3. Основные транснациональные преступные сообщества
Транснациональные проявления российских организованных преступных формирований ДВ связаны с наличием общей государственной границы на море и суше с рядом иностранных государств (КНР, КНДР, Республикой Кореей, Японией, США, Австралией и т.
д.), финансово-кредитных, туристических, миграционных, торговых и других международных связей. В рамках этих связей формируются основные валютные потоки, товары и услуги, кредиты, приватизируются и акционируются предприятия и организации, которые работают на экспорт. Поэтому получение сверхприбылей ОП связано в первую очередь с использованием в своих целях этих международных связей. В связи с этим многие преступные сообщества через эти международные связи проявляются в ТОП.Ведущее место среди подобных ОПФ ДВ занимает преступное сообщество - «Дальневосточный воровской общак» (далее – «общак»). В «общак» входит около ста ОПФ общей численностью свыше 1000 человек. В системе ОП России «общак» является относительно структурированным преступным сообществом, с самостоятельными ОПГ почти во всех субъектах РФ на ДВ. Наибольшее их количество находится в Хабаровском крае, Камчатской и Сахалинской областях. С данным воровским сообществом вынуждены считаться другие преступные сообщества ДВ и России, которые стали возникать с началом проводимых в стране реформ.
Основными направлениями транснациональной организованной преступной деятельности (ТОПД) «общака» являются незаконный автобизнес, наркобизнес, оборот оружия; торговля женщинами и детьми; нелегальные экспортно-импортные операции; аферы в кредитно-финансовой сфере; нелегальная миграция иностранцев; фальсификация банкротства предприятий и фирм в интересах криминала и т. д.
В недрах советского строя бывшего СССР на последних этапах ее существования (80-е годы) на ДВ сформировалась новая плеяда ОПФ из числа советских спортсменов высокого класса, не видевших перспектив в жизни, которые со временем образовали совершенно самостоятельное от традиционного «общака» преступное сообщество «спортивная мафия» с многочисленными ОПГ.
ОПГ обычно возникали на базе спортивных обществ, как правило специализирующихся на боевых насильственных видах спорта (восточные единоборства, бокс, самбо, каратэ и т. п.). Данное сообщество на ранних этапах своего становления включало в себя полтора десятка преступных групп подобного типа общей численностью около 300 членов. Большая часть ОПГ спортивной мафии находится в Хабаровском крае и Еврейской автономной области.Первоначально они занимались рэкетом, оказанием «охранных» услуг, затем перешли к игорному бизнесу, стали внедряться в легальный бизнес, в том числе и с международными связями . Это сообщество самым настойчивым образом стало проникать в теневой бизнес международного характера, оттесняя теневиков от руководства предприятиями и иными хозяйствующими субъектами. Они первыми из криминала поняли, какую огромную материальную выгоду из рыночных преобразований в стране можно извлечь для себя лично.
Наряду с «общаком» и «спортивной мафией» сформировалось этническое преступное сообщество, состоящие из ОПГ лиц кавказских и среднеазиатских национальностей (грузин, чеченцев, ингушей, дагестанцев, армян, таджиков, азербайджанцев). Некоторые из них многочисленны и приравнены к преступным сообществам. Эти группы и сообщества действуют самостоятельно. Они имеют свой преступный бизнес. Основная часть этих группировок, как правило, действует изолированно друг от друга. Иногда отношения проявляются в форме делового сотрудничества на разовой основе. Единое структурированное преступное сообщество они не образуют. Этому мешают многие факторы национального характера. Поэтому их объединение практически невозможно.
Хотя в большинстве случаев этнические группировки действуют по своему усмотрению, все же их судьбу решают местные наиболее крупные преступные сообщества на своих «сходках». Преступные группировки контактируют с этническими диаспорами своей национальности, компактно проживающими на территории ДВ. Получают от них материальную и кадровую поддержку, но напрямую в массовом порядке в преступную деятельность их не вовлекают.
В то же время отдельные давно уже обрусевшие представители этих национальностей являются активными членами местных ОПГ.Наиболее многочисленным из числа национальных этнических ОПФ является «Чеченское преступное сообщество», которое, по данным РУБОП, состоит из десятка ОПГ общей численностью свыше ста человек.
Располагаются эти ОПГ в Хабаровском и Приморском краях, Еврейской АО и Камчатской области. Специализируются они на незаконном обороте оружия, наркотиков, хищении денежных средств в кредитно-финансовой сфере, промышленного золота. Транснациональные связи этого сообщества хотя и не являются доминирующими, но они присутствуют. Так, основная часть сообщества располагается в г. Находка Приморского края. Там же создана свободная экономическая зона (СЭЗ). Полученные из федерального бюджета денежные средства для развития СЭЗ «Находка» проходили через ряд банков Находки, учредителем которых были представители чеченского преступного сообщества. Огромные суммы бюджетных денег при попустительстве высших должностных лиц края бесследно исчезли, а одновременно с ними после вмешательства правоохранительных органов скрылись и лидеры Находкинской чеченской преступной группировки.
По данным СМИ , члены чеченской диаспоры тесно связаны с администрацией Приморского края. Так, в роли помощника губернатора Приморского края числился некий Адам Имадаев. Определенные размышления вызывает то обстоятельство, что он был президентом Владивостокского угольного коммерческого банка «Эвробанк», разорившийся в 1998 году, задолжав государству 8 миллионов рублей. Оставшееся имущество банка было арестовано налоговой полицией. Однако к моменту ареста все имущество и ценные бумаги были проданы некоей компании ЗАО «Приморская краевая расчетная палата» (ПКРП), которая была зарегистрирована на имя того же Имадаева, но уже под новой фамилией.
Из числа ОПФ из стран СНГ особым влиянием на ДВ пользуется «азербайджанское преступное сообщество», которое до недавнего времени состояло из 21 ОПГ общей численностью около 200 активных членов.
В него постоянно вливаются лица других национальностей, в связи с чем некоторые группы распались и выбыли из сообщества. В 1997 году в сообществе насчитывалось уже 12 преступных групп, больше половины из которых находятся в Хабаровском крае. Основными направлениями преступной деятельности преступного сообщества являются незаконный оборот спиртных напитков, наркотиков, цветных металлов и промышленного золота.Необходимо подчеркнуть, что свидетельств вхождения российских и стран СНГ этнических ОПФ в систему транснациональных ОПФ или их участия в транснациональной организованной преступной деятельности пока не так много. Однако многочисленные факты задержания и привлечения к уголовной ответственности членов этих этнических ОПГ за преступную деятельность международного характера подтверждает их возможную связь с ТОП.
Другое дело - зарубежные этнические ОПГ, обосновавшиеся в России. Основными их членами являются иностранные граждане или лица без гражданства, которые генетически связаны с зарубежьем, своей исторической родиной. Их преступная деятельность прямо носит транснациональный характер.
По количественному составу, размерам получаемой прибыли, масштабам нелегальной предпринимательской деятельности из числа иностранных этнических ОПГ наиболее ощутимо присутствие китайской мафии («триад»).
Китайские «триады» представляют собой гибкую сетевую систему, структура которой зависит от осуществления того или иного вида преступной деятельности. Они действуют не только у себя на родине, но и в США, Западной Европе, странах Юго-Восточной Азии (ЮВА). Из транснациональных форм преступной деятельности они более всего предпочитают занятия контрабандой наркотиков, спирта, валюты, нелегальной миграцией, продажей лиц китайского происхождения в рабство. Этническое компактное проживание китайцев наблюдается в большинстве стран мира, образуя самостоятельные поселения, которые так или иначе связаны с «триадами».
На ДВ России основным местом компактного постоянного проживания для большинства китайцев давно стал город Уссурийск Приморского края.
Каждый третий житель Уссурийска - это китаец или кореец китайского происхождения. Там же расположены китайские «чайна-тауны» - китайские городки. Здесь местные сотрудники правоохранительных органов сталкиваются с организованным рэкетом «триад» в отношении китайцев. В случае отказа платить дань уничтожается их имущество или некоторые из них лишаются жизней. В Уссурийске «триады» сотрудничают с местными ОПГ, которые помогают китайцам незаконно скупать металл, дикоросы и переправлять их через границу в Китай. Они же создают пассажирско-перевозочные фирмы, предоставляют склады для хранения товара, в том числе контрабандного; организуют фирмы «досуга» с русскими девушками.Все чаще китайцы стали входить непосредственно в местные преступные группировки для наводки на своих же соотечественников, на которых потом совершаются налеты, но преступники, как правило, не обнаруживаются.
В Приморье известны многочисленные преступные группировки из Китая: «Ванцинская», «Янбенская», «Голова змеи» и «Рассерженная собака», «Волки». Последняя, к примеру, специализировалась на разбойных нападениях в России на граждан Китая – нелегалов, которым не выгодно обращаться в правоохранительные органы. Данная преступная группа состояла из 10-15 человек и возглавлялась гражданином Китая, ранее судимым за разбойные нападения у себя на родине, по кличке «Лао Да» – «Пахан» .
Следы китайских «триад» обнаруживаются также в Хабаровском крае. Так, в конце 1998 года сотрудники Индустриального РУВД г. Хабаровска раскрыли подпольный завод по производству фальсифицированной водки из китайского контрабандного спирта. Принадлежал он главарю одной из этнических ОПГ по имени Пяо Дунчунь. Завод ликвидировали. Дунчунь обратился к «авторитетам» Уссурийска с просьбой помочь выяснить, кто из соотечественников «сдал» его милиции. Поскольку бизнесмен регулярно платил дань в местный «общак», оттуда вскоре приехала «бригада» для разборки. Их подозрения пали на некоего Чеплена, которого захватили и пытали. В ходе операции по освобождению милицией Чеплена были задержаны трое мужчин и одна женщина – все граждане Китая.
Предполагается, что они – лишь верхушка группировки, насчитывающей более 20 человек, в том числе и россиян, жителей Хабаровска. Сейчас правоохранительные органы объявили розыск остальных членов банды, которая, судя по некоторым данным, занималась отнюдь не одной фальшивой водкой . Это далеко не единичный случай криминальных разборок иностранцев с участием местных российских ОПГ. Налицо явные признаки их совместной преступной деятельности.Также во Владивостоке в июле 2000 года был убит традиционным китайским способом бизнесмен из Китая Ян Сяон, который развернул успешную торговлю поставляемыми из Санкт-Петербурга бананами «под крышей» «триады», приносившей прибыль до 5 тысяч долларов США в день. Сразу же после убийства к жене Сяона поступили несколько телефонных звонков из Харбина и Уссурийска .
События последних лет показывают, что китайские ОПФ не только укрепляют свои позиции в криминальном мире ДВ, но и, похоже, готовятся к полному его захвату. Данная версия созвучна с одним событием, которое произошло 5 августа 2000 года в г. Владивостоке. В этот день во время презентации в китайском клубе «Аристократ» под предлогом выявления лиц, причастных к недавним убийствам нескольких китайских граждан, была проведена операция по задержанию членов «триад», прибывших из Китая на сходку в Россию. В результате операции было выявлено 33 человека, представляющие оперативный интерес для правоохранительных органов. У некоторых из них были обнаружены на запястьях татуировки «дракона», которые имеют только члены «триад» .
Вряд ли такая сходка не могла состоятся в Китае. Проведение ее на территории ДВ означает, что настало время согласованных действий «триад» в России между собой и местными ОПФ, а также установления единого руководящего органа.
Отсюда становится очевидным тот факт, что дальневосточные ОПФ вынуждены не только считаться с «триадами», но и сотрудничать с ними в рамках единого географического пространства, единой цели и преступной деятельности с постоянным пересечением государственных границ, т. е. в рамках ТОП.
Несколько иными складываются отношения дальневосточных ОПФ с японской «якудза» или «борёкудан» . Основные отличия ОП Японии от ОП других стран состоят в том, что они не предъявляют исключительных прав на определенные географические территории как на зоны своего влияния. Они опираются на семейные и родственные связи как основу групповой солидарности и не стремятся сохранять в тайне свое существование. Основными формами преступной деятельности японской ОП традиционно является нелегальный игорный бизнес, наркобизнес, проституция. К современным формам такой деятельности относится также вмешательство в финансово-экономическую работу предприятий путем вымогательства части прибыли за неразглашение незаконно полученной конфиденциальной информации; мошенничество со страховыми выплатами; профессиональная обструкция работников предприятий специально внедренными в них людьми «борёкудан»; вмешательство в финансово-коммерческую деятельность частных лиц.
В России, в частности на ДВ, деятельность «борёкудан» явно не прослеживается. Отсутствуют данные о проживании на территории России этнических компактных групп граждан Японии или их массовом нелегальном пребывании. Однако транснациональная связь дальневосточной ОП с «борекудан», на наш взгляд, существует. Это, прежде всего, деятельность, связанная с нелегальным автобизнесом, незаконным выловом и контрабандой морепродуктов, незаконной торговлей оружием, а также нелегальной транзитной миграцией населения в Японию через Россию и т. п. Такая деятельность под силу только международным ОПФ. Об их существовании в пределах территории России могут служить многочисленные факты задержания японских рыболовецких судов за браконьерским ловом рыбы и морских млекопитающих.
По сведениям из печати Японии, российские пограничники на море ловят только мелкую «сошку». Многие организации «якудза» имеют собственный флот, не входящий ни в какие кооперативы. Именно они на скоростных судах и без опознавательных знаков ведут незаконный лов у российских берегов. Часто они настроены антироссийски и ее боевики считают особым шиком «утереть нос» российским пограничникам.
Однако крайний национализм не мешает им устанавливать «деловые» контакты с подобными ОПГ на российской территории. Основной поток нелегальных морепродуктов идет из России на судах, принадлежащих совместным предприятиям (СП). У них есть необходимые документы на судне или представитель СП – российский гражданин, который «улаживает» все вопросы с пограничниками. «Черный» бизнес выгоден всем участвующим в нем лицам: от местного населения до ОП с коррумпированным чиновничеством обеих стран. Государство как с нашей стороны, так и японской, не вмешивается в этот «бизнес» до тех пор, пока он не станет угрожать его национальным интересам.
Таким образом, можно предположить, что в ближайшем будущем формирование самостоятельных ОПФ «борекудан на территории России, по крайней мере на ее материковой части, маловероятно. Китайские «триады» не допустят присутствия здесь соперников по преступному промыслу. Тем более, что это согласуется с политикой китайцев на их массовое освоение Сибири и ДВ без конкурентов.
Однако, если по мере удовлетворения территориальных притязаний Японии к четырем островам Курил и безвизового въезда граждан этой страны на о. Сахалин приведет к их компактному проживанию на территории ДВ России, то такая вероятность существует. Скажется также специализация преступной деятельности различных ОПГ «борекудан», основанная на контрабанде морских биоресурсов на территории России, в которой они исторически прочно удерживают свои позиции. Помимо контрабанды этих биоресурсов, ОПФ «борекудан» специализируются и на других видах транснациональной преступной деятельности совместно с дальневосточными ОПФ, о чем будет сказано несколько ниже.
Характерно, что японские ОПФ меньше всего замечены в российской экономике. Это связано, на наш взгляд, с тем, что японский легальный капитал практически не инвестируется в Россию. В нашей стране - по японским меркам - отсутствует достаточно дешевая рабочая сила, наблюдаются крайне низкий технологический уровень производства товаров массового спроса, а также ненадежность партнеров по бизнесу. В то же время присутствуют высокий риск потерять вложенные деньги, нестабильность государственных институтов и структур, частая сменяемость их руководителей, непомерная личная корысть российских чиновников, чрезмерная зависимость официальной позиции государственных структур от амбиций и порядочности их руководителей.
По наблюдениям японцев, в России народилась новая экономическая формация под названием – «экономика физических лиц» , которая ведет российскую экономику в тупик. Японские предприниматели предпочитают заниматься бизнесом на спорных территориях ДВ России или ее приграничных районах, что существенно ограничивает географию распространения японских ОПФ. На данное состояние последних также влияет высокая цена качественных японских товаров для российского рынка, из-за чего они не востребованы в России. Отсутствие капитала, товаров и этнических поселений, а также географических притязаний «борекудан» в России сужает деятельность японской ОП на ДВ. Поэтому сфера преступной деятельности «борекудан» совместно с ОПФ ДВ пока ограничивается торговлей дешевыми старыми автомобилями, контрабандой морепродуктов и оружия, нелегальной миграцией населения и т.п. традиционной преступной деятельностью международного характера.
Корейская ОП на ДВ представлена этническими преступными группировками из Северной Кореи, переселенцами из среднеазиатских республик бывшего СССР, а также корейцами китайского происхождения. В целом на ДВ действует «Корейское преступное сообщество» из 14 ОПГ, по одной из них находятся в Приморском крае и Сахалинской области, четыре – в Хабаровском крае и восемь – на Камчатке. Общее количество активных членов насчитывается до полутора сотен человек, специализирующихся на незаконных поставках наркотиков, валютных махинациях, незаконной миграции населения, незаконном автобизнесе, мошенничестве, проституции.
Факт присутствия на ДВ корейских самодеятельных ОПГ подтверждают данные СМИ о функционировании некогда корейской преступной группировки на Сахалине, во главе которой стоял Ким Кен Чен (кличка «Камбала»). Ближайшее его окружение состояло из 12 человек, которые, в свою очередь, имели постоянную связь с 7 членами. Их безопасность обеспечивали 20 человек из числа молодежи, которыми руководил ответственный за безопасность группировки Се Дон Киль (кличка «Груня»). Каждая группа функционировала самостоятельно в зависимости от выполнения поставленных перед ними задач. В дальнейшем силами УОП Сахалинской области группировка была частично разгромлена, а ее руководитель покинул пределы Сахалина. Группировка занималась квартирными кражами, набегами на морские суда, незаконным автобизнесом, наркотиками .
О присутствии других корейских ОПФ ранее неоднократно писалось в литературе и СМИ. Из анализа этих публикаций не видно, что «Корейское преступное сообщество» на ДВ России - это единое структурированное сообщество с самостоятельно функционирующими ОПГ с международными связями и специализирующимися на определенных видах ТОПД. Этому, как и в случае с китайскими «триадами», также способствуют географическая близость, наличие общей Государственной границы, образование компактного поселения и наращивание численности корейской диаспоры, неофициальная поддержка соплеменных государств в территориальной экспансии и иммиграции населения, наличие легальных и нелегальных предпринимательских интересов и возможностей их реализации, а также возможность заработать иностранную валюту.
Примечателен тот факт, что на сегодня серьезного противостояния, сопровождаемого криминальными войнами между этническими преступными сообществами ДВ России, практически не существует. Разборки с заказными убийствами наблюдаются внутри национальных этнических ОПГ. Создается впечатление, что наступил такой этап развития ТОП на ДВ России, при котором осуществляются субординационные и координационные, а не конфронтационные, отношения между ними. Также видно, что каждая этническая ОПГ имеет собственную специализацию преступной деятельности с выходом за рубеж. Тем самым их интересы не пересекаются и не ущемляются.
Такое состояние становится возможным только при условии управляемости данными процессами со стороны некоего единого для вышеназванных ОПГ руководящего органа. Находится ли данный орган на территории ДВ России или за его пределами, сказать пока непросто. Также невозможно пока обозначить организационную сторону данного органа. Для этого нет еще достаточного фактического материала. Безусловно, что этот орган должен быть интернациональным по своей этнической сущности, международным по характеру действий, специализирующимся на управленческих процессах, тесно вплетенным в государственную систему связей и отношений.
Рассмотрим обозначенные нами характерные черты ТОП через призму специфики ТОПД этнических ОПФ ДВ России.