ТРИ НОРМЫ
Как уже отмечалось Европейский Суд по правам человека подошел к анализу ст. 1 Протокола №1 как содержащей три четких нормы. Т акого рода подход впервые был предложен в решении Суда по делу Спорронг и Лоннрот против Швеции[28] и был неоднократно подтвержден в последующих решениях Суда.
Этими нормами являются:- принцип беспрепятственного пользования своим имуществом;
- лишение имущества;
- контроля за использованием собственности.
Рассмотрим сначала вторую и третью нормы, а затем первую.
Вторая норма. Для того, чтобы решить, имело ли место лишение собственности необходимо не только исследовать, имело ли место отчуждение по формальным признакам или передача собственности[29] , но также и реальные обстоятельства с тем, чтобы определить, имело ли место изъятие собственности de facto.
О необходимости такой оценки было четко заявлено в решении Суда по делу Спорронг и Лоннрот против Швеции[30], которое касалось издания разрешений на отчуждение и запрещений на строительство на участках земли в Стокгольме, Швеции[31]; Суд в решении заметил: «Поскольку реального отчуждения, то есть передачи собственности, не было, Суд считает, что он должен рассмотреть конкретные обстоятельства обжалуемой ситуации ... Поскольку Конвенция имеет своей целью гарантировать права, которые являются «реальными и эффективными» ... следует установить, действительно ли ситуация была равносильна отчуждению de facto, как утверждали заявители» [32].
Этот подход к вопросу о том, что образует изъятие собственности, совпадает с подходом, принятым в общем международном праве, состоящим в том, что «...меры, предпринимаемые государством, могут представлять собой вмешательство в права собственности в такой степени, в какой эти права становятся настолько бесполезными, что они должны считаться отчужденными, хотя государство даже не намеревается отчуждать их, и правовой титул на собственность формально сохраняется за первоначальным владельцем»[33].
Показательным примером ограничительных мер, образующих отчуждение собственности de facto,являются обстоятельства дела Па- памихалопулос против Греции[34]. Заявители были владельцами ценной земли на большой площади в Г реции. Земля включала пляжный участок, и в 1963 г. заявители получили от греческого ведомства по делам туризма разрешение на строительство гостиничного комплекса на территории этого участка. Но затем контроль над Г рецией перешел к военной диктатуре, и в августе 1967 г. земля заявителей (включая пляжный участок) была передана Военно-морским силам. Неудивительно, что заявители пытались возвратить землю, но их попытки были безуспешными. Военно-морские силы построили на земле военно-морскую базу и курорт для отдыха морских офицеров.
Несмотря на ряд судебных акций заявителей и некоторые изъявления государства по поводу того, что заявителям надлежит получить другую землю в порядке замены, к началу 1990-х г. никакого удовлетворения своих правопритязаний заявители не получили, и тогда обратились в Комиссию в Страсбурге.
Когда дело было начато слушанием в Европейском Суде по правам человека, Суд прежде всего отметил, что вмешательство в право собственности следует считать длящимся нарушением, продолжающимся с 1967 г. Суд заметил, что вмешательство в данном случае было совершено не с целью осуществления контроля за использованием собственности, и потому третья норма ст. 1 не применима. Что же касается второй нормы, то землю никогда формально не отчуждали в том смысле, что титул на нее передан не был. Но поскольку Конвенцию создавали с целью оградить права, которые являются «реальными и эффективными», следовало установить, действительно ли обжалуемая ситуация, тем не менее, была равносильна отчуждению de facto.
Суд отметил, что Фонд Военно-морских сил действительно физически отобрал у заявителей их собственность и вел строительство на этой земле. С тех пор заявители не могли ни пользоваться своей собственностью, ни продать ее, ни завещать, ни заложить или подарить.
Суд постановил, что полная утрата возможности распоряжаться землей в совокупности с неудачей предпринятых попыток исправить ситуацию повлекли за собой достаточно серьезные последствия для заявителей, подвергшихся экспроприации de facto[35].Этот принцип был применен и в решении по делу Брумареску против Румынии[36], в котором Европейский Суд по правам человека вновь подтвердил, что при установлении факта наличия лишения имущества в значении второй нормы, необходимо исследовать реальные обстоятельства обжалуемой ситуации.
По этому делу родители заявителя построили дом в Бухаресте в 1939 г. В 19S0 г. дом был национализирован на основе законодательного декрета. В 1974 году дом был продан государством двум братьям, которые до того жили в одной из квартир дома как наниматели. В 1993 г. заявитель возбудил исковое производство в румынском суде с целью добиться признания национализации недействительной, поскольку на его родителей распространялось исключение из правил декрета ввиду того, что они были безработными. Суд первой инстанции согласился с этими доводами и отдал распоряжение административным властям передать дом заявителю. Заявитель перебрался жить в дом и уплатил полагающийся земельный налог.
Но Г енеральный прокурор, выступая от имени братьев, которым ранее была передана собственность, представил от их имени заявление в Верховный Суд. Верховный Суд отменил решение суда первой инстанции и постановил, что заявитель не имел права на дом и что он должен быть возвращен братьям.
Европейский Суд по правам человека, прежде всего, указал, что у заявителя было имущество в форме решения суда первой инстанции о том, что национализация собственности не была правомерной, установил, что решение Верховного Суда представляло собой вмешательство в право, признанное тем решением суда первой инстанции.
Затем суд применил принцип, в соответствии с которым необходимо проверить, действительно ли заявитель был лишен своего имущества, и постановил, что был, то есть применил вторую норму.
Суд заметил, что заявитель не мог более пользоваться домом[37].Таким образом, имеет ли место отчуждение de facto, в отсутствие формальной передачи права собственности, остается вопросом совокупности наличных фактов и степени реализации обжалуемых действий.
Третья норма применяется, когда вмешательство в право собственности является умышленным или выступает частью законодательной схемы, цель которой - контроль за использованием собственности.
Примеры применения третьей нормы упоминались выше. К ним относятся решения по делам Спорронг иЛоннрот против Швеции[38] (относительно запрещения строительства на земельном участке), Компания «Пайн Велли девелопментс Лтд.» против Ирландии[39] (относительно контроля за планированием застройки земли) и Меллахер против Австрии[40] (относительно контроля за арендуемой собственностью)[41]. Примеры применения этой нормы будут приведены, в разделе, посвященном вопросу юридического обоснования вмешательства в право собственности.
Меры обеспечения уплаты налогов или иных взносов либо штрафов также попадают в контекст п. 2 ст. 1 Протокола №1. Примером является решение Суда по делу Газус Досьер унд Фордетекник ГмбХ против Нидерландов[42].
Г ерманская компания поставляла товары голландской компании на условии, что она сохраняла за собой титул на товары до поступления платежа. До того, как платеж поступил поставщику, товары были арестованы голландскими налоговыми властями в уплату задолженности по налогам, числившейся за голландским получателем товаров. Г ер- манский поставщик утверждал, что арест товаров голландскими властями представлял собой нарушение права собственности по ст. 1 Протокола №1. Европейский Суд по правам человека постановил, что данное дело относится к категории, рассматриваемой в контексте третьей нормы ст. 1, на том основании, что арест товаров является частью системы мер государства по обеспечению сбора налогов.
Первая норма ст. 1 Протокола №1 может быть названа «всеохватывающей», как применимая там, где не могут быть применены две другие нормы.
Она применяется в тех случаях, когда предпринимаемая государством мера приводит к вмешательству в пользование имуществом, но не является по своей природе изъятием имуществом и не нацелена на установление контроля за использованием собственности.Первая норма, как постановил Суд, применяется в отношении разрешений на отчуждение, которые были выданы в отношении собственности заявителей по делу Спорронг и Лоннрот против Швеции[43]. Другим примером является применение первой нормы в решении по делу Греческие нефтеперерабатывающие заводы «Стрэн» против Гре- цл[44], в котором в результате принятого законодательства арбитражное решение, вынесенное в пользу заявителя, было признано недействительным и не подлежащим исполнению, и это законодательство проверялось с точки зрения первой нормы ст. 1.
При рассмотрении вопроса, имело ли место нарушение ст. 1 Протокола №1, прежде всего необходимо установить, имеется ли у заявителя право собственности или имущество в значении ст. 1. Далее не-
обходимо исследовать, имело ли место вмешательство в право такой собственности, и затем определить природу вмешательства (то есть решить вопрос, какая из трех норм в данном случае применима).
Но следует помнить, что Европейский Суд по правам человека неоднократно подчеркивал, что данные три нормы взаимосвязаны: вторая и третья нормы относятся к частным формам вмешательства в право беспрепятственного пользования имуществом и должны толковаться в свете общего принципа, содержащегося в первой норме.