§ 1. Элементы, объект, предмет, цель, задачи и сущность юридической техники.
B настоящем параграфе будут рассмотрены наиболее фундаментальные характеристики юридической техники, правильное уяснение которых необходимо для определения ее понятия.
Воля государства, направленная на урегулирование общественных отношений, как известно, объективно выражается через систему правовых норм, общеобязательных правил поведения, установленных или санкционированных государством, обеспечиваемых им и охраняемых с помощью средств государственного принуждения.
Норма права сама по себе не материальна. По своей сущности она представляет собой результат акта-волеизъявления государства или общества и является, с точки зрения логики, оценочным суждением, то есть высказыванием, совершенным от имени государства уполномоченным на то органом государственной власти, должностным лицом либо иным органом, или общества в целом относительно оценки тех или иных общественных отношений и поведения субъектов в рамках этих общественных отношений.
Реализовываться и толковаться в их "чистом", идеальном виде нормы не могут. Для этого они должны приобрести некоторую чувственно воспринимаемую форму, быть зафиксированными таким образом, чтобы государственная воля, выраженная в них, могла храниться и доводиться до сведения всех заинтересованных субъектов. Иными словами, нормы должны стать носителями некоторой информации, объектами информационных процессов. "Как научная категория информация в сфере права характеризуется рядом признаков (свойств), к числу которых относятся: известная самостоятельность сведений, данных; возможность многократного использования той или иной информации; сохранение передаваемой информации у передающего или получающего субъекта; способность к обработке, интеграции и "сжатию"; возможность математического анализа информации; системность; коммуникативность"[1] [2] [3]. Для достижения указанных свойств необходимо закрепление результатов волеизъявления в акте-документе. B связи с этим отмечается: "Актдокумент фиксирует волеизъявление, служит формой его содержания и закрепления. Таким образом, говорить об отсутствии взаимосвязи акта-действия (волеизъявления) и акта-документа (фиксации волеизъявления, его результатов) нет оснований. Актов-документов без волеизъявлений, т.е. без актов- л действий, ... не бывает" . Термин "документ" латинского происхождения. Само латинское существительное "documentum" этимологически связывается специалистами с глагол лом "docere" - "доказывать" . Следовательно, акт-документ в самом общем виде может рассматриваться как свидетельство о волеизъявлении, доказательство совершения волеизъявляющего акта[4]. Поэтому цель точной, недвусмысленной и адекватной фиксации результатов волеизъявления государства в акте-документе относится к наиболее актуальным и постоянным целям, стоящим перед правотворчеством всех государств и всех времен. Достижением этой цели занимается особая отрасль правового знания - юридическая техника. C учетом того, что все отрасли современного российского права переживают сейчас период широкомасштабного реформирования, в последнее десятилетие в Российской Федерации наблюдаются процессы интенсификации законотворческой и всей правотворческой деятельности. Возрастает количество нормативных правовых актов, как вновь принятых, так и отмененных либо измененных. Часто возникают коллизии между нормативными правовыми актами не только различной, но и одинаковой юридической силы. Появилось значительное количество т.н. "ФУСов", т.е. актов, фактически утративших юридическую силу. Отмеченные процессы ставят новые задачи практического и теоретического толка перед российской юридической техникой, повышая ее роль в правотворчестве и доктринальных разработках ученых-правоведов. Возникает вопрос о сущности юридической техники. B философской литературе категория сущности определяется как "действительное содержание предмета, выражающееся в единстве всех многообразных и противоречивых форм его бытия"[5]. B отечественной юридической литературе значительно чаще говорится о задачах, методах, приемах юридической техники, чем о ее сущности. Между тем вопрос о сущности любого явления и предмета представляется чрезвычайно важным, поскольку дать объекту должное определение можно, только поставив и правильно решив вопрос о сущности этого объекта. Для выяснения сущности юридической техники прежде всего должна быть решена проблема места исследуемого явления в системе юридического знания, иными словами, относимости его к практической или же теоретической области. Единого подхода к этой проблеме среди отечественных исследователей не существует. Разброс имеющихся среди отечественных исследователей мнений по данному вопросу чрезвычайно широк. Однако - с долей некоторой схематизации - все имеющиеся подходы можно объединить в три большие группы: 1) сугубо практический, 2) сугубо научный, 3) научно-практический (методологический). Сугубо практический подход подразумевает рассмотрение юридической техники исключительно как практической деятельности, направленной на выработку текста нормативно-правового акта. При этом научный аспект или прямо отрицается, или тем или иным образом нивелируется. Следует заметить, что среди советских и российских специалистов данный подход особой поддержки не получил, однако сторонники его все же есть. Например, Л.М. Бойко, рассуждая о понятии законодательной техники (которая есть вид техники юридической), пишет: "Нам представляется, что под законодательной техникой следует понимать чисто технические моменты подготовки проектов нормативных актов, т.е. все, что касается методики составления правовых актов, их оформления"[6] [7]. Сходной позиции придерживается и Х.Э. Бахчисарайцев, определяющий юридическую технику лишь как "правила и приемы составле- Λ ния текста акта" . Сугубо научный подход, согласно которому юридическая техника есть наука и только наука, также не относится к числу господствующих. B своем завершенном виде он был выражен только в монографии Л. Успенского (1927 r.), который полагал, что юридическая техника полностью поглощает собой предмет общей теории права[9]. B более поздних трудах различных авторов делается попытка дифференциации юридической техники per se и науки юридической техники. Так, по мнению A.A. Ушакова, юридическая техника, с одной стороны, должна рассматриваться как практическая деятельность по оптимизации законодательства, с другой стороны, как научная дисциплина, изучающая такую деятельность[10] [11] [12]. B другой работе A.A. Ушакова содержится следующее утверждение: "В более узком смысле в задачу юридической техники входит изучение (выделено мной. - Б. Ч.) правил, способов воплощения правовой идеи в конкретную л материальную правовую оболочку" . По мнению A.C. Пиголкина, "наука о юридической технике должна от- ^ почковаться от общей теории права" . Описанный подход к проблеме сущности юридической техники наиболее близко стоит к подходу, который мы определяем как методологический. Суть этого подхода, который разделяет и автор настоящего исследования, в том, что юридическую технику как правовое явление особого свойства нельзя сводить ни к исключительно практической деятельности по оформлению проектов правовых актов, ни к сугубо теоретической проблематике. Юридическая техника представляет собою единство обоих элементов, то есть единство научного и практического (собственно технического). Интересно, что еще И. Бентам утверждал, что для овладения искусством законосоставления необходимо знание логики и грамматики - "двух наук, кои необходимо знать в совершенстве, дабы хорошо составлять законы"[13]. Верным представляется и суждение И.Л. Брауде: "Резкой границы между законодательной техникой и наукой права нет и не может быть. Законодательная техника основана на науке права, и правовая наука входит в законодательную технику неотделимым от нее элементом"[14]. Юридическая техника действительно основана на юридических науках, но, как будет показано, не на них одних. "Уровень юридической техники зависит и от данных неюридических наук".[15] Известный югославский правовед P. Лукич призывает рассматривать соотношение технического и научного в юридической технике с общеметодологических позиций соотношения науки и техники[16]. И это мнение представляется справедливым. Техника вообще - как феномен социального бытия - в философии понимается в качестве результата взаимодействия трех элементов: 1) совокупности научно-технических знаний, обеспечивающих техническую деятельность; 2) совокупности технических устройств; 3) совокупности различных видов технической деятельности по созданию этих устройств (изготовление, проектирование, научно-технические исследования).[17] Таким образом, в любой технике отчетливо прослеживается поступательное движение от научно-технического знания через техническую деятельность при помощи технических устройств к конечному результату-продукту. Техника не есть наука сама по себе, но она не может существовать в отрыве от науки, она взаимодействует с наукой, а итогом такого взаимодействия является специфическое научно-техническое знание. Если данную методологическую схему («устройства + деятельность + знания») применить к юридической технике, то можно увидеть, что, даже с учетом специфики этого вида техники, она вполне может быть описана при помощи упомянутой схемы. Это видно из нижеследующего сопоставления указанных составляющих общефилософского понятия техники с элементами техники юридической. Большинство исследователей юридической техники выделяют B ее структуре такие элементы, как методы, правила, приемы и средства[18]. Методы и правила юридической техники представляют собой научнотехническую базу юридической техники, то самое научно-техническое знание, которое появляется в результате преломления знания теоретического через призму практических потребностей. Методы юридической техники можно рассматривать как активные, деятельные составляющие ее научно-технической базы, то есть собственно познание. Оправданной следует считать постановку вопроса о методах юридической техники, как области научно-прикладной. Метод как таковой может быть определен следующим образом: «Совокупность норм..., регулирующих определенный тип деятельности человека, стремящегося к получению определенного результата»[19]. Необходимо иметь в виду условное распределение методов внутри конкретной области знания по принципу перевернутой пирамиды в зависимости от степени их универсальности. B основании этой пирамиды лежат методы- принципы, являющиеся универсалиями не только для данной науки, но и для научного познания в целом. K этим методам-принципам (в том числе применительно к юридической технике) относятся «такие философские положения, как диалектика всеобщего, особенного и единичного, метод восхождения от абстрактного к конкретному, принцип отражения и др.»[20], иными словами, категории и законы диалектики. Следующую ступень нашей пирамиды занимают принципы формальной логики (законы тождества, непротиворечия, исключенного третьего, достаточного основания и т.д.) - методы формальной логики тоже являются общенаучными, хотя в контексте каждой из наук их применение имеет свою специфику. Представляется, что применительно к юридической технике эта специфика заключается в обусловленности перечисленными методами группы логических правил юридической техники. Затем следуют правовые методы - социолого-правовой, сравнительный, историко-правовой и другие, которые для юридической техники не менее важны, чем общенаучные. Вершину пирамиды занимает собственно комплексный юридико- технический метод, который заключается в использовании юридической техникой отдельных методов различных неюридических наук: лингвистики, семантики, информатики, нетрадиционных логик (например, модальной) и пр. Методы этих наук выступают в данном случае в единстве, что обуславливается задачами правотворчества. Правила юридической техники суть производные от методов элементы, в которых воплощены уже познанные, исторически и практически подтвержденные методологические закономерности юридической техники, выраженные в форме конкретных требований к деятельности по выработке формы правового акта. Как будет показано ниже, правила юридической техники подразделяются на три относительно самостоятельные группы - лингвистических, логических и гносеологических правил. Очевидно, что при помощи методов юридическая техника получает и аккумулирует новое знание, необходимое для решения стоящих перед ней задач. A в правилах юридической техники это знание воплощается в качестве своего рода стандарта деятельности правотворца. Приемы юридической техники следует отнести к уровню технической деятельности, то есть к технологическому звену. Румынская ученая А. Нашиц отмечает: "Следует признать, что существует стадия собственно технического построения норм с присущими ей техническими средствами и приемами"[21]. Это и есть технологическая стадия, когда научно-техническое знание начинает применяться к объекту, т.е. возникает определенного рода деятельность. Соответственно, прием юридической техники можно определить как действие уполномоченного субъекта по реализации юридико-технического правила (операцию). Классификации приемов юридической техники, имеющиеся в литературе, достаточно разнообразны. Л.Ф. Алт предлагает подразделить приемы юридической техники на две группы. Первая группа объединяет самостоятельные приемы, при помощи которых создаются структурные элементы текста правового акта: статья, часть статьи, параграф и т.д. K этим приемам относятся соединения, вынос за скобки, отсылка, использование примечаний, воспроизведение и др. Bo вторую группу включены приемы, которые используются совместно с другими и самостоятельного значения не имеют (дробление, использование примеров и пр.)[22]. C.C. Алексеев подразделяет приемы по двум основаниям: 1) по степени обобщения норм (абстрактный и казуистический) и 2) по способу изложения норм (прямой, бланкетный, ссылочный)[23]. А. Нашиц в числе приемов юридической техники называет перечисление, определение, классификацию, юридическую конструкцию, презумпцию и фикцию[24]. Ha наш взгляд, приемы юридической техники должны подразделяться на две группы. K первой группе следует отнести приемы, относящиеся к созданию текста правового акта в целом, а также к определению его структуры (осуществление рубрикации текста и нумерации его составных частей, формулирование заголовка и преамбулы, использование реквизитов, формирование примечаний и ссылок). Ko второй группе технико-юридических приемов относятся те, что направлены на формулирование непосредственно норм права. Эту вторую группу приемов можно, в свою очередь, разбить на две подгруппы: приемы, относящиеся к лингво-логическому строению нормы (выбор лексических и синтаксических средств, дефинирование, перечисление), и приемы, связанные с решением содержательно-познавательных задач (использование конструкций, презумпций и фикций, выражение модальности нормы). Наконец, средства юридической техники следует расценивать в качестве технических устройств, своего рода агрегатов, деталей, благодаря которым и создается конечный продукт - текст правового акта. Наличие таких технических устройств, орудий труда - непременный атрибут всякой техники. B материальном смысле подобных орудий труда в юридической технике мы не наблюдаем, однако это не означает, что их нет вообще. Они присутствуют там, но не в материальном, а в идеальном виде, именно в виде средств юридической техники. По справедливому суждению C.C. Алексеева, "в области права техническими средствами являются, в частности, юридические конструкции, терминология..."[25] [26]. При этом вряд ли правильно мнение, высказанное, в частности, A.A. Ушаковым, согласно которому наличествуют и материальные средства юридической техники - "кибернетиче- *y ские устройства, чернила, бумага" . Ведь эти устройства позволяют не столько выработать содержание правового акта, сколько придать ему форму конкретного материального носителя, создать не столько документ, сколько экземпляр документа. Иными словами, при помощи таких устройств не волеизъявление оформляется в документе, а сам документ оформляется в своих материальных носителях (экземплярах). Приняв отмеченную точку зрения A.A. Ушакова за истинную, мы допустим смешение абстрактного и конкретного, что в научных исследованиях недопустимо. Очевидно, следует согласиться с M.K. Юковым, полагающим, что "...юридическую технику не следует смешивать с использованием в правотворчестве и правоприменительной деятельности материальных технических средств... Эти материальные средства, помогающие в правотворческой деятельности, не относятся к юридической технике"[27]. Средства юридической техники крайне разнообразны. Видимо, их можно подразделить на: - формально-атрибутивные феквизиты документа); - логические (структура документа в целом, внутренняя структура норм); - языковые (весь комплекс выразительных средств данного языка, в том числе терминология, речевые клише, метафоры, языковые символы и т.д.); - специально-юридические (юридические конструкции, презумпции, фикции, ссылки, отсылки, оговорки, примечания и т.д.) Изложенное позволяет заметить, что элементы юридической техники иерархичны, а достаточно распространенная практика их перечисления в качестве синонимов неверна. Действительно, все вновь познанное с использованием методологической базы юридической техники прямо влияет на содержание ее правил. Соблюдение правил юридической техники достигается путем правильного использования ее приемов. Наконец, использование приема юридической техники представляет собой не что иное, как выбор совокупности ее средств, необходимой для решения данной правотворческой задачи. Таким образом, юридическая техника представляет собой научнотехническую область юридического знания. Сказанное позволяет утверждать, что у юридической техники имеется не только прикладное, но и познавательное, гносеологическое значение. Иногда гносеологическая функция юридической техники прямо отрицается. Например, такой точки зрения придерживается А.Б. Лисюткин: «Другие указывают на гносеологические возможности юридической техники. C точки зрения теории познания это логическая ошибка. Технике несвойственна такая функция»[28]. Ha это утверждение мы можем возразить следующим образом. Во- первых, сам А.Б. Лисюткин на следующих страницах своей работы фактически признает гносеологическое содержание юридической техники, когда пишет: «Юридическая техника способствует овладению основами правовых знаний: с ее помощью специалист закладывает фундамент своего профессионального мастерства»[29]. Думается, что ни одна гносеологически индифферентная субстанция способствовать овладению какими-либо знаниями не может. Во- вторых, не так уж бесспорно суждение, согласно которому технике несвойственна гносеологическая (познавательная) функция. Как отмечено выше, в современной философии техники последняя понимается не просто как совокупность некоторых агрегатов и машин, а как сложная система, включающая в себя технические устройства, виды технической деятельности и технические знания. Понимаемая так, техника не может оставаться гносеологически нейтральной. «Сегодня к сфере техники относится не только использование, HO и само производство научно-технических знаний. Кроме того, сам процесс применения научных знаний в инженерной практике не является таким простым, как это часто думали, и связан не только с приложением уже имеющихся, но и с получением новых знаний»[30]. Следующим важным шагом к выявлению сущности юридической техники является правильное установление ее объекта и предмета. Объект является одной из центральных категорий как онтологии, так и гносеологии. B самом общем виде он может быть определен как "то, что противостоит субъекту, на что направлена его предметно-практическая и познавательная активность"[31] либо как "то, что существует вне нас и независимо от нашего сознания (внешний мир, действительность) и является предметом познания, практического воздействия"[32]. Следовательно, объекты суть определенные данности, факты внешнего мира. Они могут иметь как материальную, так и идеальную природу, существовать как события, явления, вещи, процессы, идеи и т.д. При этом надо учитывать, что далеко не все существующее можно рассматривать как объект, а лишь то из существующего, на что направлена познавательно-практическая активность субъекта. Познанные и включенные в сферу практической деятельности стороны объекта образуют предмет познания. Операции, производимые человеком в отношении предмета познания с целью его преобразования, использования, переработки и т.д., позволяют говорить о том, что предмет познания есть также и предмет практической деятельности. B отношении объекта юридической техники были высказаны самые разные взгляды, что объясняется различием подходов к самой проблеме юридической техники у тех ми иных авторов. Так, Д.А. Ковачев полагает, что объектом юридической техники является структура права, понимаемого, в свою очередь, как законодательный массив в целом[33]. По мнению A.C. Пиголкина, объектом является текст проекта правового акта[34]. Можем предположить, что при определении объекта юридической техники необходимо исходить из описанного выше научно-технического характера этой области юридического знания. Следовательно, юридическая техника воздействует на объект двояким образом: с одной стороны, в целях его познания (научный аспект), с другой стороны, в целях практического преобразования (аспект технический). C этой точки зрения, объектом познания юридической техники выступают сами общественные отношения, подлежащие правовому урегулированию. Как и любая научно-техническая деятельность, юридическая техника не может быть гносеологически нейтральной. Как уже отмечалось, основное назначение юридической техники в том, чтобы наиболее полно и правильно "перевести" акт-волеизъявление в акт-документ, отобразить в тексте документа подлинную волю правотворца. Достичь же этого без определенных гносеологических операций невозможно. Думается, что гносеологические задачи юридической техники состоят в ответах на следующие вопросы: - какие именно общественные отношения подлежат урегулированию; - могут ли данные отношения быть предметом правового регулирования в принципе; - имеются ли в языке адекватные понятия для выражения этих отношений; - какой способ правового регулирования наиболее подходит для данных отношений, соответственно, какой структурой будут обладать нормы права и правовой акт в целом; - регулировались эти или сходные отношения в прошлом, а если да, то каким именно образом; - как регулируются эти или сходные отношения в зарубежных правовых системах; - возможно ли возникновение коллизий или пробелов в результате попытки урегулирования этих отношений данными средствами; - какие изменения произойдут в системе права в результате урегулирования отношений. Совершенно ясно, что без ответов на эти вопросы невозможно создание текста правового документа, поскольку без познания содержания нельзя выработать и форму, оптимально отвечающую содержанию. Как отмечал И.Л. Брауде, для того, чтобы разработать или вдумчиво отредактировать проект нормативного акта, юристу-редактору необходимо: 1) знать существо вопроса, т.е. отношения, которые регулируются проектируемым нормативным актом; 2) знать действующее законодательство по этим вопросам; 3) быть знакомым с развитием этой отрасли законодательства; 4) обладать умением излагать отдельные правила и нормативный акт в целом[35]. Однако нужно учитывать, что юридико-технические правила априорно вторичны по отношению к воле законодателя. Юридическая техника, решая гносеологические задачи, лишь ищет самые оптимальные пути для отражения сущего (дескрипции) в тексте акта, вырабатывая при этом определенные типовые правила (модели) такого отражения. Само же веление, то есть категория должного (прескрипции), является прерогативой носителя воли государства и, по большому счету, от юридической техники не зависит. Видимо, нельзя полностью согласиться с авторами, считающими, что стадия познания объективных закономерностей «лежит за пределами правотворческого процесса»[36]. Конечно, ни эмпирических наблюдений (за исключением, может быть, социологических опросов, в которых роль эмпирики довольно велика), ни научных экспериментов при правотворчестве не производится. Однако в правотворчестве активно используются данные, полученные другими науками, всевозможные теоретические модели и схемы, производятся экспертизы законопроектов, которые уже сами по себе суть виды научной деятельности. "Познавательные процедуры законотворческого органа сводятся не к познанию неизвестных объективных закономерностей права, открытию нового..., а к узнаванию того, что уже в науке есть и может быть полезным при разработке соответствующего законопроекта"[37]. Объектом практического преобразования юридической техники выступает информация, данные, полученные в результате познавательных процедур и непосредственно относящиеся к предмету регулирования создаваемого нормативного акта. Это могут быть статистические данные, данные социологических опросов, научные и научно-технические исследования, законопроекты, действующие правовые акты, протоколы и стенограммы заседаний законодательных органов власти, судебные акты и т.д. Словом, любые источники, содержащие информацию, которая должна быть изложена в тексте правового акта в соответствии с волей законодателя, с помощью средств и приемов, на основании правил и сообразно методам юридической техники. Именно при практическом преобразовании проявляется творческий потенциал юридической техники, на что обращают внимание многие авторы. Так, P. Лукич пишет: "Подобно технике вообще, юридическая техника выполняет творческую роль в праве... Юридическая техника имеет свою собственную область творческого приложения знаний, предоставленных в ее распоряжение правовой наукой, которая не в состоянии сама дать исчерпывающий ответ на вопрос о том, как следует осуществлять подобную деятельность"[38] [39]. Ha сходных позициях стоит и Д.А. Керимов: "Законотворчество, как и всякое творчество, предполагает у законодателей не только общую культуру, но и требует от них специальных знаний, определенных навыков овладения искус- A ством формирования и формулирования законодательных актов" . Произведя анализ объекта, становится несложным установить, что предметом юридической техники - как в познавательном, так и практическом смысле - выступает текст проекта правового акта либо действующего правового акта, если есть необходимость внесения в него изменений и дополнений. C точки зрения лингвистики, текст есть объединенная смысловой и грамматической связью последовательность речевых единиц: высказываний, сверхфразовых единств, фрагментов, разделов и т.д.[40] Ho функции текста в общеметодологическом смысле более широки. По мнению Ю.М. Лотмана, "...текст предстает перед нами не как реализация сообщения на каком-либо одном языке, а как сложное устройство, хранящее многообразные коды, способное трансформировать получаемые сообщения и порождать новые, как ин- формационный генератор, обладающий чертами интеллектуальной личности"[41]. Сказанное о тексте вообще прямо относится и к тексту правового акта, а тем более нормативного правового акта. Тексты нормативных правовых актов органов власти не имеют персонифицированного авторства, так сказать, отчуждены от лиц, непосредственно создавших их, а потому, воспринимаясь в обще- ^ ственном сознании как исходящие непосредственно от государства, приобре тают дополнительную семиотическую нагрузку, становясь символами публичной власти. Они, кроме того, сами выступают как смысло- и текстопорождающие субъекты: интерпретационные акты, доктринальные комментарии, правовые акты более низкой юридической силы возникают благодаря некоторому первичному тексту (например, Конституции), обеспечившему востребованность этих текстов правовой системой. Текст проекта правового акта - результат научно-технической деятель- i^ ности его разработчиков. Идеальным можно признать лишь тот проект, кото рый полностью свободен как от погрешностей формы, так и от фактических, содержательных недочетов. Юридическая техника выступает здесь как средство оптимизирующего преобразования. B то же время, решая технические задачи, правотворец выступает субъектом активного, преобразующего познания. Таким образом, можно сделать вывод о процессах моделирования реальности, происходящих в ходе решения правотворцем технических задач. Как отмечает M.K. Юков, моделирование в правотворчестве охватывает два момента: а) отражение (сфера детерминизма), б) творчество (сфера свободы)[42]. ^ ' Мы показали, что и отражение (познание), и творчество в равной мере присуще юридико-технической деятельности. Как известно, правовая норма представляет собой идеальную модель поведения, рассчитанную на многократное применение. Эффективность и действенность правовой нормы напрямую связана с техническими (языковыми, логическими) средствами ее выражения. Неточное оформление суждения правотворца приводит поэтому к искажению самой модели. Поскольку правовая норма никакими иными средствами, кроме языковых, выражена вовне быть не может, то и фактически будет применяться то, что выражено от имени правотворца, а не то, что он хотел выразить. Следовательно, юридическая техника выступает в качестве преобразующей, моделирующей силы. Именно на ней лежит ответственность за адекватное выражение суждений правотворца в текстах законодательных актов. B качестве примера искажения идеальной модели поведения вследствие пренебрежения техническими правилами можно привести ч. 3 ст. 10 Федерального конституционного закона от 31 декабря 1996 года «О судебной системе Российской Федерации»[43], согласно которой «участвующим в деле лицам, не владеющим языком судопроизводства, обеспечивается право выступать и давать объяснения на родном либо налюбом (выделено мной. - Б. Ч.) свободно избранном языке общения». Стремление законодателя максимально обеспечить соблюдение языковых прав граждан понятно и объяснимо. Однако предоставление участникам процесса права пользоваться свободно избранным языком общения на практике способно привести к весьма негативным последствиям. Дело в том, что в отечественном законодательстве, в том числе в Законе РСФСР от 25 октября 1991 года «О языках народов РСФСР»[44], определения языка общения не содержится, тем самым фактически отождествлены понятия «язык» и «язык общения». A это значит, что недобросовестные участники процесса, используя предоставленную им Законом возможность, для общения с судом вправе избирать языки искусственные (например, эсперанто), символические, либо даже языки естественные, носителей которых в Россий- ской Федерации попросту нет, произвольно затягивая сроки судебного разбирательства. Появление в будущем подобного рода казусов вполне вероятно. Очевидно, что повышение качества нормативных актов невозможно без оптимизации описанного выше процесса познания как объекта, так и предмета юридической техники. Такая оптимизация - широкая комплексная задача, существующая столько же, сколько и само правотворчество. Ha современном этапе можно выделить ее следующие основные направления: 1) Непременное привлечение к подготовке проектов правовых актов специалистов в соответствующих областях знания и ученых-юристов высокого класса; 2) всестороннее изучение исторического и современного опыта развития правового регулирования соответствующих отношений как в России, так и за рубежом; 3) глубокий анализ смежных нормативных актов, имеющий целью не допустить коллизии; 4) тщательное определение предмета регулирования, направленное на пресечение как возможных пробелов, так и казуистического регулирования (нормативной избыточности); 5) использование в работе по подготовке законопроекта электронновычислительной техники, достижений в области правовой кибернетики и информатики. Целью юридической техники, что было уже отмечено, является изложение акта-волеизъявления в акте-документе. Для достижения этой цели юридическая техника решает несколько задач. B литературе приводятся разные перечни задач, стоящих перед юридической техникой. Среди таких задач называются и обеспечение ясности и доступности языка акта, и достижение его логической непротиворечивости как во внутренней структуре, так и в связи с другими актами, и предотвращение пробелов и коллизий. При этом нередко забывается об основной, на наш взгляд, задаче, стоящей перед юридической техникой, а именно задаче обеспечения однозначного и адекватного буквального толкования (а следовательно - и реализации) вновь создаваемого правового акта в целом. Без решения этой наиболее общей задачи нельзя говорить о том, что достигнута цель перевода волеизъявления в документ, поскольку правотворец не может сознательно стремиться к невозможности буквального истолкования его воли. Рассмотрев элементы, объект, предмет, цель и задачи юридической техники, мы можем сформулировать авторское понимание ее сущности. Сущность юридической техники состоит в познавательной и преобразовательной деятельности субъекта правотворчества, имеющей предметом форму (текст) правового акта.