ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ ИЗУЧЕНИЯ ИСТОРИИ ВЕЛИКОЙ ОКТЯБРЬСКОЙ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ РЕВОЛЮЦИИЗА РУБЕЖОМ
Зарубежная литература об истории Великой Октябрьской социа-листической революции буквально неисчерпаема. С того самого момента, когда радио сообщило всему миру простые и волнующие слова II съезда Советов о переходе всей власти в руки рабочих и крестьян, великая революция стала предметом изучения во всем мире.
Чем более ощутимыми оказывались результаты величайшего социального переворота, чем успешнее развивалось строительство нового общества и все больше стран переходило под знамя социализма, тем яснее становилось народам, что у истоков неодолимого движения человечества к коммунизму стоит первая успешная пролетарская революция. Пропорционально росту этого сознания увеличивался поток литературы, посвященный истории Великой Октябрьской социалистической революции. «Если бы уровень понимания русской действительности,— писал недавно американский историк Ф. Шуман,— был пропорционален ошеломляющему числу книг, монографий и статей о Советском Союзе, опубликованных с 1917 г. на английском, французском и немецком языках, то все граждане и государственные деятели стран Атлантического сообщества были бы по-настоящему хорошо осведомлены в этом вопросе» К Однако далеко не все эти <книги помогают пониманию советской действительности. И причины этого ясны.Октябрьская революция положила начало новой эры в истории человечества. Она расколола мир на две системы — лагерь отживающего, умирающего империализма и лагерь растущего, крепнущего, передового социализма. Это разделение касается не только экономики, политики, но и идеологии. Идеологи империалистического общества с ненавистью и нарастающим ужасом пытаются приостановить ход истории, извращая историю великой революции. Подавляющее большинство трудящихся с гордостью за содеянное и с уверенностью в неизбежном повторении основных закономерностей революции изучают опыт и уроки великого Октября.
Борьба этих двух тенденций — пролетарской концепции Октября, правдивой, единственно научной и буржуазной, лживой, псевдонаучной — происходит на страницах зарубежной историографии социалистической революции с момента ее свершения по сей день.В зависимости от системы изучения, от выдвинутых проблем, от во-влечения в научный обиход и использования источников в историографии великой революции можно наметить ряд определенных этапов. Первый этап — примерно с 1917 по 1921 г. Для Советской страны это время проведения революции и героического единоборства с империализмом за свободу и независимость, за сохранение достижений революции. Для империалистического лагеря это время завершения мировой бойни во имя того, какой группе монополистов—Антанты и США или германской — обеспечить превосходство в мире; это время революционного подъема, революционного натиска масс.
Под непосредственным влиянием Октябрьской революции, на почве, подготовленной всем предыдущим ходом истории, развернулось массовое революционное движение сначала воюющих стран, а затем и во всем мире. Более пяти лет бушевал революционный пожар,, в огне которого сгорели германская и австро-венгерская монархии и в ряде стран (Германия, Венгрия, Финляндия, Словакия) на время хозяином положения оказались трудящиеся. В движение пришли миллионные массы колониальных и зависимых стран, разбуженных еще громом революции 1905 г. в России. Октябрьская революция открыла двери всем закабаленным народам для активного участия в мировой истории. На арену политической борьбы вышли действительные творцы истории. И те, кто своей революционной борьбой творили историю, стали ее первыми летописцами. На массовых митингах трудящиеся принимали резолюции, в которых приветствовали героический подвиг русских рабочих, прорвавших империалистическую цепь и показавших пример всему мировому пролетариату. В революционных воззваниях и листовках, с которыми коммунистические и рабочие организации обращались к массам, в речах и статьях руководителей движения содержатся богатейшие характеристики и выводы из уроков великой революции.
Народные массы — вот первые историки гигантского социального переворота, свершенного в 1917 г. в России.Мы давно расстались с тем представлением, усиленно пропагандируемым защитниками капитализма, будто история как наука развивается лишь специалистами. Речь, разумеется, идет вовсе не о недооценке специалистов, давших и дающих много ценного материала, если, конечно, они руководствуются подлинно научными методами. Но, к примеру, Чернышевский своими передовыми идеями несравненно больше дал исторической науке, несравненно дальше развил историю как науку, чем современный ему историк Погодин. Ибо история — одна из тех наук, которые формируют мировоззрение, а Чернышевский как представитель передового мировоззрения, не мог остаться в стороне от выработки правильных взглядов на историю.
Листовки и воззвания революционной эпохи, в которых отразились надежды и чаяния народных масс, где обобщены представления и оценки Октября трудящимися, являются несравненно более правдивыми и верными источниками, чем десятки «исследований», авторы которых движимы злобой и ненавистью к великой революции. Голоса первых революционных историков Октября заглушались шумом и визгом официальной буржуазной «науки». Но вся история революционного движения и особенно история большевизма подтверждает, что листовки, воззвания, речи руководителей революционных партий — это не голоса, не взгляды одиночек, а результат коллективного разума, творчество организаций, обдумывающих и додумывающих, как писал В. И. Ленин, свои лозунги, с которыми они идут в массы.
Какому-нибудь пасквилянту, который часто лаже не затрудняет себя поисками нового, а ограничивается раскладыванием пасьянса из цавным-давно пущенных в обиход фальшивок и побасенок, мы отвечаем, полемизируем с ним. Нередко тем самым создается реклама «сих дел мастерам», получающим возможность заявить своим заказчикам, что их «труды» отмечены и недаром оплачены. Алмазные же россыпи блестящих творений лучших представителей народа почти не разрабатываются.
Пора, давно пора отбросить полностью ту лженаучную «теорию», будто только книги, специально посвященные Октябрьской революции, независимо от их характера и классовой оценки, являются этапами историографии великой революции. Документы коммунистических партий, история самоотверженной борьбы масс за поддержку советской революции, за пропаганду ее идей, за использование ее богатейшего опыта — это не только составная, но и важнейшая часть историографии Октября.Благородная задача историков — собрать, систематизировать и издать эти революционно-марксистские материалы, посвященные Великой революции, первые подлинно научные труды, где отразилась истинная история Октября.
Уже в этих работах поставлены важнейшие принципиальные вопросы истории Октября. На первый план здесь выдвигается признание международного характера Октябрьской революции. Великий сын германского народа, выдающийся деятель международного коммунистического движения Карл Либкнехт с пламенным энтузиазмом встретил известие о победе рабочих и крестьян России. Находясь в тюрьме, отрезанный от политических событий, Карл Либкнехт в первых своих письмах — всего через пять дней после победы Октября — И ноября 1917 г. отмечал, что русская революция имеет «перед собой безграничные перспективы—несравненно большие, чем Великая французская революция» .
Карл Либкнехт не имел достаточных сведений о России. Так, в одном из его писем мы читаем: «...то, что я узнаю об этих событиях, до того отрывочно и поверхностно, что я должен довольствоваться догадками». К. Либкнехт отдавал себе отчет в огромных трудностях революции: «...русский капитализм, — отмечал он в том же письме, — не одинок, имея поддержку в капитализме англо-франко-американском. Уже одна задача найти временное и частичное решение вопроса о войне — требует титанической работы...» . Но Либкнехт не сомневался в возможности преодоления этих трудностей большевиками. Он выражал уверенность, что идеи Октября вдохновят германских рабочих и подымут их на борьбу.
Насколько позволяли стены тюрьмы, Карл Либкнехт восторженно следил за ходом революции в России, все более и более убеждаясь в правоте большевистской тактики. Проклиная свое заключение, он рвался на помощь русским братьям по целям борьбы. «Я хотел бы,— страстно писал Карл Либкнехт,— прийти на помощь русской революции и миру, отдать им тысячу своих жизней, если бы они у меня были» .Через сутки после своего освобождения, происшедшего 23 октября 11918 г., Карл Либкнехт побывал в Советском посольстве в Берлине. «В эти часы моей свободы,— говорил он,— я успел просмотреть законы и декреты, созданные русской революцией за время ее существования... Это лучший путь к освобождению угнетенных классов, это идеальнейшая программа, которую когда-либо создавали угнетенные классы» . В октябре 1918 г. Карл Либкнехт обратился с приветствием к VI съезду
Советов, в котором писал: «Русская Советская республика стала знаменем борющегося Интернационала, ободряя остальных, наполняя мужеством колеблющихся, удесятеряя смелость и решимость борцов» .
В специальном обращении к рабочим и солдатам Антанты, призывающем их оказать помощь Советской республике, Карл Либкнехт особо подчеркнул международное значение Октябрьской революции, создавшей Советскую республику. «Она,— писал он о Советской республике,— представляет собой великий фундамент того всемирного социа-листического строя, создание которого является теперь исторической задачей международного пролетариата. Русская революция двинула неслыханно вперед дело революционизирования пролетариата всего мира» .
Соратник Карла Либкнехта Роза Люксембург также восторженно встретила Октябрьскую революцию и высоко оценила ее международное значение. Летом 1918 г., еще в Бреславльской тюрьме, Роза Люксембург написала книгу об Октябрьской революции. Она объявила революцию «наиболее значительным событием в истории мировой войны», резко выступив против Каутского и русских меньшевиков, выдвинувших доктринерские теории, будто Россия не созрела для социалистической революции.
С презрением отвергая эти «доводы», Роза Люксембург писала о русской революции: «Октябрьское восстание не только спасло русскую революцию, но оно также спасло честь международного социализма» . Роза Люксембург подчеркивала решающую роль большевистской партии в революции: «Партия Ленина была единственная в России, которая в тот первый период поняла истинные интересы революции; она была движущим элементом, и стало быть, в этом смысле единственной партией, которая поняла долг и обязанность истинно революционной партии и которая при помощи лозунга «Вся власть пролетариату и крестьянству!» обеспечила развитие революции» . Это высказывание тем более важно, что Роза Люксембург в свое время неверно понимала роль партии и неправильно оценивала больше-виков.Однако, будучи почти полностью изолированной от внешнего мира, Роза Люксембург не смогла тогда дать правильную оценку Октябрьской революции во всех ее аспектах. В этом сказался и груз ее прошлых ошибок. Так, она считала ошибочной аграрную практику Советской власти, хотя признавала, что политически — это первоклассная тактика; не соглашалась с провозглашением права наций на самоопределение, которое, по ее мнению, способствовало ослаблению России в интересах национальной и мировой буржуазии; непонятым ею остался вопрос о роспуске Учредительного собрания.
Но как только Роза Люксембург вышла из тюрьмы и подробнее ознакомилась с материалами об аграрной политике Советской власти, она сама отказалась от своих ошибочых положений и возражала против публикации книги. Тем не менее в 1922 г. ренегаты издали книгу Р. Люксембург на французском языке, сопроводив ее антикоммунистическим предисловием п. Клара Цеткин выступила со специальным разоблачением ренегатов, раскрыв действительное содержание книги .
Разве интернациональный долг и память великих революционеров, отдавших свою жизнь за дело пролетариата, не требует самого тщательного изучения их взглядов, их оценки Октября?
Ветеран революционного движения Клара Цеткин также восторженно встретила Советскую революцию, посвятив ей ряд своих работ. Уже в 1918 г. Клара Цеткин признавала за Октябрьской революцией «величайшее историческое значение не только для России, но и для всего мира». Правильно оценив значение Советов, назвав их «позвоночным хребтом революционной демократии», Клара Цеткин выступила против клеветы правых социал-демократов о том, что, мол, Россия не со-зрела для социализма: этот тезис ренегаты подсказали всей контрреволюции. «Экономическое и социальное развитие России,— писала К. Цеткин,— надо мерить ее собственной меркой, а не аршином старых культурных стран Европы... И если русский народ не прошел той школы культуры, которой для Средней и Западной Европы был цеховой городской строй... то зато он не придавлен всеми мелкобуржуазными традициями и связями, которые у нас тяжелым гнетом лежат на решимости масс» .
Виднейший деятель международного революционного движения Франц Меринг в своих работах уделял огромное внимание Октябрю в России. Подчеркивая международное значение русской революции, Ф. Меринг писал еще в 1917 г.: «...а какими, можно сказать, почти ничтожными кажутся задачи, стоявшие перед английской и даже французской революцией, по сравнению с теми необъятными проблемами, с которыми должна меряться силами русская революция» . Следует напомнить, что Ф. Меринг был первым иностранным ученым, удостоенным избрания в члены Социалистической академии в Москве, созданной по предложению В. И. Ленина в 1918 г.
Тогдашние работы выдающихся марксистов сорвали попытку правых лидеров социал-демократии обмануть пролетариат, объявив Октябрьскую революцию незрелой, преждевременной, противоречащей учению Маркса. Признание международного характера революции присуще всем революционным деятелям коммунистических и рабочих организа-ций. Революционная литература в один голос признает международное значение Октября не только в смысле его влияния на ход мировой истории — такое признание постепенно проникает и в немарксистские труды ученых, не отмахивающихся от фактов действительности,— айв смысле неизбежности повторения основных черт советской революции в других странах, в смысле примера и образца для всего пролетариата.
Уже весной 1918 г. Клара Цеткин ярко выразила эту идею в письме конференции каутскианской, так называемой независимой социал-демо-кратической партии Германии: «По моему мнению, история разрешила теоретический спор о правоте русских рабочих и крестьян, взявших власть в свои руки. Мощный облик Октябрьской революции стоит перед нами и своим горячим дыханием говорит международному пролетариату: «Я существую, я буду существовать! Следуйте за мной!»» .
Руководитель Болгарской социал-демократической партии (тесных социалистов) Димитр Благоев писал в 1918 г.: «...мы должны с максимальной энергией и смелостью распространять среди наших пролетариев, малоимущих и бедняков в городах и селах опыт, который дает Социалистическая Советская Россия...» . Выдающийся деятель американского рабочего движения Юджин Дебс оценил в начале 1918 г. международное значение Октябрьской революции как пример и образец для всего мирового пролетариата: «Наши доблестные товарищи возглавляют пролетарскую революцию, которая не знает рас, цвета кожи, пола, границ. Они подают героический пример всему миру. Мы, подобно им, должны отстранить с пути трусливых соглашателей в наших рядах, бросить вызов разбойничьей власти эксплуататоров и вести с ней борьбу не на жизнь, а на смерть.
Я — большевик с головы до пят, и я горжусь этим» .
Пролетарский интернационализм пронизывает все работы революционных деятелей. «Россия рабочих и крестьян,— писал Либкнехт в своем приветствии VI съезду Советов,— празднующая ныне свою первую годовщину, и революционная Германия, рождающаяся в эти недели, неразрывно связаны и в своей судьбе.
Приветствуя Советскую Россию в день ее торжества, мы клянемся напрячь все наши силы на разрешение исторической задачи германского пролетариата, на уничтожение германского классового государства, на создание германской социалистической республики. Наши сердца с вами, ваше дело — наше общее дело» .
Революционным деятелям пришлось вынести град правительственных репрессий и выдержать напряженную борьбу с правыми социалистами, открыто поддерживавшими господствующие классы. Благодаря неустанной работе, величественная идея классовой солидарности овладела массами и стала материальной силой. Это сказалось в массовом движении «Руки прочь от России!», развернувшемся во многих странах. Великий подвиг братского содружества, до сих пор не имевший примеров в истории народов, сыграл важную роль в крахе иностранной интервенции в Советской стране.
В этот период нашла свое разрешение и та проблема, которая осталась камнем преткновения и предметом извращения марксизма и для современных ревизионистов, а именно: соотношение между национальным и международным, общим и особенным в Октябре. Руководитель итальянских коммунистов Грамши высоко оценил международное значение советской революции, но выступал против механического перенесения опыта русской революции на итальянскую почву, за творческое применение общих принципов большевизма к конкретным условиям своей страны. «Будут ли итальянские революционные коммунисты подражать русским большевикам? — писал Грамши и уверенно отвечал:—Будут, но только в одном — в классовой непримиримости, в четком, твердом анализе итальянских событий в международной ситуации» .
Большое значение уже в это время имела правильная постановка во проса об объективной неизбежности Октябрьской революции — вопроса, который и сейчас является основным предметом фальсификации в буржуазной литературе. Один из вождей болгарских коммунистов В. Кола- ров, анализируя в 1919 г. в статье «Большевистская Россия» характер и движущие силы Октябрьской революции, подчеркивал, что она «представляет собой глубокую политическую и социальную революцию, подготовленную длительным периодом великой революционной борьбы и совершенную при самом деятельном участии рабочих и крестьянских масс. В этом — объяснение силы и прочности большевистского режима» . В этой же работе В. Коларов говорит об общих закономерностях Октября, относя к ним вопрос о Советах как форме диктатуры пролетариата, борьбу за мир, разрешение национального вопроса и проведение аграрной революции.
В тот же ранний период изучения Октября появляются и первые ме-муары. Тут прежде всего надо упомянуть книгу Джона Рида «10 дней, которые потрясли мир». Ее значение и почетное место в историографии объясняются не только блестящей, захватывающей читателя формой изложения, но и тем, что в книге приведено много фактического материала, собранного очевидцем событий.
Во Франции вышли работы Жака Садуля, занимающие несколько особое место среди других книг об Октябре. В качестве капитана французской военной миссии он прибыл в Петроград в сентябре 1917 г. Если другие правительства могли впоследствии ссылаться на отсутствие официальных объективных данных (хотя эгот довод и не выдерживает критики), то французское правительство наряду со лживыми донесениями своего посла в России Нуланса и консула Гренара с первых дней Октября получало правдивую информацию от Садуля о событиях в России.
25 октября (7 ноября) Садуль присутствовал в Смольном на ночном заседании Исполкома Совета рабочих и солдатских депутатов. В 4 часа ночи он писал А. Тома: «За немногими исключениями весь гарнизон Петрограда с большевиками... Только большевики кажутся людьми действия, полными инициативы и смелости» . На следующий день Садуль писал тому же адресату: «Наши французские официальные круги не ценят могучую силу действия большевиков. Они в особенности не понимают, в какой степени действия большевиков соответствуют общему настроению». Садуль был на II съезде Советов, видел энтузиазм масс, радостно приветствовавших Ленина, отмечая особую роль Ленина и его популярность.
Садуль высмеивает уверенность французской буржуазии и ее союзников в возможности быстро разгромить большевиков. «Большевизм — желание мира. Он — сила, которую, по моему мнению, никакая другая сила не сумеет разбить. Что бы ни делали, победа рано или поздно достанется большевикам...
Западные демократии покрыли себя позором, если бы пытались подавить это великое вдохновенное движение»,— писал Садуль 27 октября (9 ноября) .
О событиях в России Садуль писал социалистам Тома, Лонге, Пресс- ману. Он переписывался также с Роменом Ролланом, Анри Барбю- сом. В 1920 г. Садуль опубликовал свои записки о большевистской ре-волюции. В них автор опровергает ложь о связях большевиков с Герма- . нией. Он показывает, что западные «демократии» делали все возможное для того, чтобы помешать социалистической революции в России, которая угрожала привилегиям капиталистов.
Садуль сумел правильно оценить Советы, признавая их одним из важнейших творений революции. Советы продемонстрировали в Октябре, что способны взять власть в свои руки. «Это,— писал Садуль,— в действительности единственная политическая система, которая позволяет предвидеть непрекращающееся сотрудничество избирателей с избранными» . Садуль был одним из немногих современников, не принадлежавших к революционным партиям, который сумел понять антинародный характер Учредительного собрания. Он считал правильным его роспуск, ибо приход его к власти усилил бы в стране гражданскую войну.
Книга Садуля заканчивается выражением уверенности в том, что близко время, когда революция распространится и на другие страны. Опыт Великой Октябрьской революции поможет народам капиталистических государств свергнуть у себя буржуазию и положить конец эксплуатации человека человеком.
Активным защитником Октябрьской революции от натиска империалистов была газета «III Интернационал»—орган французской коммунистической группы в России . На страницах газеты разоблачалась ложь империалистов о тайных «связях» между большевистской партией и германским правительством.
Среди первых друзей Октябрьской революции во Франции были Ромен Роллан, Анри Барбюс, Поль Вайян-Кутюрье и Раймон Лефевр. В своих статьях и выступлениях на многочисленных митингах они рассказывали правду об Октябрьской революции, о Советской России, разъясняли сущность ленинских декретов о мире и о земле. Они были одними из первых пропагандистов идей Октябрьской революции. Так, Р. Роллан писал 6 декабря 1917 г.: «Победа русской революции кажется нам решающим событием всей будущности Европы. Революция оказала на нее магическое действие». Роллан клеймил международную буржуазию, организовавшую интервенцию, и резко критиковал правых социал- демократов. Он возмущался кампанией лжи и клеветы против русской революции. О деятелях Октябрьской революции он писал: «...я восхищаюсь верой и энергией этих людей. Я вижу в них ту же закалку, что у самых великих народных диктаторов Конвента... Рано или поздно за ними пойдут другие» .
Надо особо отметить, что в годы революционного подъема закладываются основы научного источниковедения Великой Октябрьской соци-алистической революции. В революционных изданиях приводятся декреты Советской власти, статьи и речи В. И. Ленина, документы внешней политики советского правительства. В США в 1918—1919 гг. были переведены и изданы работы В. И. Ленина: «Письмо к американским рабочим», «Государство и революция», «Империализм, как высшая стадия капитализма», «Советы за работой» , в 1920—1921 гг.— «Детская болезнь «левизны» в коммунизме».
В марксистской историографии этого периода заложены почти все основные принципиальные вопросы истории Октябрьской революции. Более того, идеи этого периода молодые коммунистические партии отстояли и отточили в жестокой борьбе с правыми лидерами социал-демократии. Эта большая теоретическая работа и самоотверженная деятельность в массах марксистских партий сыграли огромную роль в могучем движении международного пролетариата, которое вместе с героической борьбой трудящихся Советской страны сорвало замысел империалистов задушить отечество всех трудящихся.
Господствующие классы в капиталистических странах встретили Октябрьскую революцию с ненавистью. Русская революция разразилась в период революционной ситуации, созданной мировой войной. Народные массы с тоской думали о четвертой военной зиме, которая принесет новые жертвы. В ряде воюющих стран развернулось массовое движение против войны. Идеи великой революции падали на готовую почву и давали богатые и быстрые всходы. Поэтому главной задачей империалистов стало — не допустить идеи социалистической революции в массы. Империалисты помнили еще бурный 1848 год, когда французской буржуазии удалось запугать крестьянство призраком социализма, будто бы несущего разорение деревне, и этим оторвать крестьянство от революционного союза с пролетариатом. Этот опыт, умноженный многолетней практикой обмана масс, был широко использован сразу после Октябрьской революции.
В Германии была создана специальная организация для борьбы с идеями социализма — «Главный секретариат для изучения и критики большевизма». Позже возникла «Антибольшевистская лига». Магнаты германского империализма снабжали эти организации огромными средствами, давая им возможность развернуть неслыханную кампанию против идей Октября. Из недр «Главного секретариата» вышло большое количество клеветнических работ. Примером их может служить публикация выступления руководителя секретариата Э. Штадтлера, утверждавшего, что «большевистская политика Востока есть прямая угроза всеобщему миру» . Во имя борьбы с этой угрозой он предлагает объединить все силы Германии.
В Соединенных Штатах Америки борьбой против проникновения революционных идей занялся сенат, поручивший «расследование» большевизма подкомитету под председательством сенатора Овермэна. Сенатский подкомитет в течение многих месяцев получал показания от по-терпевших крушение контрреволюционеров всех мастей, от монархистов до эсеров и меньшевиков включительно, от различных «наблюдателей» и «очевидцев» ужасов советской действительности, от всех, кто ставил своей задачей оболгать великую революцию. Сборник неслыханных по своему цинизму, клевете и фальсификации материалов был опубликован в Вашингтоне , а в штате Нью-Йорк комиссия сенатора штата Лоска также занялась «изучением» большевизма, издав свои «труды» в четырех больших томах. Именно из материалов американского сената пошла гулять по свету чудовищная выдумка о «национализации женщин» в Советской России и т. п.
В Англии в 1919 г. существовал «Русский комитет освобождения», занимавшийся изданием антисоветской литературы. Правительство решением Военного кабинета, принятым в январе 1919 г., издало очередную «Белую книгу» под названием «Большевизм в России». По замыслу составителей, сборник, содержавший 61 документ, должен был дать представление о большевистском режиме с лета 1918 г. до весны 1919 г. В большинстве своем это показания анонимных «очевидцев», в меньшей степени — донесения английских официальных представителей, полные клеветы. Так, английский генеральный консул сообщал из Архангельска 27 ноября 1918 г. министру иностранных дел Бальфуру, что идея книги В. И. Ленина «Государство и революция» тождественна взглядам Бакунина. В телеграмме генерала Пуля, командующего интервенционистскими силами в Архангельске, передавалась ложь о национализации в России женщин и подготовке к национализации детей .
Белогрардейцы на Дону в 1919 г. издали на русском языке эту официальную фальшивку под названием «Сборник донесений о большевиз ме в России». Сами белогвардейцы поставляли клеветнические материалы империалистам, а потом пускали их в обиход, как «перевод» с иностранного. Поистине рука руку моет.
Выметенные революционной бурей в мусорный ящик истории, белогвардейцы усиленно пытались подвести итог той самой революции, которая навсегда перечеркнула их деятельность. К этому времени относят* ся писания Милюкова, Керенского и прочих обанкротившихся лидеров русской контрреволюции. В одном ряду с ними выступали правые лидеры социал-демократии, писания которых отличались от контрреволюционных фиговым листочком марксистских терминов. Между буржуазией и социал-демократией установилось в то время своеобразное разделение труда. Так, правые лидеры социал-демократии поставляли господ-ствующим классам «теории». История не забудет, что бывший марксист К. Каутский, подобно всем ренегатам оказавшийся большим роялистом, чем сам король, еще в 1918 г. выступал против Советов, пытаясь отрицать их значение и роль как нового типа государства, как формы диктатуры пролетариата. Положив в основу его «теоретический» анализ, буржуазные фальсификаторы немедленно приступили к созданию литературы, извращавшей значение Советов. Достаточно напомнить работу профессора А. Фрайтаг-Лоринггофена , который вслед за Каутским и пользуясь его доводами оспаривал демократичность Советов и проти-вопоставлял ей буржуазную демократию, ревностным защитником которой выступал лидер германской социал-демократии.
Примером использования доводов правых социал-демократов, обильно пущенных в оборот, может служить книга Дж. Спарго «Россия как американская проблема» . Россия не созрела для социализма, повторяет автор положения всех русских и иностранных меньшевиков. «Россия не готова для чего-либо, подобного социалистическому государству. Единственно возможный экономический базис, на котором может быть построено социалистическое общество, а именно — высокоразвитая индустрия, отсутствует» . Здесь все тот же довод Каутского — неповторимая специфика России: «Поскольку она не является ни Азиатской, ни Европейской,— твердит за меньшевиками автор,— Россия в равной мере поражает и восточный и западный ум. Это является естественным результатом ее географического положения и более чем тысячелетней истории...» .
Главная и единственная задача буржуазной историографии в период революционного подъема состояла в том, чтобы оболгать Октябрьскую революцию. Используя белогвардейские пропагандистские материалы, опираясь на «теоретические» измышления правых лидеров социал-демократии и, говоря словами баснописца Крылова, «без счета прилыгая», господствующие классы развернули широкую клеветническую кампанию против Октября. Газеты, журналы, радио, кино, театры — все это было поставлено на службу борьбы с идеями коммунизма.
Именно в это время выходят воспоминания бывшего американского посла в Москве Фрэнсиса, жалеющего, что Временное правительство не выполнило его совета казнить В. И. Ленина . Бывший английский посол в России Бьюкенен и его французский коллега Палеолог не отстают от Фрэнсиса в клевете на русскую революцию. Именно в этот период получает широкое распространение клевета о связях большевиков с немцами. Нельзя при этом не вспомнить, что еще 3 апреля, в день приезда
В. И. Ленина в Петроград, английское и французское посольства сооб-щили в Министерство иностранных дел России о проезде Ленина через Германию, добавив, что «Ленин — хороший организатор, крайне способный человек» . Министерство иностранных дел поняло намек. На этом письме имеется пометка товарища министра иностранных дел
А. Нератова: «Все сведения из третьих источников нужно поместить в газетах завтра же, не указывая источников, и подчеркнуть благожелательность германского правительства к Ленину и пр.»
После Октября перестали стесняться и скрывать «источники» клеветы: все империалистические правительства приняли участие в ее рас-пространении. В феврале 1918 г. Фрэнсис направил государственному ¦секретарю 12 «документов», которые будто бы подтверждали связь советского правительства с германским генеральным штабом . «Документы» эти были состряпаны специальным представителем президента Вильсона в России майором Сиссоном. Английский разведчик, участвовавший в афере, давно признал, что документы были поддельные. Нашли лаже человека, который их подделал, но, сознается автор, «чтобы не потерять громадных денег, заплаченных за документы, они снова были выпущены на рынок и в конце концов куплены для американской разведки майором Сиссоном» . «Документы», в подложности которых не сомневались и сами составители, официально распространялись американским правительством .
Преобладающей линией в отношении к Октябрьской революции в этот период является пропаганда ненависти к Советской стране, призыв к консолидации всех сил против Советов.
Но в этот период появляются первые, пока еще робкие, одиночные голоса протеста отдельных ученых, политиков, литераторов, которые понимали, что являются современниками величайших событий.
В первую очередь следует назвать книгу А. Р. Вильямса, резко выступившего еще в 1919 г. против провокационной деятельности тогдашнего американского правительства: «Наше собственное правительство тоже приложило руку к тому, чтобы сгустить туман вокруг Ленина, выпустив клеветническое произведение, образец официальной глупости, известное как документ Сиссона. Это была безумная попытка доказать, что самый сильный враг юнкерства, человек, который ни на минуту не прекращал борьбы с империализмом, будто бы содействовал юнкерству и империализму в качестве наемного агента Кайзера» .
Выделяется также работа Раймонда Робинса, представителя американского Красного Креста в России в период Октября. В ней впервые в буржуазной литературе изложена идея мирного сосуществования капитализма с Советской Россией. С уважением относясь к Ленину, Робинс безоговорочно отверг версию о «немецком шпионаже» и отметил, что большевистская пропаганда мира «была активной и действенной, она напоминала человека, который собственным дыханием дул в ту же сторону, куда рвался естественный ураган» . Следует подчеркнуть, что Робинс выступал в подкомитете Овермэна с замечаниями, идущими вразрез с общим тоном критики Октябрьской революции.
В США вышла книга американского профессора Е. А. Росса, посетившего во второй половине 1917 г. Россию. Он выступил против утверждения, что «вторая или большевистская революция — это работа кучки экстремистов, захвативших русские массы своими идеями» . Ход событий, по его мнению, объективно вел к революции. «Война, неисчислимые потери, усиливающийся голод заставили массы искать ответ на вопрос о причинах их страданий. Ответ они получили у Ленина» . Книга имеет серьезные недостатки. Автор считает революцию чисто русским явлением, не понимает советского предложения мира. Сравнивая Декрет о мире с 14 «основными принципами» Вильсона, он находит последние более зрелыми. (Надо отметить, однако, что он сравнивает не Декрет о мире, а Манифест к народам мира Петроградского Совета от 14 марта 1917 г.)
В Англии вышла книга А. Ренсона об Октябрьской революции. Он считает Советы естественным и единственным носителем реальной власти в России, признает, что никакая другая власть не могла бы сохранить единение России с ее различными природными условиями и разнородным в национальном отношении населением . Ренсон пол-ностью оправдывает роспуск Учредительного собрания и признает правомерными шаги Советской России в борьбе за всеобщий демократический мир и вынужденные сепаратные переговоры с немцами. «Они,— писал автор о большевиках,— меньше любого правительства мира были заинтересованы в германской победе. Их предложение было направлено к всеобщему миру, миру, которого Россия в агонии дожидалась около года» .
В этой связи надо сказать и о забытой книге прежнего корреспондента английской газеты «Манчестер гардиан» в России Филиппса Прайса . Одно посвящение этой книги уже говорит о направленности ее: «Тем вождям и рядовым представителям британского рабочего класса, которые в речах и действиями защищали Советскую Республику России от бешеных атак международных держателей акций». Перечисляя, о чем говорится в разных главах, автор пишет: «Я показал в гл. IX, как война между Антантой и Центральными державами за сырье и людские ресурсы неразвитых районов мира в огромной степени угрожала независимости России; как большая часть русской промышленности была заложена в иностранных банках и как вопросом жизни и смерти для промышленного пролетариата стало спасение страны от порабощения тем или другим из соперничающих капиталистических союзов. Я показал в гл. XII, что борьба за мир была не выражением сентиментальных пацифистских пожеланий, а результатом крайней необходимости для русского пролетариата освободиться от эксплуататоров. В последующих главах я показал, что после поражения Центральных держав все сильнее становилась тенденция к объединению капиталистов и акционеров всех стран в целях реставрации России» .
Пока это были голоса одиночек, но они свидетельствовали о том процессе перехода лучших людей своего класса на сторону пролетарских масс, который привел передовых людей своего времени в партию коммунистов,— Анатоля Франса, Поля Ланжевена, Теодора Драйзера, М. Андерсена-Нексе, Жолио Кюри и многих других. Второй период историографии Октябрьской революции можно отнести к 1921—1929 гг.
Для Советского государства это было время мирного строительства. Та самая страна, которой империалистическая пропаганда предрекала неминуемую гибель, устояла в неравной борьбе против старого мира и с позором изгнала интервентов из своих пределов. Это был период быстрого восстановления народного хозяйства, завершенного в кратчайший исторический срок. Советская Россия вышла на мировую арену, выдержав дипломатический поединок в Генуе. Мало того, Советской дипломатии удалось сломать единый дипломатический фронт империалистов и вырвать из общей цепи германское звено, добившись подписания договора с Германией в Раппало.
Окрепшие Советские республики объединились в Советский Союз, создав впервые в истории человечества многонациональное государство, основанное не на подавлении господствующей нацией зависимых народов, а на дружбе и сотрудничестве всех народов страны. По окончании восстановительного периода Советский Союз вступил в период индустриализации страны и подготовки условия для перехода к сплошной коллективизации.
Для империалистического лагеря 1921 —1929 годы — это в основном время относительной стабилизации. Отбив революционный натиск масс, господствующие классы усидели в седле. Им удалось выйти из кризиса и добиться известного промышленного подъема в своих странах. Они не осознавали временности этого процесса и, быстро перейдя от недавнего отчаяния к новым надеждам, заявили устами президента США Гувера об эпохе процветания. Памятником этих иллюзий осталось двухтомное произведение об эре вечного процветания, произведение, устаревшее уже в момент своего рождения: когда книга вышла, уже раздавались первые опустошительные удары кризиса .
Рабочие массы, которые и раньше своим классовым инстинктом понимали, что дело Советского Союза — Их дело, теперь увидели воочию, что происходит в Советской стране. Одна за другой рабочие делегации получают возможность лично познакомиться с ходом социалистического строительства. По всему миру усиливается рост симпатий к Советской стране.
Марксистская историография Октябрьской революции в этот период крепнет и развивается. Ее источниковедческая база резко расширяется. В ряде стран издаются уже не отдельные произведения В. И. Ленина, а полные собрания сочинений или тома избранных произведений: во Франции — в 1928—1929 гг., в Англии — в 1929 г., в Германии-- в 1927 г., в США— в 1927 г. и т. п.
Кроме того, широко издаются отдельные произведения В. И. Ленина, решения съездов, ряд советских декретов. В течение всего предыдущего периода—1918—1921 гг.— в США вышли два ленинских сборника и в Англии — один, во второй же период было опубликовано пять сборников в Англии и четыре в США. В большом количестве и систематически издаются документальные сборники, как, например, «Иллюстри-рованная история русской революции 1917 года» . Появляются теоре- тические органы коммунистических партий во Франции, Германии, Англии, США и других странах.
Коммунистические партии всего мира ежегодно отмечают годовщину великой революции как общий юбилей всего мирового пролетариата. Увеличивается и количество специальных работ, посвященных Октябрю.
Главная проблема этого периода, разрабатываемая марксистской историографией,— это значение и роль партии большевиков в революции и социалистическом строительстве. Зарубежные коммунистические партии на своем опыте и особенно на опыте Коммунистической партии Советского Союза убедились в том, какой решающей силой в деле проведения революции и борьбы за построение нового общества является партия нового типа. Процесс большевизации партий требовал особого внимания к проблеме партии.
В 1921 г. один из виднейших деятелей американской компартии Уильям Фостер опубликовал книгу «Русская революция». Это — результат личных наблюдений автора во время 14-недельного пребывания в России весной и летом 1921 г. в качестве корреспондента «Федерейтед пресс».
Книга начинается с главы «История революции», а во всех последующих главах описываются различные стороны жизни Советской России — правительство, партия, Красная Армия, диктатура пролетариата и т. п. О существе русской революции Уильям Фостер писал: «Произошло то, что угнетенные массы рабочих и крестьян поднялись против своих хозяев, свергли их и разрушили весь политический и промышленный строй старого режима. Они взяли в свои руки контроль над землей, отраслями промышленности и государства, используя их в своих собственных интересах, не платя никаких даней эксплуататорам какого- либо сорта. Мир никогда не видел такого глубокого социального пере-ворота» . Автор выражал глубокую уверенность в том, что русская революция будет жить и выполнит свою великую задачу создания первого в мире свободного общества.
Фостер отмечал в книге общие закономерности великой революции, которые повторяются и в других странах: «Русская революция мне кажется нетрудной для понимания. Это лишь наше собственное рабочее движение, доведенное до своего логического конца. Несмотря на позицию официальных американских боссов, русское и американское рабочее движение представляются кровными братьями по методу и цели. Единственное различие между ними в сознательности и развитости» .
В книге очень много верных конкретных оценок, например значение контрреволюционного саботажа буржуазии в промышленности. Подробно анализируя причины тяжелого экономического положения России в тот период, автор убедительно доказывает, что оно вызвано не революцией, а капиталистами, организовавшими гражданскую войну.
Фостер сумел показать, что партия большевиков завоевала свое право на безраздельное руководство, разрешая на деле все вопросы револю-ции и этим завоевывая сердца народных масс.
«Для заурядного буржуазного ума Русская революция своего рода социальное чудо. Но если эта революция есть чудо, то творца его искать недалеко: это Российская Коммунистическая Партия. Эта организация является одной из самых замечательных в истории человечества. Кто-то назвал ее мозгом революции. Она вполне заслуживает это звание, и, более того, она является мозгом и нервами, сердцем и душой революции» .
Несмотря на отдельные неправильные трактовки, как, например, оценка нэпа, работа Фостера в целом свидетельствует не только о личных взглядах автора, но и о высоком уровне, достигнутом марксистской историографией великой революции.
Из работ этого периода следует назвать также произведение Клары Цеткин «Октябрьская революция», в основу которого положен доклад, сделанный ею на IV конгрессе Коммунистического Интернационала в 1922 г. Для Клары Цеткин русская революция — «величайшее мировое событие» . Автор подчеркивает международный характер революции: «Однако с первого же дня существования русской революции обнаружилось, что она не есть незначительное национальное явление, но скорее великое дело мирового пролетариата» . С огромной силой убеждения Клара Цеткин показала неизбежность революции, вызванной рядом конкретных объективных причин как внутри страны, так и вовне: «В русской революции находят себе выражение все те экономические, политические и социальные отношения, которые были созданы миро<вым империалистическим капитализмом как в самой России, так и вне ее. Но в русской революции кристаллизуется в одно целое также историческое сознание и революционная воля пролетариата всех стран к революции» . Клара Цеткин отмечает, что успеху революции способствовали многие месяцы упорной агитационной, пропагандистской и организационной работы партии большевиков в массах, что «идеологически воспитанные большевистской партией, исполненные революционного духа и организованные в огромную силу, они сумели стать сознательными носителями исторического развития» .
Идеи Клары Цеткин поддержал и продолжил Э. Тельман в работе «7 ноября — новая историческая эпоха», в которой особенно ярко подчеркнул роль партии в успехе Октябрьской революции.
«И все же теперь со всей определенностью можно заявить,— писал Тельман,— что ра'бочий класс не завоевал бы 7 ноября 1917 года власти, если бы не было налицо одного фактора, участие которого в борьбе решило ее окончательный исход, придав тем самым новое направление мировой истории. Этим фактором была Российская коммунистическая партия большевиков, руководимая Лениным» .
Выдающийся руководитель болгарских коммунистов Василий Коларов в работе «7 ноября 1917 года — 7 ноября 1921 года» писал: «Русская революция показала, что для того чтобы победить, всякое массовое движение должно быть руководимо великой организованной силой. Таковой является коммунистическая партия, которая сплотила революционные силы, подчинив стихийное движение единому идеалу, подчинив их единому сознательному руководству» .
В Англии иышла книга Арнота Пейджа . Автор—лейборист, позднее коммунист. Он выступил против клеветы и антисоветской пропаганды буржуазной литературы об Октябре- Во введении Пейдж подчеркивает преемственность большевистской теории и практики с марксизмом: полное понимание большевиков или самой революции невозможно без понимания работ К. Маркса и Ф. Энгельса. Автор правильно характеризует февральскую революцию и, что особенно важно, отмечает, что большевики пришли к Октябрьской революции с готовой программой по основным вопросам. «Они немедленно приступили к работе по разрушению капиталистического порядка до основания... Они имели полную программу социалистической реконструкции, равно как и правильное представление о препятствиях, с которыми им пришлось встретиться» . Автор прямо указывает на виновников интервенции, посвятив ей специальную главу «Капиталистические державы нападают на Россию».
Успехи Советского Союза и повышение боевой сознательности пролетарских масс повергли буржуазию в смятение. Ее идеологи продолжают атаковать Октябрьскую революцию, извращать ее историю. Но теперь уже недостаточно заполнять страницы бранью и клеветой, ибо старые методы борьбы больше не достигают цели. Идеологи буржуазии ищут новые методы. Они пытаются прикрыть свою (клеветническую работу наукообразной формой, привлекая «документальные» материалы.
Примером такой работы является книга Лоутона «Русская революция» . Автор продолжает прежнюю линию буржуазной историографии. Он повторяет грязную ложь о немецком «золоте», которое якобы получили (вожди большевиков. Он утверждает, что даже с марксистской точки зрения Россия для революции не созрела, поэтому будто бы результатом большевистского эксперимента в экономике был крах промышленности, разруха в сельском хозяйстве, невиданные банкротства, вынудившие большевиков пойти на нэп. В этой работе особо подчеркивается тот тезис, который неизменно используется в буржуазной историографии, а именно, что Октябрьская революция — чисто русское явление, объясняется исключительно русским характером, «русской душой». «В России,— пишет автор об энтузиазме, охватившем народные массы,— этот фанатизм нашел благоприятную почву: страна широких безлюдных просторов, носящих печать безнадежности, предназначенная только наводить на грустные размышления. Неудивительно, что русский характер колеблется между летаргией отчаяния и энтузиазмом пророка. Неудивительно, что он не может принять никакой другой формы, кроме экстремизма; необъяснимо было бы иное» .
В этой же работе появляется и тот довод, который до сегодняшнего дня не сходит со страниц буржуазной историографии: русская революция противоречит марксизму. Автор утверждает, будто бы, по Марксу и Энгельсу, революция в России не могла восторжествовать без победы революции на Западе. Если же принять, что страны Западной Европы созрели для социалистической р°волюции в понимании Маркса и Энгельса, то у России как экономически отсталой страны не может быть на это никаких претензий. «Будучи рассматриваема со строго марксистской точки зрения,— вещал этот новый «знаток» марксизма,— русская революция является авантюрой, которая определенно провалилась по той причине, что не была поддержана, то есть она уже труп» .
Но не признавать Октябрьскую революцию подобно тому, как сал- тыковский помпадур не признавал открытия Америки, было уже невозможно. В трудах, посвященных всемирной истории, появляются главы, рассказывающие об Октябрьской революции. Примером является работа Альфреда фон Хеденштрема «История России с 1878 до 1918 года» .
Страницы, посвященные революции, написаны по старому канону и с использованием уже упомянутых немецких клеветнических книг. Главная «проблема», которую ставит автор, это утверждение, будто революция была вызвана отдельными лицами. Он повторяет клевету о первых «республиках» в Кронштадте и Шлиссельбурге. «В обеих,— пишет автор,— была объявлена диктатура пролетариата, которая очень скоро» выродилась в террор». И дальше автор, не моргнув глазом, называет «точную» цифру каторжников—840, которые якобы управляли Кронштадтом! Потеряв стыд и совесть, клеветник, прикрываясь званием ученого, в книге, предназначенной быть учебным пособием, пишет: «От прежней тюрьмы поднялись они к правительственным местам и предпринимали оттуда, как оплачиваемая и унифицированная народная милиция, разбойничьи набеги в военных машинах в окрестностях, а по ночам доходили даже вплоть до Петербурга» . Предшественник фашистов, которые требовали врать так, чтобы поразить своей осведомленностью слушателей, подсчитал, что в июне было уже 37 таких республик, «которые не слушались ни Львова, ни Чхеидзе. Они принимали во внимание только приказы Ленина» .
Июльские дни автор рассматривает как попытку большевиков захватить государственную власть: «Ленин 17 июля дал сигнал к восста-нию» . Ему нипочем, что В. И. Ленин в это время даже не был в Петербурге. Перечислять все те извращения, которыми переполнена книга завзятого фальсификатора,— значило бы потерять чувство серьезного. Но и то немногое, что приведено нами, дает представление о состоянии буржуазной историографии великой революции.
Напомнили мы об этой книге вовсе не потому, что она входит в историографию, а главным образом для того, чтобы показать ее типичность,— она не случайна. Почти одновременно с книгой германского фальсификатора вышла в США книга Б. Пейрса, слывшего специалистом по России,— «История России» . Две главы этой книги посвящены революции (глава 24—«Война и революция» и глава 25—«Коммунисты у власти»). Хотя в этой книге нет столь диких выдумок, американская работа написана по той же схеме, что и германская. Пейрс приписывает разложение армии «приказу № 1», изданному Петроградским Советом, хотя всему миру известно, что главная и основная причина разложения армии — это результат политики царизма. Коммунистическую партию России он объ- являет кучкой интеллигентов и намекает на их «связь» с немцами или1 во всяком случае на то, что их деятельность шла на руку немцам, хотя1 любому объективному человеку ясно, что большевики убедили в правоте своих идей и подняли на борьбу за власть Советов миллионные массы. Автор вслед за немецким фальсификатором клевещет, будто большевики в июле предприняли первую попытку захватить власть и т. п. Словом, в Октябрьской революции, вторит он Лаутону, виноваты одни большевики, чье дальнейшее хозяйничанье привело к развалу экономики, в силу чего они были вынуждены отступить и ввести нэп.
В этот период под влиянием неоспоримых успехов Советского Союза» в буржуазной историографии возникает тенденция к реалистической оценке Октября. Отдельные авторы пытаются с большей объективностью разобраться в истории Октябрьской социалистической революции. Среди таких книг была работа Фредерика Шумана «Американская политика па отношению к России с 1917 года». Автор — американский профессор а далек от марксизма, отрицательно относится к социализму. Но он позна-комился с подлинными материалами и самой логикой конкретных данных был вынужден в ряде случаев прийти к правильным положениям, Шуман осудил интервенцию. Соединенные Штаты Америки, пишет автор, хотели «показать русскому народу путь к миру и демократии», как было обещано в 14 «основных принципах» президента Вильсона, а на деле американские интервенты принесли «разрушенные города и деревни, смерть тысячам русских людей» -
Другой американский автор, А. Уолш, отнюдь не испытывая каких- либо симпатий к социализму, пришел к выводу о необходимости сосуществования двух миров. «Никакой длительный мир,— писал Уолш,— невозможен в Европе и в Азии до тех пор, пока через зияющую пропасть между Россией и Западом не будет перекинут мост» .
Во Франции в этот период увидела свет книга Эдуарда Эррио «Новая Россия» . Автора также нельзя заподозрить в симпатиях к социализму. Довольно резко критикуя деятельность Советской власти после Октября, он все же сумел оценить действительное значение Октябрьской революции. «Эта революция претендует перевернуть мир,— пишет Эррио,— эта революция все уничтожила на своем пути. Она подготовила путь для новой России. Она породила в народе новые силы, подготовила новый человеческий материал для переделки, которую любыми средствами выполнит» . Эррио приходит к выводу, хотя и не сформулированному четко, что Великая Октябрьская революция была подготовлена всем ходом развития революционной мысли в России и за ее пределами. Он оста-навливается на развитии революционной мысли в России, отмечая серьезное влияние на революционные события французской философии. Автор особо подчеркивает влияние учения Маркса на революционные события в России.
В этот период на весь мир прозвучало мужественное выступление Анатоля Франса, сыгравшее большую роль в изменении позиции интеллигенции по отношению к Октябрьской революции. «Четыре года тому назад,— писал А. Франс,— Советская республика родилась в нищете. Непобедимая, она была носительницей нового духа, грозившая гибелью всем правительствам несправедливости и угнетения, которые делят меж-ду собой землю... Они двинули против Советской республики (клевету, богатство, силу- Они хотели ее задушить. Они посылали против нее шайки разбойников. Советская республика сомкнула красные ряды, и разбойники были разбиты... Если в Европе еще имеются друзья справедливости, они должны почтительно преклониться перед этой революцией, которая после стольких столетий принесла миру первую попытку власти, управляемой народом и для народа» .
В этом приветствии А. Франс подчеркивает жизненность Советской республики и правоту Октябрьской революции, положившей начало новой эры.
«Она посеяла семена,— вдохновенно писал А. Франс,— которые, если тому будет благоприятствовать судьба, обильно взойдут во всей России и, быть может, оплодотворят когда-нибудь Европу».
В этот период раздается все больше голосов против фальсификации истории Октября и последующей деятельности советского правительства, за признание великих прогрессивных последствий Октября не только для России, но и для всего мира. Третий период историографии Великой Октябрьской социалистической революции—1929—1939 гг. Для Советского Союза это было время гигантских успехов. На основе бурной индустриализации страны успешно развивается коллективизация сельского хозяйства, завершившаяся созданием колхозного строя. Развязав и организовав творческие силы народа, Коммунистическая партия Советского Союза повела борьбу за завершение социалистической реконструкции всего народного хозяйства и добилась победы социализма в СССР.
Для системы империализма это был период неслыханного по своим последствиям промышленного кризиса, отбросившего капитализм на многие десятки лет назад. Стремясь переложить издержки кризиса на плечи трудящихся, господствующие классы империалистического лагеря пытаются развязать войну против Советского Союза. Исполнителей своих замыслов они находят в самой воинственной фракции империализма — в лице фашистов, поставленных у власти совместными усилиями германских, американских, английских и французских империалистов.
В этих условиях на долю коммунистических партий западных стран выпадает особенно почетная роль — выступить с разоблачением захватнических планов империалистов, в поддержку Советского Союза. В тот период показ международного значения Октябрьской революции, анализ ее влияния для всего человечества являлись ответом на запрос народных масс лагеря империализма — в чем причина успехов Советской страны?
Мужественную борьбу против чудовищных извращений фашистами истории Октябрьской революции вели германские коммунисты. Среди работ того периода выделяются статьи Вильгельма Пика, в которых он обращает особое внимание на уроки Октябрьской революции, извлеченные из успешной работы большевиков в массах .
В 1934 г. вышла книга одного из старейших деятелей революционного движения Палм Датта «Жизнь и учение В. И. Ленина» . Опираясь на многочисленные советские документы, автор выступил против многократно повторяемых утверждений, принявших характер общепризнанных на Западе истин, будто бы февральская революция была совершена буржуазией. «Русская революция с самого начала была массовым восстанием снизу»,— писал Палм Датт. «Февральская революция была завоеванием только рабочих масс и солдат и никого другого»,— продолжает автор, правильно отмечая, что буржуазия не «сыграла никакой роли в революции». Палм Датт отбрасывает нагромождения буржуазных фальсификаторов, утверждающих, что Октябрьская революция — результат захвата власти «меньшинством», что советская система якобы отрицает демократические формы. Он высоко оценивает значение «Апрель-ских тезисов» В. И. Ленина, нацеливших партию на социалистическую революцию. «Вся ложь и клевета, а также честные заблуждения, нагроможденные вокруг Октябрьской революции,— концепция захвата власти меньшинством, отказ от учредиловки и парламентских демократических форм только после революции по необходимости или в антидемократических целях, немедленное введение социализма — все они разоблачаются Апрельской программой и могут повторяться лишь тем, кто либо не знает фактов, либо преднамеренно скрывает их» . Палм Датт подчеркивает, что миф об антидемократическом характере Октября основывается на факте роспуска Учредительного собрания, но в Апрельской программе большевиков задолго до' этого разъяснялось, что Учредительное собра- 88 ниє не может быть более чем средством агитации при буржуазном режиме, что как демократический инструмент оно значительно ниже Советов.
Автор подробно останавливается на народном характере Октябрьской революции. «Несомненно,— пишет он,— чтоїк Октябрю и даже к сентябрю массы в подавляющем большинстве и прежде всего в крупных центрах «высказались за большевиков. Это явилось основой большевистской ре-волюции и полноты ее победы 7 ноября».
Придавая огромное значение своему выводу, автор снова подчеркивает: «Существенно важно осознать поддержку большевистской революции подавляющим большинством населения, чтобы понять, почему экономические преобразования могли произойти с такой скоростью, очевидной легкостью и полным отсутствием сопротивления» . В качестве доказательства автор приводит состав II съезда Советов, где преобладали большевики, неспособность союза внутренних контрреволюционеров и иностранных империалистов свалить Советскую власть.
К 20-летнему юбилею великой революции международная коммунистическая печать опубликовала огромное количество статей, брошюр и книг с анализом революции. «Как животворн-ля искра,— писал руководитель английских коммунистов Гарри Поллит о Советской власти,— она коснулась всех областей жизни русского народа, совершила чудеса, невиданные за всю долгую историю человечества» .
Один из старейших французских коммунистов Марсель Кашен в 1937 г. выступил с брошюрой «20 лет Советской власти» . Хотя автор поставил своей целью рассказать о всей двадцатилетней истории Советской страны, он подчеркнул, что начало этих успехов положила Великая Октябрьская революция. Он дает характеристику тому тяжелому наследству, которое получили, придя к власти, большевики от прошлого, и как им удалось в кратчайший срок добиться столь решительных успехов.
Взяв курс на войну против первого в мире социалистического государства, империалисты развернули клеветническую кампанию против Советской страны. В годы мирового экономического кризиса были пущены в ход лживые измышления о «принудительном труде», о «Советском демпинге». Ослепленные ненавистью, авторы этих «теорий» перестали заме-чать, насколько они запутались в собственных противоречиях: если Советская страна экспортирует товары, значит там они производятся, значит там нет кризиса.
Подтвердились слова великого Ленина, сказанные им еще в 20-х годах по поводу Ллойд Джорджа (именно ему, как известно, посвятил В. И. Ленин с благодарностью свою книгу «Детская болезнь «левизны» в коммунизме») и его соратников: чем больше клевещут империалисты, тем больше рабочие задумываются над тем, что большевики правы, раз на них так неистово нападают империалисты.
Эксплуатируя религиозные предрассудки в массах, буржуазная пресса на все лады исступленно кричала о «преследовании» религии в Советской стране. 2 февраля 1930 г. папа римский объявил о «крестовом походе» против Советской страны. Буквально по характеристике Маркса, которой открываются первые строки «Коммунистического манифеста»: «Призрак бродит по Европе — призрак коммунизма. Все силы старой Европы объединились для священной травли этого призрака: папа и царь, Меттерних и Гизо, французские радикалы и немецкие полицейские».
Ныне, однако, реакционные силы не только Европы, но и всего мира выступили уже не против призрака коммунизма, а против воплощаемой в жизнь идеи создания коммунистического общества, против Советского
Союза. Не случайно в этот период фальсификатор Сиссон выпустил свою книгу, в которой снова привел те самые документы якобы о связях боль-шевиков с немцами, поддельность которых была давно доказана. Во Франции в этот период вышла книга Гренара , бывшего французского консула в России, основной идеей которой является доказать, что В. И. Ленин — ставленник Германии. По утверждению автора, Германия субсидировала большевиков и помогала В. И. Ленину вернуться в Россию, чтобы взять власть. Автор пытается отрицать, что большевики вели подготовительную работу среди масс, а, наоборот, утверждает, что Ленин готовил военный заговор, будто июльская демонстрация преследовала ту же цель — путем военного заговора свергнуть власть мини- стров-капиталистов. Автор при этом ссылается на клеветнические писания Суханова и других меньшевиков.
В том же духе написана и другая работа, вышедшая в эти годы во Франции: Д. Базили «Россия под властью Советов» . Автор считает великую революцию вооруженным мятежом с немногочисленным числом участников, при полном отсутствии масс- Если так, то почему Керенский, якобы имея «всеобщую поддержку», должен был покинуть Петроград, остается на совести автора.
Хотя в этот период повторяется проблематика, знакомая нам по первым годам изучения революции, но нельзя не заметить и некоторых изменений. Авторы не могут ограничиваться только белогвардейскими источниками, они их обильно и в первую очередь цитируют, но теперь уже вынуждены прибегать к накопленным марксистской историографией подлинным документам — работам В. И. Ленина, переведенным на большинство языков мира декретам советского правительства. Но они пользуются этими материалами для извращения роли В. И. Ленина, для клеветнического искажения советской действительности.
Примером подобного отношения к материалам является работа американского журналиста и публициста У. Чемберлина «Русская революция 1917—1921 гг.» (впервые вышла в 1935 г.). Базой исследования Чемберлина явилась многочисленная русская и советская литература о революции, вышедшая в 20-х и 30-х годах, а также литература на английском и немецком языках, включая и переводы русских авторов того же периода. Кроме того, автор широко использовал периодическую печать. Все это нагромождение литературы, создающее видимость научности, на деле служит фальсификации истории.
Основная задача автора — показать, что русская революция — результат русских условий. «Русская революция,— пишет Чемберлин,— в немалой степени являлась результатом соединения двух (потенциально взрывчатых сил: социально-революционного учения Карла Маркса и специфических условий евразиатской России, где примитивное мышление задавленных нуждой масс, традиционные репрессии автократии, отсутствие смягчающего могучего среднего класса и многочисленные острые проявления социальных, экономических и расовых антагонизмов создали почву, исключительно благоприятную для буквального применения наиболее насильственных теорий Маркса» .
Автор в беглом обзоре, начиная с Киевской Руси, пытается доказать, что развитие Советской страны шло не так, как в других европейских странах. С точки зрения Чемберлина важно прежде всего то, что русское государство якобы всегда стояло где-то между Европой и Азией по характеру своих политических и экономических институтов. Чемберлин считает Октябрьскую революцию крестьянской революцией: «Крестьянин был, конечно, центральной фигурой русской революции» . При этом он ссылается на то, что населения жило в деревне, что русский крестьянин обладал иной психологией, чем мелкий земельный собственник Франции или Германии, не говоря уже о фермерах Соединенных Штатов Америки. На взгляд Чемберлина, русский крестьянин не проникся собственническим духом, ибо столыпинщина охватила лишь десятую часть крестьянства. Русский крестьянин видел единственную беду в малоземелье и единственный выход—в захвате земли у помещиков, хотя у последних к 1914 г. будто бы было меньше четверти того, что имели крестьяне.
В чем же видит Чемберлин успех большевиков? Временное правительство не имело решимости и сил осуществлять жестокие меры, а против него шла сила, организованная и возглавляемая большевиками. Последние получили преобладание, потому что были сильны тактической силой убеждений и не боялись беспощадных мер. С другой стороны, белые не имели ни вождя, ни общей идеи, которая могла бы объединить контрреволюцию. Главный вывод Чемберлина: «Успех марксистской революции в России свидетельствует, что легче свергнуть частный капитализм там, где он был слаб и мало развит, как это было в предвоенной России, чем в странах, где он прошел дальнейший цикл развития и прочно внедрился как часть естественного порядка вещей» .
Чтобы «покончить со взглядами Чемберлина, поднятыми на щит всей современной буржуазной историографией, о чем свидетельствуют переиздания книги в 1952 и 1954 гг. и ее перевод на другие языки, мы могли бы только добавить оценку Чемберлином союзной интервенции: «Итак, хотя интервенция не свергла советского правительства, она отодвинула по всей видимости границу большевизма значительно дальше на Восток» . Писания Чемберлина, таким образом, смыкаются с измышлениями крайних реакционеров, пытающихся «доказать», что Советский Союз якобы представлял «угрозу» для Запада. Как известно, подобные аргументы широко применялись фашистскими идеологами, «обосновывавшими» разбойничье нападение гитлеровской Германии на Советский Союз.
IV
В историографии Великой Октябрьской социалистической революции в самостоятельный раздел следует выделить годы второй мировой войны, годы Великой Отечественной войны—1939—1945 гг. К сожалению, приходится отметить наименьшую изученность этого периода. И дело тут не в том, что бури войны тушат факел науки. Мы сами на опыте убедились, как развивалась наша наука во время войны. По вполне понятным причинам связи между странами были прерваны, литература, особенно периодическая печать, почти не поступала.
Тяжелым было положение коммунистических партий, многие из которых были вынуждены уйти в подполье. И все же несмотря на неслыханный террор, на дикие преследования, коммунистические партии вели самоотверженную работу в массах. Одним из важнейших лозунгов этой работы был призыв поддержать Советский Союз, защищавший завоевания великой революции, защищавший отечество трудящихся всего мира.. На эти суровые годы падает 25-летний юбилей Октября, на который откликнулись все коммунистические партии, в том числе и находившиеся под пятой фашизма, и все прогрессивное человечество. Собрать и проанализировать те отклики, назвать те новые проблемы, которые были выдвинуты в изданиях этого времени,— вот задача нашей исторической науки.
Что касается буржуазной историографии Октября этого периода, то в начале второй мировой войны подавляющее большинство буржуазных историков включилось в общую антисоветскую кампанию. Так, например, один из американских историков, Луи Фишер, в 1930 г. выпустил книгу, построенную на изучении советских материалов, а в 1941 г. он признал своей «большой ошибкой благосклонное отношение к Советской власти в первые годы ее существования»88.
В эпоху Великой Отечественной войны, когда Советская страна выносила на себе всю тяжесть борьбы с фашизмом и защищала все человечество от угрозы фашистского порабощения, буржуазные историки воздерживались от работ, прямо фальсифицирующих историю революции. В тех случаях, корда историки обращались к этой тематике, они: были более или менее объективны, насколько, конечно, позволяла их классовая позиция. Примером может служить работа Тревирануса «Революции в России, их уроки для западного мира» 89. Автор правильно освещает причины февральской революции, рассказывает о попытках предотвратить революцию заговорами. «Все эти попытки были обречены,— пишет автор.— Заговорщики выступили с платформой не только слишком узкой, но также и устарелой. Система, которую они пытались сохранить, была нежизнеспособной» 90.
Признавая февральскую революцию массовой, народной, автор, однако, полагает, что она развивалась стихийно, без руководителей. Он не отмечает и участия партии большевиков в руководстве массами. В то же время автор правильно характеризует деятельность Временного- правительства: «Вопросы, непосредственно касавшиеся народа,— мир, лучшие условия жизни для рабочих и крестьян, передача земли во владение тех, кто ее обрабатывает,— были обойдены, так как правительство не имело наготове удовлетворительных ответов. Основой его существования был мандат от революционных масс. Члены правительства, однако, принадлежали по происхождению и по их прошлой деятельности к классам, чьи жертвы должны были бы удовлетворить требования вновь пришедших. Эта дилемма побуждала массы с еще большей энергией продолжать добиваться как можно более радикальной революции» 91.
Автор отмечает вмешательство иностранных империалистов во внутренние дела России, в частности участие в заговоре Корнилова, и даже говорит о том, что британские бронированные автомобили следовали за авангардом генерала Корнилова к Петрограду. В общем он отдает должное методам большевистской пропаганды и отрицает обвинение большевиков в заговорщической тактике. Он пишет: «Объективная картина Октябрьской революции отличается от любого другого восстания, заговора и переворота в истории. То, что выглядит как заговорщическая деятельность, было естественной секретностью военных приготовлений... то, что он (Керенский) и все антибольшевистские партии смотрели на Октябрьскую революцию, как на простой мятеж, было ложной оценкой,, которая объясняет их провал»92.
Нельзя не отметить и то, что автор по существу признает красный. террор лишь контрмерой против белого террора.
L. Fisher. Men and politics. N. Y., 1941, p. 161.
G. T г e v і г a n u s. Revolutions in Russia. Their Lessons for the Western World; N. Y.— London, 1944. Новый период в изучении истории Октябрьской революции наступил после войны — с 1945 по 1959 г.
Для Советского Союза это время все нарастающих гигантских успехов. Никогда еще Советская страна, которой случалось не раз в ее истории стоять в центре внимания всего человечества, не подымалась на такую высоту, на которую она была поднята в эти годы самоотверженным трудом народов и гением руководства Коммунистической партии. Советская страна в неслыханно короткий срок восстановила свое народное хозяйство, подвергшееся таким разрушением, каких еще никогда и нигде не знала история. Темпы, с которыми социалистическая страна стремительно продвигалась вперед, приводят в изумление весь мир. Бурный рост хозяйства открыл дорогу для нового этапа — развернутого строительства коммунизма. За это время социализм вышел из рамок одной страны, превратившись в международную систему, благами которой пользуется свыше трети человечества.
Капиталистический мир вступил в новый этап общего кризиса капитализма и в это время явился ареной неоднократных экономических спадов и огромных политических потрясений- Начался и стремительно развивается распад колониальной империи, на создание которой ушло не-сколько веков. Большая часть прежде закабаленных народов сбросила путы империализма и вышла на большую дорогу самостоятельного исторического действия. В огромной степени сузилась база империалистического гнета. Экономическая и политическая карта мира резко изменилась и не © пользу империализма. Весь ход мировой истории подтверждает обреченность старого мира, мира кабалы и угнетения.
В заявлении совещания представителей коммунистических и рабочих партий, состоявшемся в Москве в ноябре 1960 г., отмечается: «Главный итог этих лет — стремительный рост могущества и международного влияния мировой социалистической системы, активный процесс распада колониальной системы под ударами национально-освободительного движения, нарастание классовых битв в капиталистическом мире, дальнейший упадок и разложение мировой капиталистической системы: на миро- ЕОЙ арене все более проявляется перевес сил социализма над империализмом, сил мира над силами войны» .
Зарубежная марксистская историография великой революции гигантски выросла. Многочисленные ученые стран народной демократии широким фронтом приступили к изучению Октября, не говоря уже о возросшем внимании прогрессивных историков к Октябрьской социалистической революции в капиталистических странах.
Выросла огромная литература, всесторонне освещающая все проблемы истории Октября ныне. Больше всего внимания уделяется проблеме международного значения революции и ее влияния на судьбы народов всего мира. Среди таких работ в первую очередь надо назвать книгу Л. Штерна и работу А. Ротштейна .
Особенный размах получило изучение Октябрьской революции в социалистических странах. Но не только в странах социалистического лагеря, а и во многих странах мира увеличилось число марксистских работ по истории революции и расширился круг проблем. В Англии Палм Датт посвятил свою работу актуальному вопросу о распаде колониальной империи и значению победы Октября для колониальных стран.
«Решающим и 'вдохновляющим примером в великом движении за освобождение колоний после первой мировой войны,— пишет П. Датт,— явилась победа социалистической революции в России в 1917 году.
Под руководством большевистской партии при новом строе были освобождены все национальности, ранее угнетавшиеся царизмом... Не было сделано никаких уступок теориям «опеки» и «постепенного продвижения к самоуправлению» отсталых народов, находившихся на низком \ровне развития... Все без исключения народы сразу же получили полное равенство в правах и полную национальную свободу, включая право на отделение» .
В США вышли две работы У. Фостера. В первой из них автор вы-ступил против фальсификации истории революции идеологами империализма. Говоря о февральской революции 1917 г., он правильно видит причину ее в развитии капитализма и росте рабочего класса. Внимание автора привлекают и другие вопросы, изучавшиеся в работах советских \ченых,— положение рабочих, крестьян и нерусских народов, роль войны в ускорении революции, стачечная борьба, роль партии большевиков. У. Фостер правильно охарактеризовал стачечное движение в стране перед революцией и руководящую роль большевиков в организации больших уличных демонстраций и всеобщей стачки, переросшей в восстание. По мнению автора, февральская революция подтвердила правоту ленинских идей о переходе армии в революционный момент на сторону революции, о гегемонии пролетариата в буржуазно-демократической революции, о поддержке пролетариата подавляющей частью крестьянства, о возможности ответить на войну империалистов революцией. События в России нанесли одновременно удар по лживым догмам лидеров И Интернационала. Специальный- раздел в главе о февральской революции посвящен возможности мирного пути революции. На этом примере автор разоблачает ложь буржуазных писак, будто коммунисты в прин-ципе за насилие, показывает, что именно правительство буржуазии, стеснив демократические свободы в связи с предпринятым наступлением на фронте и корниловщиной и принизив роль Советов, первое избрало путь гражданской войны. В этой же работе У. Фостер особенно выделил вопрос о союзе пролетариата и крестьянства как решающей силе и о руководстве Коммунистической партии, определившей успешный исход Октябрьской революции. При этом автор очень верно разъясняет, что однопартийная система в Советской стране возникла в результате открытой контрреволюционной борьбы других партий.
Во второй работе У. Фостер мужественно выступил против свистопляски, поднятой реакционными учеными, пытающимися снять с США виновность за кровавую интервенцию в Советский Союз. Он вскрыл фальшь официальных американских «объяснений» вооруженного вмешательства, показав действительную позицию американского правительства, принявшего по указанию реакционного монополистического капи-тала ведущее участие в контрреволюционной интервенции против Советской России в 1918—1920 гг. Особенно ярко и впечатляюще проявился рост и успехи марксистской: историографии при проведении 40-летнего юбилея Великой Октябрьской социалистической революции. Юбилей стал буквально праздником народов. Подготовка к его проведению, торжественные заседания, посвященные Октябрю, были вместе с тем и подведением итогов всему тому, чего* добилась марксистская историография.
«Коммунисты и революционный рабочий класс всех стран мира,— писали китайские товарищи,— могут и обязаны на опыте Октябрьской революции и строительства Советского Союза изучать революционное учение марксизма-ленинизма, ибо основное содержание этого опыта отражает общие закономерности перехода стран мира к социализму. Советский опыт до сих пор остается самым полным в вопросах пролетарской революции и социалистическом строительстве. Этот всеобъемлющий опыт является самым ценным достоянием в международном коммунистическом движении» .
Руководители Социалистической Единой Партии Германии писали о значении опыта Октября:
«Через партию Ленина непобедимое учение марксизма-ленинизма, обогащенное великой сокровищницей опыта Октябрьской революции и социалистического строительства, вернулось обратно в Германию» .
«Опыт Советского Союза в прогрессивном общественном развитии, в борьбе за демократию и социализм может быть в полной мере использован немецким народом, если применение его будет творческим, с учетом условий и национальных особенностей Германии» .
Французские коммунисты так оценили значение опыта Октября: «Наша партия под руководством Центрального Комитета, возглавляемого тов. Морисом Торезом, сделала все возможное для того, чтобы великий опыт Октябрьской революции стал для пролетариата Франции неиссякаемым источником силы и воли к победе. Мы изучаем и пропагандируем идеи и опыт Великого Октября» .
Оценка Великого Октября дана в докладе руководителя итальянской коммунистической партии Пальмиро Тольятти:
«Именно Октябрьская революция открыла всем путь к социализму.. И мы, Итальянская коммунистическая партия, также возникли и выросли под сенью Октябрьской революции. Не колеблясь, мы решительно заявляем, что всегда трудились во имя продолжения дела этой революции, и по-прежнему считаем, что это является нашим долгом и долгом рабочего класса во всем мире» .
Английские коммунисты о значении Октября и его примера писали: «Великая Октябрьская социалистическая революция возвестила о коренном переломе в истории человечества. Она явилась рубежом в вековом развитии общества... Революция показала, что рабочий класс, руководимый коммунистической партией, может взять контроль в свои руки и не только преобразовать общественный строй, но и построить на этой основе государство трудящихся, способное постоять за себя перед наиболее мощными империалистическими государствами мира. До 1917 года социализм мог быть лишь теорией. Теперь он является живой действительностью, примером, вдохновляющим народы всего мира.
Великая роль русского рабочего класса состоит в том, что он сделал первые и решающие шаги в этом историческом процессе. Его пример помогает всем трудящимся, всем народам. Нет такой страны в мире, для которой Октябрьская революция не имела бы решающего значения в деле роста и развития сил прогресса» .
Вот что говорили американские коммунисты об опыте Октября:
«Труды Ленина, дополненные практическим опытом Октябрьской революции, были решающим фактором в деле создания теоретических основ Коммунистической партии Соединенных Штатов... Марксизм-ленинизм, творчески примененный в особых условиях различных стран, имеет универсальное значение, и в отношении международной применимости марксизма-ленинизма Соединенные Штаты ни в коей мере не являются исключением» .
В этих прочувствованных словах отразилось обобщение не только богатейшего политического опыта, но и длительной научной работы по изучению Октября.
Готовились к юбилею революции и те, кто сделал своей специальностью извращение ее хода, ее значения, ее уроков. Множество институтов и учреждений, специально созданных для оправдания «и разжигания «холодной войны», долго и тщательно готовились к встрече юбилея. Они наводнили рынок огромным количеством статей, брошюр и книг, значительную часть которых составили переиздания старых работ. Спрос рождает предложение. Из небытия выползли тени прошлого в виде Керенского, организатора антисоветского заговора Локкарта и др., пустивших в ход свой залежалый, покрытый плесенью товар и свои старые, провалившиеся давным-давно схемы революции и предсказания о скорой гибели созданного ею общества.
Перечислять все эти работы нет никакого смысла, но необходимо остановиться, хотя бы в общем, на основных тенденциях такого рода «литературы».
На первое место выдвигается отрицание объективной неизбежности Октябрьской революции. Признать Октябрь неизбежным результатом объективной закономерности в развитии общества, значит согласиться и с неизбежностью смены капитализма социализмом в других странах. Не-удивительно, что тезис об отрицании объективного характера Октября стал основным, повторяемым настойчиво и с превеликим упорством всеми буржуазными историками. «Было бы полнейшим непониманием сил, проявившихся в русской истории, полагать, что развитие страны с неизбежностью вело к социализму»,— так с видом гелертера вещает германский профессор, забыв указать, что его коллеги из лагеря правых социал- демократов во главе с Каутским 40 лет назад разбили себе лоб, напрасно пытаясь доказать эту фальшивую мысль .
Другой «ученый» из той же Западной Германии повторяет старую выдумку каутскианцев, пользуясь даже их терминологией: «Государство пролетариата было достигнуто, хотя ни капитализм, ни пролетариат не получили своего полного развития» .
Но фальсификаторы отдают себе отчет в том, что надо как-то объяснить событие столь гигантского значения, как Октябрьская революция.
И начинается нагромождение «теорий», одна другой невероятнее. Правые социалисты уныло тянут свою старую ноту о «заговоре», государственном перевороте. Снова вытащили Леона Блюма, считавшего большевизм «левым отклонением» от бланкизма, которое опиралось на «неорганизованную силу», годную для того, чтобы взять власть, но «не строить социализма» . Один из современников правых социалистов Л. Блит в статье «7 ноября 1917 г.», специально написанной к 40-летнему юбилею Октяб ря, повторил старую побасенку о государственном перевороте и даже утверждал, что так думал и В. И. Ленин! В качестве «доказательства» он мошеннически вырвал фразу из знаменитого письма В. И. Ленина от 24 октября (6 ноября) 1917 г., в котором вождь партии большевиков настаивал на немедленном взятии власти, ни в коем случае не откладывая до завтра, а именно: «Взятие власти есть дело восстания; его политическая цель выяснится после взятия» . Этот факт лишний раз показывает, насколько буржуазные фальсификаторы утратили элементарное представление о порядочности, — да была ли она? — если на глазах у всех производится столь наглая фальсификация. Мы уже не говорим о том, что В. И. Ленин посвятил огромное количество работ доказательству созревания всех объективных и субъективных предпосылок революции. Но и в том самом письме, над которым Л. Блит произвел бесцеремонную опера-цию, Ленин доказывает, что обстановка вполне назрела, ряд решений буржуазного правительства показывает, что ждать нельзя, что дело идет об интересах народа, интересах армии (предложение мира тотчас), интересах крестьян (землю взять тотчас), интересах голодных. В этом смысле и надо понимать слова В. И. Ленина: «...политическая цель» взятия власти «выяснится после восстания».
Клевету, пущенную еще 40 лет тому назад и тогда же разоблаченную, повторяет американский фальсификатор Мурхед, для которого Октябрьская революция —заговор, участники ее — чернь, дикая масса, а большевики — немецкие наемники .
Другие авторы приписывают революцию личностям. Они считают, что не будь бездарного Николая II и Керенского, революция могла бы и не иметь места, умалчивая утверждение германского ученого Хаденштрема, сделанное без. малого 40 лет тому назад, о том, что февральская революция была спровоцирована бывшим царским министром внутренних дел Протопоповым по.
Третьи вытащили довод о связи с немцами как причине революции. Известный по своей шпионской деятельности и высланный за это из России Локкарт вновь повторяет эту лживую версию ш. В Англии повторили Сиссона, опубликовав будто бы из захваченных после второй мировой войны трофейных немецких документов «новые данные о связях с Германией» . В США также стали пользоваться материалами Сиссона, хотя их подложность дазно установлена самими соучастниками этой шулерской затеи.
Вторая проблема, не уступающая первой по частоте повторения в трудах буржуазных историков,—это отрицание международного значения Октября. Октябрь, истерически кричит один американский фальсификатор, не утруждая себя никакими доказательствами, является-де результатом «особенности русского характера», а последний зависит от «климата и географии России», которые «обусловливают крайности и идеализм, а не либерализм или компромисс» пз.
Ему вторит тот же Локкарт, считающий причиной революции некий «разрушительный дух» в русском характере, проявляющийся во все эпохи истории России, по крайней мере от Степана Разина, и выражающийся в быстрых, резких переходах из одной крайности в другую.
Октябрьская революция — чисто русское явление, твердят, заткнув, уши и закрыв глаза, и поныне «специалисты» по русскому вопросу. И это в то время, когда лагерь социализма, показавший общие закономерности всех пролетарских революций, перешагнул через десятилетие своего образования! Однако примера отрицания общих законов Октября вполне до- сгаточно, чтобы судить об уровне «научности» в преобладающем числе иностранных «знатоков» русской революции.
Немало «специалистов» по русскому вопросу лезут из кожи вон, чтобы опровергнуть социалистический характер Октября, — и тут первую скрипку ведут правые социалисты. Уже упомянутый нами Л. Блит, проявивший столь глубокое невежество в цитировании В. И. Ленина, опять берется с таким же позорным успехом за «толкование» В. И. Ленина и тем подтверждает, что дело не в неграмотности, а в открытой фальсификации. Он уверял, что «осенью 1917 г. организаторы ноябрьского восстания даже не думали о планируемой экономике. Ленин ни на момент не верил, что отсталая Россия сможет построить социалистическое общество» . Этот «довод» быстро подхватили американские фальсификаторы .
Генеральный секретарь Швейцарской социал-демократической партии Ю. Хамберт Дроз с серьезным видом утверждал, что революция открьь ла дверь для ... государственного капитализма, что в Советской стране и «сейчас преобладает государственный капитализм» . Мы не знаем, да и не станем выяснять, кто, что и у кого позаимствовал: покойный ли государственный секретарь Д. Ф. Даллес у правых социалистов, или последние у американского министра, но, судя по тому, что лидеры правых социал-демократов десятилетиями упражняются в повторении этой «истины», надо думать, что и на сей раз они являются поставщиками империалистам «идей» о государственно-капиталистическом строе в Советской стране.
Из других «открытий», повторяемых в современной литературе, можно назвать противопоставление Октябрьской революции февральской. Октябрь был лишь «разрушительным последствием февраля», заявляет, например, Шелтон , противопоставляя пролетарскую революцию буржуазно-демократической, разумеется, в пользу последней. В наши дни особенно часто подобные авторы заявляют, что Февраль — это якобы «революция масс», а Октябрь — будто бы «случайный акт» .
На протяжении всего послеоктябрьского периода не прекращались лопытки извратить вопрос о роли и значении Советов — и тут еще раз зидно, что именно Каутский вложил отравленное оружие в руки фальсификаторов. Буржуазные историки, как и современные лидеры правых социал-демократов, продолжая Каутского, стремятся уверить, что рус- 'хжий народ принял Советы потому-де, что ему чужда западная концепция буржуазно-демократических свобод , что Советы, как говорили меньшевики,— орган «примитивного самоуправления» , что Советы против их воли «были превращены в государственные органы» .
Наконец, последней проблемой по порядку, но, разумеется, не по значению, является извращение роли партии. Вряд ли можно найти еще вопрос, вызвавший столько нападок, злостной клеветы, как роль партии, обеспечившей и успешный исход революции и поразительные достижения социалистического общества. Тут «специалисты» по русскому вопросу буквально соревнуются в том, кто кого обгонит по числу и злостности извращений. По этому поводу можно только сказать, что звучность лая обратно пропорциональна силе лающих. Единственное «достижение» фальсификаторов состоит в том, что чем более они беснуются, тем теснее сплачиваются широкие массы вокруг коммунистических партий, представляющих, по характеристике В. И. Ленина, ум, честь и совесть общества.
Уже одно только перечисление проблем, разрабатываемых современной буржуазной историографией Октября, заставляет насторожиться: в этой «новизне» слышится старина. Здесь нет ни одной проблемы, которая не была бы поднята давно, еще в первые годы после победы революции, которая бы не ставилась всякий раз при обострении международного положения. Особенность заключается в том, что в период «холодной войны» извращение истории великой революции ведется в централизованном порядке, по всем правилам большого бизнеса.
Так, на праздновании 40-летнего юбилея великой революции столкнулись две идеологии — идеология класса передового, уверенного, что будущее за ним, и идеология класса уходящего, годы жизни которого уже отсчитаны историей.
Прогрессивная наука разоблачила заговор реакции, постоянно стремящейся преградить доступ идеям социализма в массы. Пролетарская концепция Октября, подтверждаемая успехами страны Советов, демонстрирующей своим поступательным движением превосходство социализма, добилась своей неутомимой пропагандой того, что идеи великой революции все больше овладевают массами и становятся тем самым материальной силой общества.
Буржуазная интерпретация Октября уже одним тем, что она топчется вокруг одних и тех же проблем, несмотря на все ухищрения и применение самых разнообразных методов фальсификации, расписалась в своем крахе.
Наша задача — отнюдь не ослабляя, а, напротив, усиливая разоблачение фальсификаторов, усиливая борьбу с современными ревизионистами, обратить главное внимание на изучение действительно и единственно научной, передовой, прогрессивной историографии; при этом необходимо укреплять сотрудничество и взаимопомощь ученых, занимающихся историей великой революции.
Примером этому является страстная проповедь коммунизма, решительное разоблачение клеветников и фальсификаторов советской революции в выступлениях Н. С. Хрущева, неутомимого борца за мир.
Еще по теме ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ ИЗУЧЕНИЯ ИСТОРИИ ВЕЛИКОЙ ОКТЯБРЬСКОЙ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ РЕВОЛЮЦИИЗА РУБЕЖОМ:
- Великая Октябрьская социалистическая революция и развитие русских диалектов.
- Победа Великой Октябрьской социалистической революции и новые задачи марксистской философии.
- Победа Великой Октябрьской революции и коренное изменение условий жизни и научно?! деятельности II. В. Мичурина. Социалистическое общественное производство — материальная основа мичуринского направления в биологии
- 1. История техники и основные этапы её развития.
- Философия марксизма, основные этапы ее развития и виднейшие представители.Основные положения материалистического понимания истории.Общественный прогресс и его критерии.
- Коренное улучшение условий труда и быта трудящихся после Октябрьской социалистической революции
- 1. Основные этапы истории римского права
- § 2. Основные этапы истории Верховного Суда РФ
- 5. Основная трудность изучения античной философии истории
- Глава пятая. Украина на рубеже 1917-1918 гг.: от Октябрьской революции до гетманщины
- 9. Основные этапы развития источниковедения отечественной истории в новейшее время.
- История изучения о мозге. Основные научные открытия в 18-19 веке.
- Личностные расстройства: история изучения, основные теоретические модели и эмпирические исследования.
- Лекция 1. Предмет изучения истории позднего средневековья (раннего нового времени). Основные экономические и технологические тенденции исторического развития Западной Европы
- 1.3. Периодизация истории социальной работы за рубежом и в России.
- *(1275) Для истории государственных установлений в ХVIII веке см. мое соч. "Высшая администрация XVIII ст."; Неволина, Соч., т. VI, стр. 210 и след.; Петровского, "Сенат при Петре Великом"; Дмитриева, "История судебных инстанций"; Кавелина, Собр. соч., т. I, "Основные начала русского судоустройства"; и т. д. Проф. Андреевского, "О наместниках, воеводах и губернаторах".
- Глава XX Ленинский этап в развитии марксистской философии. Развитие диалектического и исторического материализма в эпоху после Великой Октябрьской Революции