§ 1. Общее понятие технико-юридической ошибки законодателя.
B настоящем параграфе дается определение понятию техникоюридической ошибки, производится отграничение указанного понятия от близких по содержанию категорий теории права, а также обосновывается его теоретическая и практическая значимость.
Проблема технико-юридических ошибок и путей их преодоления является, видимо, основной практической проблемой юридической техники. Юридическая техника, понимаемая нами как методика оптимизации формы правового акта (см. § 2 гл. I настоящего исследования), призвана добиться конструирования формы акта, свободной ото всяких ошибок.
Если рассматривать проблему в сугубо практическом ракурсе, то требование об абсолютном техническом совершенстве всех нормативных актов, входящих в систему права государства, видится иллюзорным. Любая творческая деятельность, тем более, если речь идет о такой важнейшей сфере социального бытия, как право, сущностно не может избежать каких-либо ошибок. "Правотворчество, как и любая иная творческая деятельность, - пишет B.M. Баранов, - несет в себе риск ошибки, и крайне важно знать условия, сводящие этот риск к минимуму"1. Необходимо, однако, учитывать, что даже скрупулезное выполнение всех требований юридической техники не может привести K возникновению идеального законодательного массива, поскольку на его формирование влияют и иные факторы - политические, экономические, а подчас просто конъюнктурные.
Следовательно, технико-юридические ошибки являются неизбежным, хотя и негативным, фактором законотворчества. B связи со сказанным представляется важным определить понятие "технико-юридическая ошибка".
B русском языке слово "ошибка" имеет следующее лексическое значение: "Неправильность в действиях, поступках, высказываниях, мыслях, погрешность"[186]. Из этого можно заключить, что ошибка, понимаемая как "неправильность", есть нечто, противоречащее правилам, установленным стандартам поведения.
Следовательно, ошибка имеет место там, где есть правило, норма. Нарушения законов человеческого мышления порождают логические ошибки[187] [188], нарушения языковых норм (узуса) - языковые ошибки, нарушения норм научного познания приводят к ошибкам научным и т.д. C этой точки зрения правонарушение тоже является своего рода ошибкой, поскольку, поступая противоправно, лицо, с точки зрения государства, совершает ошибку, в силу чего государство задействует принудительные механизмы коррекции такой ошибки.Итак, ошибки возможны в любой нормативно урегулированной сфере человеческой деятельности, включая и законотворчество. Поскольку юридическая, в т.ч. законодательная, техника трактуется в настоящей работе как составная часть правотворческого процесса, постольку, по правилам вывода через ограничение третьим понятием, и технико-юридические ошибки следует
^
понимать как вид ошибок правотворческих (законотворческих) .
B трудах отечественных исследователей вопросов юридической техники и правотворчества уточнению самого понятия правотворческих (законотворческих) ошибок не уделено должного внимания. Подробно данную проблему разрабатываюттолько B.M. Баранов и B.M. Сырых.
По мнению B.M. Баранова, правотворческой ошибкой является "официально реализованное добросовестное заблуждение, результат неправильных
♦
*
*
действий нормотворческого органа, нарушающих нормы... правообразования, не соответствующих уровню и закономерностям государственно необходимого развития регулируемой деятельности и влекущих путем издания ложной нормы права неблагоприятные социальные и юридические последствия"[189].
Такая трактовка правотворческой ошибки, как мы видим, весьма широка. Автор трактовки склонен понимать под правотворческой ошибкой любые неправильные действия правотворческого органа, если они были следствием добросовестного заблуждения последнего.
Критерий добросовестности лежит, по мнению B.M. Баранова, в основе различения правотворческой ошибки и правотворческого правонарушения[190].
Исследователь не дает своего определения последнему, но очевидно, что правотворческое правонарушение, в отличие от ошибки, которая есть плод добросовестного заблуждения, есть результат сознательного, намеренного нарушения нормотворцем правотворческих норм. Принципиально согласившись с таким подходом, отметим, что термин "правотворческое правонарушение", по- видимому, в интересующем нас контексте не вполне корректен. Как известно, правонарушением является противоправное деяние, запрещенное нормой того или иного нормативного акта и влекущее применение санкций со стороны государства. Ho можно ли говорить, что абсолютно все правотворческие процедуры урегулированы юридически? И всегда ли предусмотрена ответственность за нарушение тех правотворческих правил, которые нашли законодательное закрепление? Поэтому, на наш взгляд, следует говорить не о правотворческом правонарушении, а о сознательном отступлении от сложившегося порядка правотворчества (технико-юридической уловке^, противопоставляя ей технико-юридическую ошибку в "чистом" виде, то есть погрешность.Пример уловки, т.е. сознательно допущенной технико-юридической ошибки, можно найти в ч. 1 ст. 90 Конституции Российской Федерации,
♦
*
имеющей, как известно, следующую формулировку: "Президент Российской Федерации издает указы и распоряжения". B отношении же палат Федерального Собрания аналогичные конституционные нормы о принимаемых ими актах (ч. 2 ст. 102, ч. 2 ст. 103) дополнены оборотами "по вопросам, отнесенным к его (её) ведению Конституцией Российской Федерации". C учетом конституционного положения о самостоятельности всех ветвей государственной власти в России (cT.10) и обязанности их в равной мере соблюдать Конституцию (ст. 15), можно заключить, что в отношении актов Президента в тексте Основного закона допущена логическая ошибка в виде неполного деления объема понятий (в нашем случае таковым выступает понятие актов высших органов государственной власти Российской Федерации).
B литературе, однако, отмечалось[191] [192], что в первоначальном варианте проекта Конституции 1993 г. этой ошибки не имелось, но по настоянию действовавшего Президента России из текста ч. 1 ст. 90 Конституции упоминание о том, что акты Президента издаются им по вопросам, предусмотренным Конституцией, было исключено. Ho, презюмируя добросовестность законотворца, мы не можем подозревать его в сознательном нарушении правил юридической техники без достаточных на то оснований.B.M. Сырых полагает, что все законотворческие ошибки могут быть
подразделены на: 1) связанные с нарушениями принципов законодательной
техники, формальной логики, грамматики и 2) сопряженные с социальными и
юридическими закономерностями, действующими в соответствующей сфере
2
общественных отношений . Примерно об этом же говорит и В.Б. Исаков, выделяя три предметных сферы проблематики подготовки и принятия законодательных актов: 1) проблемы политического характера, законодательной политики, 2) проблемы регламентарного уровня, т.е. организации законодательного процесса, 3) проблемы юридической техники1.
Таким образом, технико-юридическая ошибка законодателя - вид ошибки законотворческой.
Это ошибка, допущенная участниками законотворческого процесса, выразившаяся в нарушении правил законодательной техники вследствие добросовестного заблуждения этих лиц и негативно отразившаяся на качестве формы закона.
Технико-юридические ошибки - распространенный порок законодательства. Суммируя множество высказанных по данному вопросу мнений, можно отметить, что степень технико-юридической ошибочности законодательства определяется следующими факторами:
- отсутствием в настоящее нормативно-правового закрепления правил законодательной техники на федеральном уровне;
- множественностью подходов и концепций в сфере законодательной техники;
- отсутствием системы мониторинга типичных технико-юридических ошибок;
- недостаточным вниманием к проблемам законодательной техники со стороны депутатов парламента и сотрудников аппаратов законотворческих органов, которое во многом объясняется слабой общеюридической подготовкой многих из указанных участников законодательного процесса;
- отсутствием апробированных механизмов коррекции техникоюридических ошибок, допущенных в действующем законодательстве.
Bce эти факторы, безусловно, не способствуют повышению техникоюридического уровня федеральных законов. Как пишут Л.А. Окуньков и B.A. Рощин, "...по-прежнему подготовка законопроектов в строгом соответствии с
1
См.: Исаков В.Б. Подготовка и принятие законов в правовом государстве // Российская юстиция. 1997. № 7.
правилами юридической техники - слабое место в работе Государственной Думы, Совета Федерации, Президента и Правительства. Довольно часто эти вопросы считаются второстепенными и отодвигаются на задний план. Они редко становятся предметом поправок, предложений и замечаний, обсуждений на заседаниях парламента и его рабочих органов... И только на стадии подписания закона Президентом появляется множество оснований для его отклонения, причем значительная часть их относится к дефектам юридической техники законодателей"[193].
Анализ статистики отклоненных Президентом федеральных законов подтверждает этот вывод.
По данным В.Б. Исакова, только в течение 1996 - 1997 гг. процент законов, отклоненных Президентом в связи с нарушениями в них правил юридической техники, составил 23,9 от общего числа отклоненных законов (или 115 законов из 481 - общего числа отклоненных). Это второй по частоте мотив отклонения главой государства федеральных законов (после мотива несогласия Президента с принятым законом или отдельными его положениями)[194] [195]. Статистические данные свидетельствуют также о том, что число законов, отклоненных Президентом по мотивам технико-юридических дефектов, имело долгое время тенденцию к росту. B первом полугодии 1996 г. по этим мотивам глава государства отклонил 14 законов, во втором полугодии - 18, в первом полугодии 1997 г. - 22, во втором - 24, в первом полугодии 1998 г. - 37, Л во втором - 33, в первом полугодии 1999 г. - 34 . Однако в последние два года число федеральных законов, принятых Государственной Думой и отклоненных Президентом, снижается. Согласно информации о проводимой работе с федеральными законами, отклоненными Президентом Российской Федерации или Советом Федерации Федерального Собрания Российской Федерации[196], за 2000 г. Президентом было отклонено всего 12 федеральных законов, а в 2001 г. - 16. Это свидетельствует не только о некотором повышении техникоюридического качества федеральных законодательных актов, но и об изменениях взаимоотношений главы государства и парламента. Несмотря на отмеченную позитивную динамику, технико-юридическое качество (критерий, под которым в данном случае понимается отсутствие в текстах законов соответствующих ошибок) современного российского законодательства для целей его практической реализации по-прежнему сложно считать приемлемым. B связи со сказанным представляется важным выявить и классифицировать наиболее типичные технико-юридические ошибки, имеющие место в федеральном законодательстве.