Показатели биологического возраста (маркеры старения)

Первым шагом при определении БВ является выбор пригодного для этой цели комплекса тестов (батареи тестов). Присущая старению множест­венность проявлений очерчивает широкий круг показателей, позволяющих оценить степень старения.

Не следует ли считать двойственную природу корреляций (причинно- следственную и “чисто” статистическую) тем фактором, который ставит такие модели под сомнение? Врача интересует цепь причин и следствий: не являет­ся ли статистическая взаимосвязь между маркерами старения, не позволяю­щая однозначно проследить эту цепь, познавательным суррогатом? По мне­нию Л.А. Гаврилова (1987) число опубликованных научных работ и потерян­ных зубов растет с возрастом научных сотрудников и, следовательно, эти пе­ременные будут иметь общие факторы. Однако было бы опрометчиво делать вывод, что научные сотрудники в буквальном смысле этого слова грызут гра-

нит науки и что число их публикаций имеет единые истоки с потерей зубов.

Дело в том, что при отсутствии причинно-следственных соотношений между количеством публикаций и числом зубов непрямая (статистическая) связь между ними детерминируется за счет “единого истока”, которым явля­ется время (возраст). Время и возраст не являются причиной старения; по­следнее идет в потоке времени, но не из-за времени; взаимосвязь между ста­рением и возрастом коррелятивна по природе вещей, что не лишает величину KB высокой информативной ценности при оценке БВ. Кроме того, многочис­ленные обратные связи, на которые опирается регуляция жизненных функций, замыкает акты жизненных процессов в огромное число циклов, не имеющих однозначного “причинного начала” и “следственного конца” (Войтенко В.П., Полюхов А.М., 1986). В каждом таком цикле причина и следствие непрерывно меняются местами. Описание такого “причинно-следственного континуума возможно только на основе корреляций.

Таким образом, статистические связи между маркерами старения имеют неоднозначные следствия. В прикладных исследованиях их роль положитель­на, поскольку они позволяют по “простым” следствиям старения судить о его “сложных” истоках, что важно для снижения инвазивности и трудоемкости методов определения БВ. В фундаментальных исследованиях их роль скорее отрицательная, поскольку они симулируют причинно-следственные отноше­ния там, где в действительности их нет. Это затрудняет расшифровку меха­низмов старения, однако организм таков, каков он есть, и эта сложность опре­деляется не изъянами математической статистики, а принципами биологиче­ской организации. Исходя из этого, нельзя забывать предостережений против упрощенного патогенетического толкования корреляций, но в то же время можно с чистой совестью опираться на них при построении прикладных мо­делей БВ.

Требование к разносторонности маркеров старения, используемых для определения БВ, связано с тем, что возрастные процессы захватывают прак­тически все органы и системы.

В основе одного из подходов определения БВ лежит использование ме­тодик, характеризующих функциональное состояние многих систем организ­ма и взаимодействий между ними.

Существует и другой подход оценки БВ, основанной на определении “молекулярного профиля” человека (Войтенко В.П., 1982). Он основан на том, что из 185 продуктов метаболизма, определяющихся в моче человека, не ме­нее 60 изменяют свою концентрацию при старении. Использование новейших исследовательских методик (хроматографии, масс-спектрофотометрии, изо­электрического фокусирования и др.) позволяет определять 1-2 тыс. метабо­литов, содержащихся в сыворотке крови, моче, выдыхаемом воздухе. Это дает возможность оценить риск возникновения важнейших возрастных заболева­ний и применять адекватные для данного индивидуума способы медикамен­тозной и диетической профилактики и терапии. Сущность этого метода за­ключается в предельном расчленении, “молекуляризации” показателей старе­ния.

“Функциональный” и “молекулярный” подходы к формированию бата­реи тестов не исключают, а дополняют друг друга, позволяя построить наибо­лее полные модели БВ, отражающие течение возрастных процессов на разных уровнях системной иерархии. Так, факторная модель дисперсии молекуляр­ных и функциональных маркеров старения, включенных в единый массив, свидетельствует о том, что старение белых крыс детерминируется 5 фактора­ми, из которых I^й, наиболее значимый в количественном отношении, характе­ризует “первичное” (молекулярное) старение, а 4 отражают вторичные функ­циональные следствия молекулярных процессов (Niedermuller H.

В связи с тем, что организационной сложности старения должны соот­ветствовать разносторонность и множественность маркеров БВ, возникает во­прос об их количестве в батарее, о минимальном числе наиболее информатив­ных маркеров, использование которых снижает трудоемкость определения БВ, но не влияет на качество полученной оценки постарения. В оценке на пер­вый план выдвигается вопрос о совокупной информативности всей батареи вне зависимости от абсолютного числа маркеров. Одинаковую информатив­ность могут иметь батареи, включающие разное число различных тестов.

В женской выборке связь между KB и набором маркеров меньше, чем в мужской. Это означает, что влияние возраста на совокупность маркеров ста­рения у женщин меньше, чем у мужчин. Темп старения женщин меньше темпа старения мужчин (Войтенко В.П., Токарь А.В., 1983). Половые различия, по- видимому, имеют общебиологическую основу. Отражением этой закономер­ности является более низкая смертность и более высокая продолжительность жизни женщин, хотя в основе этого, помимо темпа возрастных процессов, мо­гут лежать социальные и экономические факторы.

Третье требование к маркерам БВ - их сопряженность с жизнеспособно­стью организма - затрагивает чрезвычайно важные аспекты проблемы, обсуж­дение которой требует специального рассмотрения.

2.2.