XLV. Галльская война

Ш. 10. После того, как Азия была укрощена Помпеем, ФОртуна возложила на Цезаря то, что еще оставалось в Европе. (2) Ост^шсь же самые свирепые народы: г^^ы, германцы и как бы отделенные от всего мира британцы.

Начало войнам в Галлии положили гельветы, обитавшие между Роданом и Реном. Недовольные своей землей, они сожгли города и, поклявшись, что не вернутся назад, прибыли к Цезарю просить место для поселения. (3) Но Цезарь, потребовав время на размышление, использовал эту задержку для разрушения моста через Родан. Так он предотвратил их бегство и возвратил воинственный народ на прежнее место, подобно тому как пастух возвращает стадо в стойло. (4) Последовавшая за этим битва с белгами была особенно кровопролитной, поскольку они сражались за свою свободу. Хотя в ней отличились многие воины, наиболее выдающимся был подвиг самого командующего. Когда войско дрогнуло, он, выхватив щит у одного из бегущих, устремился в первые ряды и своей храбростью возобновил схватку. (5) Затем началась морская война с венетами. Но она велась скорее с Океаном, чем с их кораблями,— грубыми, бесформенными, терпевшими крушение, едва к ним прикасались ростры. Сражение происходило на мелководье; начался отлив, и создалось впечатление, что сам Океан принял участие в битве. (6) Военные действия проходили по-разному в зависимости от характера народа и местности. Изворотливые аквитаны прятались в пещерах, Цезарь приказал их замуровать, морины — в лесах, приказал их поджечь. Никто не предполагал, что галлы окажутся столь дерзкими. Они действовали хитростью. (7) Царь Индутиомар возбудил треверов, Амбиориг — эбуронов. В отсутствие Цезаря эти два племени соединились и напали на его легатов. (8) Индутиомар был энергично оттеснен Долабеллой 267, и трофеем послужила голова царя. Амбиориг устроил засаду в долине. Вследствие этого был разграблен наш лагерь, и мы потеряли легатов Аурункулея Котту и Титурия Сабина 268.

(9) Рен недолго оставался неприкосновенным. Не в нашем обычае оставлять на свободе укрывателя и защитника врагов. (10) Первое сражение с германцами произошло по законнейшему поводу: эдуи жаловались на их набеги. (11) И сколь велика оказалась надменность Ариовиста! Когда послы сказали ему: «Иди К Цезарю!», он отвечал: «Кто такой Цезарь? Пусть явится сам, если хочет». И еще: «Какое ему дело, как поступает наша Германия? Разве я вмешиваюсь в дела римлян?» (12) Поэтому в лагерях возник такой страх перед новым народом, что повсюду, даже в ставке командующего, начали писать завещания. Но чем огромнее были тела германцев, тем легче было достать их мечом и дротиком. (13) Невозможно передать, с каким жаром сражались воины: когда варвары, вскинув над головою щиты, закрывались «черепахой», римляне прыгали на нее и вонзали мечи им в шеи. (14) В другой раз на германцев пожаловались тенктеры. Тут уж Цезарь, находившийся по ту сторону Мозеллы, переправился через Рен по понтонному мосту И стал искать врага в Герцинских горных лесах. Все племя, однако, разбежалось по лесам и болотам: такой страх вызвало внезапное появление римлян за Реном. '

Цезарь переправился через Рен еще раз, снова соорудив мост. Смятение было еще большим. Ибо когда германцы увидели свой Рен, усмиренный мостом, словно ярмом, они бежали обратно в леса и болота, и, что горше всего оказалось для Цезаря, некого было побеждать.

Одолев все народы на море и на суше, Цезарь обратил взор на Оксан и, словно римлянам недостаточно было одного круга земель, стал думать о другом. Подготовив флот, он с удивительной быстротой переправился в Британию: 269 отплыв из гавани моринов в третью стражу, он ДО полудня высадился на острове. (17) Враги наполнили берега шумом, в панике метались их колесницы. Такое смятение облегчило римлянам победу. Цезарь получил от объятых страхом врагов оружие и заложников и двинулся бы дальше, если бы Океан не укротил дерзкий флот кораблекрушением.

(20) Но самым значительным был последний заговор Галлий, в который Верцингеториг втянул все племена: арвернов и битуригов, корнутов И секванов. (21) Его облик и сила духа, его оружие внушали ужас; его имя было словно создано для страха. В праздничные дни, когда священные рощи были полны людей, он мужественными словами поднял их на борьбу за свободу 271. (22) Цезарь, находясь тогда в Равенне, набирал войска; Альпы за зиму обледенели, поэтому дорога считалась закрытой. Но, получив известие о действиях Верцингеторига, он со счастливой поспешностью прорвался через непроходимые к тому времени вершины гор по недоступным дорогам и снегам, прошел через всю Галлию с легко вооруженным отрядом, стянул в лагерь войска с отдаленных зимних квартир и появился в центре Галдии прежде, чем его приход устрашил окраины. (23) Напав на города — зачинщики войны, он уничтожил в Аварике 40 тысяч сражающихся и предал огню Алезию, возлагавшую надежды на 250 тысяч молодых воинов. (24) Война обрушилась всей тяжестью на Герговию, город арвернов. Могущественнейшую общину обороняли 80 тысяч человек, защищали стены, крепость и обрывистые берега. (25) Цезарь усмирил врагов насыпью, сваями, рвом, отведением реки с помощью каналов, а также восемнадцатью оборонительными сооружениями, огромным бруствером и в первую очередь голодом. Наконец, он перебил на валу и лагерных укреплениях тех, кто дерзнул на вылазку и сразу же принудил противника к сдаче. (26) Сам царь, величайшее украшение победы Цезаря, придя в лагерь просить милосердия, передал Цезарю коня, фалеры и свое собственное оружие со словами: «Держи! Храбрейший победил (9)