§ 3. Европейская валютная единица

К 1978 году, когда стало ясно, что всеобщего возвращения к фиксированным обменным курсам ожидать более не приходится, достижение экономической стабильности в Европе стали связывать с идеей европейской валютной системы (EMS — European Monetary System).

В структуре EMS три основных составляющих: а) особая денежная единица; б) обменно-курсовой механизм, позволяющий колебание курсов в довольно узком коридоре; в) специальный кредитный механизм.

Особая денежная единица, или экю (ECU — European currency unit), предназначена для расчетов в странах — членах Европейской валютной системы. Она была задумана первоначально как условная расчетная единица и синтезировалась по принципу так называемой "валютной корзины" из валют стран — участниц ЕЭС.

Валютной корзиной (от английского выражения currency basket) принято именовать некоторый набор национальных валют, используемый для определения валютного курса национальной или коллективной валюты посредством определения доли каждой национальной валюты, входящей в "корзину", в зависимости от удельного веса экономики страны в валовом национальном продукте всех стран — участников "корзины"[4]. Принцип "валютной корзины" используется также для котировки специальных прав заимствования (СДР) в системе Международного валютного фонда, однако, в отличие от СДР, не имеющих реального обеспечения, эмиссия ЭКЮ наполовину обеспечивается объединением 20% золотых и долларовых резервов каждой из стран-членов, и наполовину — их национальными валютами.

Основная идея ERM заключалась в том, что каждая страна — член ЕЭС, участвующая в ERM, централизованно устанавливала курс своей валюты по отношению к экю[2]. Выравнивание этого курса допускалось лишь по взаимному согласию участников данного обменного механизма. Кроме того, механизм ERM предусматривал осуществление контроля над обменным курсом собственной валюты, в частности, посредством изменения процентных ставок, с тем, чтобы курсовое колебание ограничивалось некоторыми заданными пределами относительно центрального обменного курса.

Оказалось, однако, что и новая система не сняла проблем. Во Франции и Италии после ее введения проводились девальвации национальных валют, причем президент Миттеран в 1982—1983 гг. не раз высказывался за выход своей страны из этой системы вообще. Правда, благодаря усилиям французской стороны, в частности, министра финансов в миттерановском правительстве Жака Делора, удалось сохранить членство Франции в названной системе Впоследствии, когда Жак Делор занял в Брюсселе пост главы Европейской Комиссии, он с новой энергией стал настаивать на введении единой валюты.

Появившийся при его участии в 1988 г. "доклад Делора" выдвинул план поэтапного перехода членов ЕЭС к единой валюте. Именно этому докладу суждено было стать основой подписанного в начале 1992 г. Маастрихтского договора.

Между тем все еще действующая система ERM, то есть обменно-курсового механизма, уже подвергалась существенным испытаниям на прочность: в Дании на референдуме население отвергло присоединение к Маастрихтскому договору. Это, в свою очередь, активизировало нападки скептиков, что спровоцировало выход в 1992 г. из ERM сначала итальянской лиры, а затем и незадолго перед тем присоединившегося было английского фунта.

В странах — членах ЕС кризис ERM вызвал реакцию двоякого рода. В Англии, например, он сделал громче голоса противников единой валюты[3]. В Италии, напротив, кризис лишь усилил безусловную поддержку евровалюты. В большинстве других стран-участниц, впрочем, также возобладала точка зрения, согласно которой в новых условиях свободы перемещения капитала, сложившихся в мире, единую валюту следует признать единственным способом достижения финансовой стабилизации.