[10. о ДЕЛЕНИИ РЕЧИ]

Пусть теперь будут существовать и речь, и части речи так, как этого хотят грамматики. Однако пусть они по крайней мере скажут нам, как они делят речь.

Именно, поскольку деление размеренной речи в наиболее необходимом виде бывает главным образом двояким, а именно: скандирование, или деление па стопы, и деление на части речи, то отсюда вытекала бы необходимость для тех, кто полностью опровергает грамматиков, касаться того и другого, т.

100 скольку мы будем непосредственно исследовать вопрос о стопах в рассуждениях против музыкантов 43, то, чтобы не предвосхищать того, что мы намерены говорить против тех, или чтобы дважды не говорить одного и того же, мы изложим эту апорию в надлежащее время. [Теперь] же рассмотрим вопрос о различении частей речи.

lei Тот, кто делит какой-нибудь стих, одно отнимает, другое прибавляет. И отнимает он, например, слово «гнев», отделяя его от всего стиха, а также «воспой» и прочие части. Прибавляет же он к тому, что говорится с элизиейкак, например, к словам аГр/ ejiitov46 («кровь извергает») букву а, так что полностью это было бы al|xa l|i,eo)v; и также еще к словам fHj 8' axetov 46 («ушел безмолвный») букву є, потому что с восполнением это было бы так: ptj 8є axewv. Однако, вследствие того что ничто не может ни отниматься от чего-нибудь, ни прибавляться к чему-нибудь, невозможным делается и то деление, о котором [тут] говорит грамматика.

162 0 том, что ничто ни от чего не ОТНИМаеТСЯд мы можем узнать следующим образом.

Именно, если что-нибудь отнимается от чего-нибудь, то или целое отнимается от целого, или часть от части, или целое от части, или часть от целого 47. Но целое не отнимается от целого, потому что, когда дан один стих, то, если отнимаемое есть целое, мы должны будем отнять целый стих.

Однако целое не [отнимается] и от части. В самом ics деле, целое не охватывается в части, как, например, в слове «гнев» не охватываются слова «богиня, воспой Ахиллеса Пелида». Отнимаемое же должно охватываться тем, что подвергается отниманию. Следовательно, остается, чтобы отнималась или часть от целого, или часть от части.

Но и это апорийно. Ведь если «гнев» отнимается от целого стиха, то оно должно отниматься и от самого себя, поскольку целый стих мыслится вместе с ним. Можно сказать еще и иначе. Если оно отнимается от целого, а целым было выражение «гнев, богиня, воспой Ахиллеса Пелида», то необходимо было бы, чтобы уменьшалось и выражение «богиня, воспой Ахиллеса Пелида» и не оставалось в том же самом виде, поскольку все, что подвергается отниманию, не остается в том же виде. Нужно было бы, кроме ТОГО, чтобы И само ЭТО 104 слово «гнев», воспринимая отпимание от того целого, содержало бы нечто из всего того, что в том содержится. А это опять ошибочно. Следовательно, если нельзя ни целый стих отделить от стиха, ни часть стиха от его части, пи целый от части, ни частьотцелого, а кроме того, ничего нельзя сделать другого, то для грамматики деление оказывается невозможным.

Впрочем, пе может произойти прибавление чего- 1С5 нибудь и в тех речениях, которые произносятся с элизией. И это станет ясным в том случае, если наше рассуждение будет оперировать не со слогами или звуками, в отношении которых грамматики больше всего создают прибавлений в своих разделениях, но с целыми рече-ниями. Итак, когда дается голустишие «богпня, воспой Ахиллеса Пелида» (пусть для настоящего времени это

будет полустишием, и пусть оно присоединяет «гнев», так что из того и другого возникает героический размер), — то мы исследуем, к чему, [собственно говоря],

происходит [тут] прибавление? Или слово «гнев» прибавляется к самому себе, или к данному выше полустишию, или к полученному из обоих их героическому размеру.

а за этим последует и то, что большое полустишие придется называть коротким, так что оно приравняется к короткому [словечку] «гнев», а короткое считать большим, так что оно сделается соразмерным большему полустишию (поскольку «гнев» присоединяется ко всему полустишию, — например, к «богиня, воспой...»). Если же оно увеличит собой только «воспой», то в целом это не создаст стиха.

Следовательно, остается говорить, что «гнев» при-соединяется к сочетанию обеих частей, самого этого «гнев» и приведенного выше полустишия, т. е. к получающемуся здесь гекзаметру и героическому стиху.

А это было бы совершенно невероятно. Ведь то, что принимает прибавление, существует прежде самого прибавления, а не так, что возникающее из прибавления существует прежде этого последнего. Следовательно, «гнев» не прибавляется к гекзаметру, который из этого прибавления [только ещеі возникает. Ведь когда возникает прибавление, гекзаметр уже существует; когда же существует гекзаметр, то уже не про-исходит прибавление. Во всяком случае наша задача выполнена, и поскольку не существует ни прибавления, ни отнимания, то устраняется и указанный вышо способ этого деления.