и жена оба являются плотью единой, ибо объединяются с целью зачатия, вполне правильно. Такая «единая плоть», по мнению Экхарта, имеет мужское начало, как действующую и дающую силу, и женское начало, как страдательную и принимающую силу. Именно в таком неразделимом единстве мужчина и женщина, действующее и страдательное будут оба плотью единой.

Далее Экхарт пишет, что, являясь разумным существом, человек не ограничивается лишь биологическим стремлением к продолжению рода. Поскольку человек предназначен к чему-то более возвышенному, например, к мышлению, то именно в нем, действующий и страдательный принципы зачатия не должны совпадать в одном и том же субъекте и поле.

В результате своих рассуждений Экхарт делает вывод о том, что действительное и страдательное, форма и материя, действие и возможность суть сами по себе два разных начала. Однако эти начала обретаются в едином бытии и деянии /80/.

Как видим, в своих взглядах Экхарт проводит в жизнь идею о необходимом единстве «мужского» и «женского». При этом он абсолютно свободен от каких-либо оценок относительно их природы. «Мужское» и «женское» имеют право на существование, одно не мыслиться без другого. Однако, при этом с «мужским» Экхарт соотносит форму, действующее, возможность и познающее, а с «женским» - материю, страдательное, действие и познаваемое. Именно эти идеи Экхарта впоследствии лягут в историю формирования традиционных гендерных предубеждений в западном сознании, связывающим «мужское» с активностью, силой и доминированием, а «женское» - с пассивностью, слабостью и зависимостью.

Интересной с точки зрения изучения проблемы гендерных предубеждений в средневековой философии являются взгляды немецкого теософа – мистика Якоба Бёме (1575 - 1624).

По мнению П.С. Гуревича: «У Бёме были величайшие прозрения о человеке как положительном откровении, перед ним стояла уже антропологическая проблема…» /82/.

Проблема человека у Бёме решается через идею об андрогине. Бёме считает, что первый человек – Адам – андрогинен, поскольку имеет в себе не только мужское, но и женское начало. По мнению Бёме, человек – существо смешанное. Только дева-юноша, андрогин-человек – образ и подобие Божье. Без юной Девы нельзя получить наименование человека.

Н.А. Бердяев считает, что значение идей Бёме заключается именно в его осознании андрогинной природы человека /83, с. 185/.

Как видим, в концепции Бёме «женское» и «мужское» рассматривается в тесной первичной изначальной природосообразной взаимосвязи. Первый человек, по Бёме, представлял собой нераздельность мужского и женского начал, он был «девическим мужчиной» и «мужской девой», одновременно, андрогином. Идея человека – андрогинна, известная еще со времен Платона, позже появится в философии конца 19 – начала 20 века Н.А.Бердяева и в психологии второй половины 20 в концепции С. Бэм.

Процесс анализа роли и значения «мужского» и «женского» в западной философии был продолжен в период позднего средневековья, который получил название эпохи Возрождения. Эпоха Ренессанса - это начало процесса секуляризации, определившего во многом характер новоевропейской культуры. Для Ренессанса характерен процесс автономизации всех сфер социальной и культурной жизни. Этот процесс отражается и на жизни отдельного индивида, который по мере ослабления корпоративных и религиозных связей в обществе приобретает значительно большую с самостоятельность и активность. Теперь значимость и важность человека начинает определяться не столько связью с родом и общественной группой, сколько с его индивидуально-личностными особенностями и характеристиками. Индивид все чаще представляет самого себя; отсюда вырастает его новое самосознание и новая общественная позиция. Человека эпохи Ренессанса отличает стремление к самоутверждению и осознанию собственных сил и возможностей. Я. Буркгард пишет: «Пробуждение индивидуальности проявляется в преувеличенном взгляде на самостоятельное развитие, в утверждении, что нравственное или умственное состояние индивидуума складывается независимо от родителей и предков, в отрицании наследственности» /84, с. 129/.

Эпоха Возрождения характеризуется возникновением движения гуманистов, которые пытаются освободиться от господства церкви в экономической, политической и духовной жизни, создать новую светскую культуру, отличную от культуры раннего средневековья. Аскетическому идеалу, воплощавшему норму духовной красоты, Возрождение противопоставило четко и последовательно разработанные гуманистические принципы нового светского миропонимания. В отличие от средневековой культуры не бог, а человек становится теперь мерилом всех вещей; философы Ренессанса пытаются показать человека таким, каким создала его природа.

Развитие идей гуманизма и просвещения оказало существенное влияние на изменение представлений о социальных ролях мужчины и женщины в обществе, на формирование новых гендерных отношений.

Так, например, основной методологией во взглядах Hиколая Кузанского (1401-1464) являлось осознание единства противоположностей. Именно совпадение противоположностей является важнейшим условием появления конкретных вещей, каждая из которых и представляет собой определенное сочетание противоположностей. Исходя из общего методологического убеждения о совпадении противоположностей, Николай Кузанский приходит к выводу о творческом взаимном дополнении чувств и рассудочного познания. Если чувства служат основой рассудочного познания, то и рассудок является неким посредником между чувствами и разумом. В свою очередь, если рассудок должен господствовать над чувствами, управлять ими, то и разум должен направлять рассудок.

Таким образом, перефразируя Кузанского, можно сделать вывод о том, что «мужское» и «женское», как противоположности, не просто противостоят друг другу, но и, что очень важно, совпадают. А поскольку данное «удивительное единство вещей» у Кузанского является следствием единства, целостности мира, то «мужское» и «женское» не просто связаны между собой и существенно дополняют друг друга, но и находятся в тесной взаимосвязи с целым миром /85/.

Значительное место во взглядах на природу «мужского» и «женского» в философии Возрождения принадлежит Эразму Роттердамскому (1469-1536) – представителю «христианского гуманизма». В своих работах «Похвала Глупости» (1509), «Разговоры запросто» (1519), «О свободе воли» (1524), «О достойном воспитании детей с первых лет жизни» (1529) он выступал против религиозного фанатизма и унижения человека, независимо от его пола. Выдвигая в качестве основной заповеди праведной жизни идею: «Ничего сверх меры!», Эразм Роттердамский проявляет сочувствие к женщинам и считает, что они имеют право на самостоятельность и на обучение /86, 87/.

Томас Мор (1478 - 1535), близкий друг Эразма, – основоположник утопического коммунизма в своем труде «Утопия» (1516) провозглашает равноправие мужчин и женщин, построенное на принципах коллективизма, отмены частной собственности и равенства в потреблении. Все граждане Утопии трудятся на благо всего общества. Всеобщий свободный труд приносит изобилие благ, которые учитываются и распределяются между мужчинами и женщинами централизованно /88/.

Корнелий Генрих Агриппа де-Неттесгейм (1468-1535) в своем труде «О благоустройстве и преимуществе женского пола», изданного на русском языке в 1874 году, доказывает преимущество женщины над мужчиной. Посылками к такому превосходству, на взгляд Агриппы, являются следующие рассуждения. Во-первых, женское имя «Ева» «превосходит» мужское – «Адам», так как «Ева» означает «жизнь», а «Адам» - «земля» /89, с. 2 – 3/.

Такие доказательства, «производимые от имени», являются «весьма важными» и почитаются всеми богословами и юристами. Во-вторых, по своему творению женщина также превосходит мужчину, она является «концом и дополнением всех дел божьих, и совершение всего света» /90, с. 8/. Как более позднее творение Бога, женщина является гораздо совершеннее и добродетельнее мужчины. В-третьих, по мнению Агриппы женщина намного красивее мужчины, поскольку в ней больше божественного сияния, а женское тело «как по взору, так и по осязанию есть наинежнейшее» /90, с. 13/.

Агриппа считает, что и мужчина и женщина рождаются свободными. К ограничению женской свободы приводит мужская тирания, которая «лишает женщину свободы, полученной ею при рождении». Агриппа приводит образцы для подражания, гордость женщин - «светлых дам». Не выступая за равенство полов, Агриппа требует уважения к женщине, поскольку она столь же умна и в состоянии поступать автономно; к тому же она более утонченна, чем мужчина /90, с. 145/.

Схожие идеи выдвигает и итальянец Аньоло Фиренцуола (1493-1543). В своем диалоге «О красотах женщин» он доказывает интеллектуальное равенство мужчин и женщин. Для данного доказательства автор обращается к платоновскому мифу об андрогинах. Поскольку мужчины и женщины - это «половины друг друга», то из этого «вытекает неопровержимое доказательство того, что… женщины, столь же способны к разумению нравственному и умозрительному, столь же способны к практическим действиям и познанию», как и мужчины, что в женской «душе обретаются те же задатки и действенные склонности», как и в мужской» /91, с. 4/. При этом отмечается, что «подчас это на деле и не обнаруживается столь безусловно из-за домашних обязанностей и семейных дел», которые женщины «по скромности взяли на себя, заботясь о семье» /91, с. 138/.

В эпоху Возрождения появляются трактаты, специально адресованные женщинам. Так Леонардо Бруни (1370-1444) пишет небольшой трактат «О научных и литературных занятиях» для Баттиста Малетеста, одной из образованных женщин того времени /91, с. 51 – 65/.

В период Ренессанса наблюдается возврат к идеям Эпикура. Особенно четко это проявилось во взглядах итальянских гуманистов Франческо Петрарки (1304 – 13740), Лоренцо Валла (1407 - 1457), Джаноццо Манетти (1396 - 1459), которые считали, что монашеский уход из мира и аскетизм бессмысленны, так как приводят к нищете и неразвитости духа, скудости внутренней жизни души. «Без телесного благополучия невозможно достижение богатства души» - данный тезис распространялся как на мужчин, так и на женщин /92/.

Флорентийский неоплатоник Марсилио Фичино (1433 - 1499) пишет, что определяющим в отношениях между мужчиной и женщиной должна стать любовь, как переживание гармонии и ощущение наслаждения. На его взгляд, небесное не противостоит земному, а, напротив, пронизывает его духом возвышенности и благородства. В противовес средневековым представлениям о греховности, низменности «телесного» и возвышенности, божественности «духовного», Фичино считает, что духовная и телесная красота едины, а человек с его страстями, порывами и мыслями является великолепнейшим из творений. О любви и красотах женщин /93/.

Еще один представитель итальянского гуманизма – Джованни Пико делла Мирандола (1463 – 1494) в своей знаменитой «Речи о достоинстве человека» (1486) даёт определение свободы человека: всякая сущность в мире имеет свою природу (сущность), которая и предопределяет её жизнь от начала до конца, способ и смысл её существования, один только человек не имеет никакой определенной природы, которая ограничивала бы его возможности. Природа человека – быть свободным, т.е. создавать самого себя, самому определить свою сущность, сотворить себя в действии /92/.

Мишель Монтень (1533 – 1592), описывая особенности взаимоотношений между мужчинами и женщинами, говорит об их культурно-этнической детерминированности. «Существуют народы, - пишет он, - у которых можно увидеть публичные дома, где содержатся мальчики и где даже заключаются браки между мужчинами; существуют такие племена, в которых женщину отправляются на войну вместе с мужьями, и они не только допускаются к участию в битвах, но подчас и начальствуют над войсками,...где женщины ценятся до того низко, что всех новорожденных девочек безжалостно убивают; женщин же для своих нужд покупают у соседних народов, где муж может оставить свою жену без объявления причин, тогда как жена не может этого сделать, на какие бы причины она не ссылалась…». Все эти обычаи, считает Монтень, имеют свои корни и достаточные основания и потому им не всегда нужно произвольно следовать и часто менять /94, с. 41/.

Монтеня нельзя назвать абсолютно свободным от гендерных предубеждений. Он считает женщин непостоянными, душевно нестойкими и в силу этого неспособными на настоящую дружбу. В своих «Опытах»(1580 – 1588) в главе «О дружбе» он пишет: «по правде говоря, обычный уровень женщин отнюдь не таков, чтобы они были способны поддерживать ту духовную близость и единение, которыми питается этот возвышенный союз, да и душа их, по видимому, не обладает достаточной стойкостью, чтобы не тяготиться стеснительностью столь прочной и длительной связи. И, конечно, если бы это не составляло препятствий и если бы мог возникнуть такой добровольный и свободный союз, в котором не только души вкушали бы это совершенное наслаждение, но и тела тоже его разделяли, союз, которому человек отдавался бы безраздельно, то несомненно, что и дружба в нем была ба еще полнее и безусловнее. Но ни разу еще слабый пол не показал нам примера этого, и, по единодушному мнению всех философских школ древности, женщин здесь приходится исключить» /95, с. 159/.

А в главе « О трех видах общения» Монтень описывает легковерность и легкомысленность женщин. «Нет такой женщины, - пишет он, которая не поверила бы с легкостью первой же клятве своего поклонника» /95, с. 368/.

В общении с мужчинами, считает Монтень для женщин характерным является закрытость или притворство. Однако, причиной этого служит поведение мужчины и его вероломство. «За …общераспространенным и привычным для нашего века мужским вероломством не может не следовать то, что уже ощущается нами на опыте, а именно, что женщины теснее сплачиваются между собой замыкаются в себе или в своем кругу, дабы избегать общения с нами, или, подражая примеру, который мы им подаем, в свою очередь лицедействуют и идут на такую сделку без страсти, без колебаний и без любви…» /95, с. 368/.

Франсуа Рабле (1494-1553) в своем произведении «Гаргантюа и Пантагрюэль» провозглашает принцип «Делай, что хочешь!». Вопреки трем средневековым принципам - девственности, бедности и послушания, Рабле выдвигает принципы свободного общества - право и возможность состоять в законном браке, быть богатым и жить свободными.

Однако при этом Рабле нельзя назвать свободным от гендерных предубеждений. В «Третьей книге героических деяний и речений доброго Пантагрюэля» (1545) Рабле высказывает ряд негативных мыслей относительно женщин. Он описывает их как непостоянных, любопытных и болтливых. Тем самым Рабле выражает взгляды многих писателей и философов того времени и включается в «спор о женщинах», вспыхнувший с новой силой в 40-е годы, с участием Бертрана де Ла Бордери, Антуана Эроэ и Маргариты Наваррской /96, с. 51 – 65/.

Характеризуя культуру и философию средневековья, В.А. Суковатая пишет о том, что транскультурные символизации половых различий и их проекции на реальность мирового порядка не являются независимыми и изначальными, они не только классифицируют мир в терминах биоидной дихотомии, но и придают ценностный статус объекту в зависимости от его принадлежности к «мужскому» или «женскому», а также создают иерархию соподчинения. В качестве стереотипа (а, следовательно, и предубеждения), продуцируемого большинством мифологических архетипов, является «логика насилия», активно тиражируемая патриархатной культурой. Одна из женофобских моделей сформирована в результате возвеличивания христианского идеала непорочного зачатия и рождения, который объявлял «порочным» и «греховным» любое «иное», т.е. физическое. Реальное, плотское зачатие и рождение, переводя тем самым «идеал» в область мужской утопии и фантазма, а женщин ставя в положение «осквернительниц идеала». Так как «внеплотское» рождение возможно только «умственным», «логическим» путем, то мужской тип творческого продуцирования – «из головы»- получал статус «превосходящего» и более ценного для культуры, а женский, естественный и единственно возможный тип человеческого рождения, был объявлен «проклятием и наказанием Господа». Это позволило репрессировать женское тело и изгнать женщин из активной общественной деятельности /97/.

Эпоха средневековья является сложным и неоднозначным периодом в развитии гендерных предубеждений. Так, для раннего средневековья характерными являются следующие гендерные предубеждения:

1) женщина не властна над собой, она раба прихотей;

2) в связи с этим мораль женщины отличается крайней неустойчивостью;

3) женщина опасна, поскольку вызывает половое влечение у мужчины, когда тот видит соблазнительный и греховный внешний объект (женщину) или дотрагивается до него;

4) у женщины нет души;

5) для женщины есть два пути добродетели: девственность и материнство

и два пути порока: грех и болезнь;

6) только мужчина способен вести женщину по пути добродетели, поэтому женщина должна во всем и всегда подчиняться мужчине

Как видим, в философии средних веков до периода Возрождения женщине придается статус вещи, которая для мужчины принципиально не отличается от других вещей и орудий труда и которой мужчина может распоряжаться по своему усмотрению. В основном взаимоотношения между мужчинами и женщинами характеризуются отношениями власти и подчинения. Власть (читай, мужчина) имеет все права на подчиненного (женщину) и возводится на уровень абсолютной патриархальной власти по аналогии с властью бога, которой должны быть подчинены все функции индивидов и которая призвана жестоко карать за любые отклонения от рационального плана патриарха.

Подобная власть соотносится с отцовской властью, c правом «на жизнь и смерть не потому, что она является предельно жестокой формой власти (хотя она в действительности и отличается жестокостью), но прежде всего потому, что все права в данном типе власти принадлежат только одному субъекту — патриарху, а остальные члены сообщества, даже жена и мать абсолютистского правителя, полностью лишены каких бы то ни было прав /65/.

Позже известный английский философ-просветитель Джон Локк, формулируя идеи либерализма, выступит с критикой абсолютизма отцовской власти, аргументируя свою точку зрения с позиций материнского права, настаивая на том, что отец и мать имеют равное право по отношению к своему потомству /98, с. 146 – 148/.

«В эпоху средневековья патриархатная философская традиция усиливается, т.к. в структуре оппозиции разума и тела доминирующее положение разума еще более укрепляется благодаря строгим нормам и ограничениям по отношению к телу и чувственности в христианстве. Был полностью нивелирован женский опыт Веры и потребности женщин в религиозном самовыражении. Таким образом, можно утверждать, что философия средневековья не только остается в рамках традиции мизогинии и фаллоцентризма, но и усиливает ее, утверждая абсолютный и неограниченный характер патриархатной власти» /65/.

Несколько иные взгляды на «мужское» и «женское» выдвигаются в период Возрождения. Наиболее ярко такие идеи провозглашались гуманистами, важнейшим требованием которых было требование свободы воли и разума человека независимо от его половой принадлежности. Основным лейтмотивом идей гуманистов явилось прославление силы, красоты и значимости человека, его интеллектуальных и волевых возможностей. Концепция гуманизма, показывающая человека как личность, со своими взглядами, устремлениями, самосознанием оказала большое влияние на формирование новых взглядов на гендерные отношения. К таковым можно отнести:

раскрепощение духа и плоти женщины;

воспевание чувственности в отношениях между мужчиной и женщиной;

возрождение темы земной, человеческой любви между мужчиной и женщиной;

освобождение образа живой, земной женщины от рационально-духовного образа Девы Марии, что, в свою очередь, создало предпосылки к изживанию жесткого христианского предубеждения против женщины;

обращение к женскому началу не только как к эмпатийному и чувственному, но и красивому и интеллектуальному;

стремление к созданию идеального синтетического образа мужчины или женщины, как гармонически развитой совершенной личности;

культивирование идеала «героической женщины», сильной телом и духом, отличающейся стойкостью, способностью защищаться, смелостью и уверенностью в своих способностях.

Таким образом, в развитии гендерных предубеждений эпохи средневековья можно выделить несколько подходов.

Патриархатный, фаллогоцентрический подход, с основными идеями от сокрытия, уничижения и подавления «женского» вплоть до его уничтожения, как греховного и низменного. Эти идеи наиболее ярко проявились во взглядах христианских теологов, Филона Александрийского, Фомы Аквинского, Я. Шпренгера и Г. Инститориса.

Эгалитарный с ориентацией на гендерное равенство, которое наиболее ярко проявилось в трудах таких средневековых философов, как П. Ломбардский Г. Эркхарт, Я. Беме, Э. Роттердамский, Т. Мор, итальянских гуманистов.

Андрогинный подход, в основу которого положена идея неразрывной связи «мужского» и «женского» как единого целого. Эта идея очень ярко прозвучала в работах Н.Кузанского.

Амбивалентный подход, который проявился во взглядах Августина Аврелия, М. Монтеня, Ф. Рабле. В их представлениях женщина, с одной стороны, зависима от мужчины, так как является носителем греховной плотской чувственности, непостоянна, легкомысленна, коварна, болтлива, а с другой стороны, равна мужчине, так как обладает разумом и религиозными чувствами.

Матриархатный, феминистский подход, в основе которого лежит идея о превосходстве женщины над мужчиной по самым различным параметрам и критериям (например, во взглядах Хумберта Романского и Корнелиуса Агриппы женщина превосходит мужчину по природе, благородству и славе).