Глава 1 Введение

Здесь мы будем рассматривать исключительно общие черты, характерные для Дальнего Востока, обращаясь последовательно к географии, истории, а затем и к истокам сегодняшних цивилизаций.

O чем говорит география

Увцдеть Дальний Восток, эту огромную сцену исторического развития, значит уже наполовину понять его судьбу, его странные цивилизации. Для первого знакомства лучше всего подходят свцдетельства путешественников, журналистов, географов. Нужно только избегать попыток объяснений исходя из абсолютного географического детерминизма, которого в действительности не существует ни в Азии, ни в Европе, ни вообще влюбой стране, имеющей историческое прошлое, сотворенное терпеливыми усилиями человека. ^[26] пишет образованный человекХѴПІ в., — когда бедные родственники идрузья стучатся к нам вдверь, мы прежде всего нагреваем большую мискуриса, которуюдаем им вруки вместе с блюдечком маринованного имбиря. Это лучший способ обогреть стариков и придать силу неимущим... Мы разогреваем густую похлебку, которую пьем из мисок, держа ихдвумя руками, при этом пряча голову в плечи; морозным или снежным утром, когда ешь это блюдо, чувствуешь, кактепло разливается по всемутелу».

Случается, что холод и снег проникают в южную тропическую часть страны. B 1189 г. снег выпал в южном городе Ханчжоу, что находится неподалеку отЯнцзы. «Ветки бамбукаломались со странным треском».

Итак, география свидетельствует не об однородности, а о различиях междуэтими многоликими странами. Ho, может быть, она вводит нас в заблуждение, и мы неверно ставим проблему? Отнюдь не разнообразная географическая среда создает единство Юго-Восточной Азии, адо- вольно однообразная и повсюду присутствующая материальная цивилизация, которуюдополняют географические, физические и человеческие факторы. Это оченьдревняя, уходящая в глубь веков цивилизация, которая является «производной от множества процессов индивидуальной и коллективной психологии и потому не может быть обусловлена лишьместноифизической средой» (П.

Столв же нетребователвнві и жители Ашема на острове Суматра. «Рис — вот их единственная пища, — писал путешественник в 1620 г. Наиболее с о ст оятелв нві e добавляют в него немного рвібві и зелени. Ha Суматре нужно бвітв болвшим господином, чтобві позволитв себе жареную или вареную курицу... Как они говорят, 2000 христиан, проживающих на острове, способнві бвістро лишитв его птицві и скота».

Так же живут и в Китае. «Если бы китайцві ели столвко же мяса, как и мві в Испании, — отмечал П. де JIac Кортес в 1626 r., — то всего плодородия их земелв скоро бы оказалосв недостаточно». Даже богатвіе позволяют себе оченв мало мяса: «за столом они съедают для аппетита несколъко кусочков свининъі, курицві или другого мяса»; сегодня мъі бъі назвали это легкой закуской к аперитиву. BXVlII в., как отмечает один английский путешественник, дело обстояло так же. Даже в Пекине, куца из Монголии доставляют много скота, «население ест оченъ мало мяса, смешивая его с расти- телъной пищей для вкуса. Китайцам мало знакомъі молоко, животное масло, съір...» Это не значит, что мясо им неприятно, наоборот. Если животное, буцъ то бъік или верблюд, овца или осел, погибает от несчастного случая или болезни, то его бвістро употребляют в пищу. «Этот народ плохо различает чистое и нечистое мясо», — с отвращением говорит тот же англичанин. B Китае едят змей, лягушек, кръіс, собак, саранчу...

Эти свццетелъства подкрепляют китайские писъменнъіе источники, которъіе доволъно точнъі в описании повседневной жизни. Вот как в одном из романов описъівают молодую жеманницу, «которая сегодня хочет утку, завтра рвібу, послезавтра свежие овощи, бупъон из ростков бамбука; если ей нечего делатъ, то подай ей апелъсинъі, пе- ченъе, водянъіелилии.

Чжен Банцяо, образованнъій поэт, художник и каллиграф (1693— 1765), когда нужно, умеющий бъпъ щедръім, въіражает желание, что- бъі все обитатели егодома участвовали в пире. «Каждътй раз, — пишет он в одном из своих «Семейных писем», — когдавдоме естъ ръіба, рис и вода, фрукты, пироги, их нужно справедливо распределять между всеми». Всвоихписьмахонупоминаеттакиеблюда, какгречневыеле- пешки, густые рисовые отвары... Такова норма. Богатый ростовщик, владелец ломбарда, дьявольски скупой, способный радоваться каж- дойкопейке, которуюнайдетнаулице, обедает«холоднымрисом, политым кипящей водой», как об этом говорится в одной из средневеко- вьк сказок.

B наше время мало что не изменилось. O китайской кухне журналист в 1959 г. пишет: «Мне известно, что китайская кухня всегда бьша искусством довольствоваться малым, что слишком многочисленный народ, которому запрещено разводить крупный рогатый скот, старается использовать то, отчего мы отказываемся».

Китайцы остаются вегетарианцами: 98% калорий, которые они потребляют, имеютрастительное происхождение: ни масла, ни сыра, ни молока, очень мало мяса и рыбы. Углеводы получают из зерна и проса на Севере; из риса на Юге; протеины из сои, горчичных зерен, разных растительных масел.

Единственная страна, где положение с питанием меняется за счет рыбы и мяса, — это Япония. ^[28]

Как и в Индии, население Китая выросло сравнителвно недавно: заметнвш рост начался на юге странві в Xl-Xll вв. в связи с появившейся здесв возможностБЮ собиратв деа урожая риса e год. B XIII в. население странві достигало примерно 100 миллионов человек. Китайское население стало стремителвно увеличиватвся с конца XYII в. B наши дни количество народонаселения помешало бві изменитв структуру питания, даже если бві китайцві того хотели. «Китайцві ока- залисв в оковах цивилизационного детерминизма и ввінужденві сле- доватБтомупути, которвійбвілпредопределен».

* Тезис Виттфогеля: рисоводческая цивилизация предполагает наличие искусственного орошения, требующего строгого соблюдения гражданской, социалвной и полигическойдисциплины.

Puc сеяз ыеаетнарод ыДал ънего Востока ceodoii, с водянымирезер - i вуарами Южной Индии; в Индо-Гангской равнине — с колодцами и; оросительными каналами; то же в Китае, где ирригация принимает] всевозможные формы: она связана со спокойными реками, протека- < югцими на юге страны (атакже с регулярными разливами озера Поян- : xy и реки Янцзы), с колодцами, с оросительными каналами, классическим образцом которого является Императорский канал (это одновременно водный путь и оросительный канал), с бурными реками на севере страны (Байхэ и Хуанхэ), которые понадобилось укротить, перекрыв плотинами, но которые все равно часто выходят из берегов. Повсюду — на холмах Филиппин и Явы, в кантонском районе Китая и вЯпонии — орошение, с примитивными или современными насосными установками, с его зачастую воздушными бамбуковыми каналами, требуетстрогой рабочейдисциплины и подчинения, что напоминает картинуДревнего Египта, классического примера кабальной зависимости человека от оросительного земледелия.

Культура риса появилась скорее всего в низинах во втором тысячелетии до н.э. и постепенно распространилась на все орошаемые земли; одновременно она совершенствовалась благодаря селекционной работе, что позволило создать ранние сорта. Как отметил KA Витт- фогель, рисоводство повлекло за собой в социально-политическом плане возникновение авторитарных, бюрократических режимов с огромным количеством государственных чиновников.

Это утверждение, спорность которого неоднократно подчеркивалась оппонентами этого автора, страдает прежде всего упрощенностью. Если существует, а он определенно существует, детерминизм «одомашненной», необходимой для рисоводства воды, детерминизм самой рисовой культуры, то предъявляемые им требования могут рассматриваться лишь как часть гораздо более сложной надстройки.

* Ha Дальнем Востоке в основном развиваются степные цивилизации, связанные с ирригацией, хотя все ену остаются огромные примитивные или дикие районы.

Здесь можно встретить заливные рисовые поля, находящиеся в горной местности, но это возможнотолько наузкихтеррасах, в перенаселенных регионах, где имелась возможность проделать необходимую гигантскую работу, требуюгцую большого количества рабочих рук (наЯве, например). НаДальнем Востоке цивилизации с присущими им интенсивными сельхозкультурами занимают минимальную часть географического пространства. Остальные территории, в особенности высокогорья, изолированные районы и некоторые острова, по- прежнему представляют собой резервации для примитивных народностей и культур.

КнигаЖоржа Кондомина Мы съелилес (1957) переносит нас в окрестности Сайгона, в район, прилегающий кДалату, где обитает примитивное племя, живущее одним днем. Оно существует за счет леса, часть которого ежегодно вырубается или сжигается. Ha освободившейся земле «посадки осуществляются при помощи острой палки: делается дырка в почве, туда бросаются несколько зерен риса, а затем большим пальцем ноги земля выравнивается». Нет никакого полива. Так ежегодно «съедается» участок леса. Через двадцать лет племя возвращается к исходной точке, где лес как бы «оставался под паром». Такое «передвижное» земледелие, которое в этом регионе встречается повсюду, представляет собой одну из форм примитивного землепользования, нетребующегоразведенияскота. Оноявляется основойжиз- ни тысяч очень отсталых племен. Конечно, современная действительность теснит их, но они все-таки выживают.

He так происходило на Западе, где в свое время имелось достаточно примитивныхплемен. И у нас были свои изолированные и отсталые районы, которые можно узнать еще и сегодня, но их население было окультурено, переехало жить в города, что позволило интегрировать в процесс развития наиболее динамичную часть этих племен.

Ничего подобного не происходит на Дальнем Востоке. Огромная разница между цивилизованным и примитивным населением объясняет присутствие в Китае такого количества «некитаизированных» народностей; в Индии — большого числа племен, не входящих в существующую систему каст ( о них можно сказать, что они оказались вне индийской цивилизации).

Отмеченная разница также объясняет многие детали прошлого и настоящего. B 1565 r., в битве при Таликоте войско «индусского» королевства Виджаянагар, насчитывающее около миллиона солдат, было разгромлено кавалерией и артилерией мусульманских султанов. Огромный, великолепный городоказалсялишеннымзащиты, егожи- тели не смогли убежать, так как все повозки и буйволы были отданы армии. Ho город был разграблен не победителями, которые потеряли время на преследование и убийство убегающих солдат, а соседними примитивными племенами бридшари, ламбади и курумба, чьи орды захватили город и уничтожили его...

Немецкий врач, направляющийся в Сиам, донес до нас рассказ японскоготорговца, который за нескольколетдо этого (в 1682 г.) потерпел кораблекрущение и оказался на пустынном острове около по- бережьяЛусона. Ихбылодесяток, спасшихся и выживших благодаря тому, что питалисьяйцамидиких птиц и ракушками, которые они находили на отмелях. После восьми лет такой жизни они построили лодку, поставили парус и после утомительного пути приплыли на остров Хайнань в Тонкинском заливе. Там они узнали, что чудом избежали верной гибели. Остров Хайнань разделен на две части: китайскую и ту, где живут примитивные племена. Им повезло, и они оказались на китайской половине. Дикари просто бы съели их. To же было и с островом Формоза, который завоевали китайцы в \ 683 г. Остров был и остается разделенным на китайскую и некитайскую части, как это произошло с множеством «труднодоступных» островов.

Поражают сегодняшние цифры «некитаизированных», т.е. избежавших влияния китайской культуры, народностей в Китае. Примитивные племена составляют только 6% общего населения страны (не более 36 миллионов человек), но они занимают 60% национальной территории (сюда надо включить, по правде говоря, территории Гоби, Туркестана, Тибета). Иными словами, они доминируют в пространственном плане.

Политика императорского Китая и, еще совсем недавно, правительства Чан Кайши в отношении почти всех этих племен (таких как джуаны из провинции Гуанси, мяо-яо, лису, таи и др.) была сегрегационной. Так, на воротах некоторых городов можно было прочесть адресованное ких представителям обращение: «Запрещено собираться или ходить по городу группами более трех человек»; «Запрещено въезжать в город верхом на лошади». B нынешнем Китае их положение улучшилось, за ними признали некоторую автономию, но она ничего общего не имеет с той полунезависимостью, которую советская власть предоставила этническим меньшинствам. Однако все отставшие в своем развитии этнические общины (в отдельных из них бытовало рабство или крепостной труд) претерпели большие изменения. Было затрачено немало усилий, чтобы сделать некоторые из языков этих племен письменными. B целом сегодня только Китай занимается проживающими на его территории отсталыми народами (для их блага или неудовольствия — это уже другой вопрос).

* Территории, наеазенныедикарями, являются также зонами обитания диких животных.

Еще одной отличительной чертой Дальнего Востока является большое количество обитающих здесь диких животных: львы в Пенджабе, дикие кабаны на склонах Суматры, крокодилы на Филиппинах и повсюду самые жестокие хищники — тигры, среди которых и тигры-людоеды.

B тысячах свидетельств, пришедших к нам из прошлого, мы находим туже картину. Католический священникде JIac Кортес, испанский иезуит, потерпевший кораблекрушение в окрестностях Кантона в 1626 r., рассказывает о тиграх, которые во множестве встречаются в сельской местности Китая и часто добираются до городов и деревень, где нападают налюдей.

Французский врач Франсуа Бернье, посетилдельту Ганга в 1660 г. Бенгалия — это, безусловно, самый богатый и густонаселенный район Индии, его можно рассматривать как «дар Ганга», подобно тому, как Египетявляется «даром Нила». Здесь производится много риса и сахара. Посредине этого изобилия на реке встречается множество островов, часто посещаемых пиратами. «Эти острова, — рассказывает Бернье, — являются местом обитания тигров, которые вплавь перебираются с одного острова на другой, а также газелей, диких свиней и домашней птицы, вернувшейся в дикое состояние. Когда плаваешь между островами на маленьких весельных лодках, то из-за тигров опасно высаживаться на этих островах; более того, когда причаливаешь к твердому берегу, то нужно смотреть, чтобы деревья, ккоторымты привязываешьлодку, находились вдалеке отреки, поскольку существует опасность нападения; если верить рассказам лодочников, встречаются такие осмелевшие звери, что они забираются даже в лодки и уносят спящихлюдей. ввібирая при этом самвіх круп- HBK и жирных».

Варварство против цивилизации: свидетелвство истории

Наиболее крупнБіе цивилизации Далвнего Востока — прежде всего Индия и Китай — жили бы вполне мирно, если бы имдокучалитоль- ко обитатели внутренних неосвоенных районов. Однако их настоящим испвітанием, подлиннвім библейским злом бвшо соседство C обитателями пустынь и степей, расположенных к западу и северу от Китая, к северу и западу от Индии. B этих степных и пустынньк районах летом царит страшная жара, а зимой — стужа с сильными снежными заносами.

B этих малопригодныхдля обитания человека земляхживут кочевые народы: турки, туркмены, киргизы, монголы... Тучи всадников. Уже при своем появлении на страницах истории они были такими же, какими оставались и впоследствии, т.едо окончания периода их исторического величия (примернодо середины XVTI в.), — жестокими насильниками и грабителями, славящимися немыслимой храбростью. Только благодаря оружейному пороху оседлым народам удалось покончить с этой опасностью. C тех пор их держат на дистанции, и они до сего дня живут, влача жалкое существование. Ни обе Монголии (Внешняя и Внутренняя, одна китайская, адругая советская), ни Туркестан (советский и китайский) не играют сегодня сколько-нибудь значительной роли в мировой истории. Единственное ихбогатство — это просторы и аэродромы, которые, впрочем, им не принадлежат. ^[29] является крупным фортификационным сооружением, но не настолько эффективна, чтобы помешать кочевникам преодолевать ее тысячи раз.

По утверждению китаиста Овена Латтимора, эти кочевники были когда-то крестьянами. Усовершенствования в области сельского хозяйства заставили наиболее отсталых крестьян уйти в лесистые высокогорья, находящиеся на границахстепных и пустынныхзон. Лишившись богатых пастбищ, эти крестьяне должны были довольствоваться бедными, хотя и протяженными, угодьями. Такцивилизация стала «матерью варварства», превратив бывших крестьян в кочевников. Однако варвары постоянно возвращались назад, подгоняемые внутренними распрями, социальными потрясениями, демографическими взрывами, и это возвращение в страны оседлого земледелия редко бывало мирным. Очень часто они возвращались как властелины, победители, грабители: кочевники презирали завоеванные ими оседлые народы...и относились к ним с небрежением. Вчитаемся в этой связи в воспоминания Бабура, который в 1526 г. захватил Северную Индию:

«.,.Хотя Индостан страна очаровательная, но ее обитатели лишены доброжелательности, и в торговле с ними нет обходительности, доброжелательства. Будучи лишены способностей, ума, общительности, они не знакомы ни с щедростью, ни с мужественностью. B ихумозак- лючениях и трудах не хватает методичности, твердости, порядка, принципов. У них нет ни хорошихлошадей, ни сочного мяса, ни винограда, ни дынь, ни вкусных плодов. Здесь нет ни льда, ни свежей воды. Ha рынках нельзя приобрести ни изысканных кушаний, ни xo- рошегохлеба. Им неизвестны ни бани, ни свечи или факелы, ни медресе, ни канделябры...

За исключением рек и ручьев, протекающих в оврагах и на отдельных участках земли, у нихдаже во дворцах и садах нет никакой проточной воды. B их постройках отсутствуют прелесть, воздух, последовательность, элегантность. Деревенские жители и представители низшего сословия ходят в основном почти нагишом. Их единственной одеждой является кусокткани, прикрывающий частьтела ниже пупка. Под этим куском ткани находится еще один, продетый междуляж- ками и прикрепляемый веревкой к поясу со стороны спины. Женщины обматываются куском ткани, одна половина которого прикрывает бедра, а другая голову.

Преимуществом Индостана, помимо обширной территории, является наличие здесь большого количества золота в слитках или в монетах».

Так этот мусульманин из Туркестана оценивает — с позиции победителя, своего тщеславия кочевника, величия ислама, к которому он принадлежит, — древнюю цивилизацию Индии, ее искусство, архитектуру. Его надменность, хотя и не является «спесью западного житс- j ля», тем не менее неприятна.

* Ікѵшкио завоевания мошшов не интересуют нас в часпюсгах, но линь постольку, поскольку они залронули Киіиіі н Hiiuiio, всякий раз поражая их в самое сердце. Так было в ходедвух шкмедиих больших завоевательных походов в XIII-XIV^r н ХѴІ—ХѴІІ вв.

Ha приведенных выше страницах и картах показаны хронологические границы и изменения в организации походов на Запад н вда- лекую Европу, на Восток, атакже на Юг и в направлении Индии, которые всегда сказывались на Китае. Поскольку с началаХѴ в. Китай превратился в «больного», он стал привлекать ксебе орды грабителей. Известно, что Тимур (Тамерлан) умер в 1405 r., готовясь к нападению на Китай.

Каждьтй раз, когда наступал пик воинственности кочевников, Китай и Индия оказывались под ударом, и завоевателям удавалосьдос- тигать их столиц. Четыре даты, взятые попарно, говорят сами за себя: в 1215 г. Чингисхан захватывает Пекин; в 1644 г. манчьжуры, усиленные монголами, вновь берут Пекин; в 1398 г. Тимур овладеваетДели; в 1526 г. Бабур вновьзавоевываетДели.

Эти события каждьтй раз становились подлинной катастрофой. Каждый раз гибнут миллионы людей. Вплоть до XX в. с его техническими возможностями Запад никогда не устраивал таких побоищ. Индия, где войны сопровождались столкновением цивилизаций (за- воеватели-варвары были обращены в мусульманство), особенно тяжело переживала все эти завоевания, выжив, как и Китай, только благодаря своей потрясающей живучести, а также благодаря тому, что ее территория никогда не захватывалась полностью, вплоть до мыса Кумари, и тому, что Деканское плоскогорье вело свое хозяйство, опираясь на связи со странами Индийского океана и на миграцию населения.

Для Индии, как идля Китая, чужеземное иго означало разрушения, остановку в развитии. Конечно, с течением времени проходила ассимиляция, но чего это стоило? Ho можно ли из этого заключить, что варвары несут наибольшую ответственность за усиливавшееся отставание Дальнего Востока от Запада? Здесь лн ключ к загадке судьбы Дальнего Востока?

Что касается Индии, с этим можно согласиться. Ha заре своего су- шествования (II тысячелетие до н.э.) арии Пенджаба были схожи с предками эллинов, кельтов, италийцев, германцев. Описанная в Ma- хабхарате рыцарская культура войн за завоевание верхней равнины Ганга соответствует той, что описана в Илиаде и Одиссее. B эпоху Будды, т.е. в Ѵв. до н.э., на территории Северной Индии существовали аристократические республики и небольшие королевства, подобные государствам Эллады, где уже имелись зачатки торговых отношений. B III в. до н.э. Чандрагупта и Атттока основывают первую империю, которая объединила часть современного Афганистана и всю Индию, за исключением никогда не смиряющейся южной оконечности Декана. Это была эпоха строительства греко-македонской империи Александра Великого. C началом нового времени связано и проникновение в Индию через ее северо-западные «ворота» скифских племен, что за- вершилосьсозданием в III~~VIII вв. империи Гуитов и возобновлением свойственной Индии борьбы междусветлокожими и темнокожими народами. Как и в период европейского Средневековья, здесь также появляются массы закрепощенных крестьян, а вХ—ХШ вв. возникают крупные феодальные государства. Разумеется, нельзя проводить слишком строгие параллели, особенно когда речь идет об общественных формациях, но как с той, так и с другой стороны не было заметно слишком большой разницы в уровне развития вплотьдо XIII в., т.е. до монгольского нашествия.

После этого переломного момента разрыв постепенно увеличивается. Таже проблема и в отношении Китая: в какой мере его отставание в развитии обусловлено монгольским нашествием, завершившимся в 1279 r., и манчьжурскими завоеваниями 1644—1683 гг.? Занимая в техническом и научном отношении передовые позиции по меньшей мере вплотьдо XlIi в., Китай затем уступает ихдалеко- му Западу.

Тем не менее нельзя возлагать на степных завоевателей всю ответственность за судьбу Дальнего Востока. Разрушительные последствия нашествий были огромными. Однако все исправляется, все раны зарубцовываются с течением времени.

Можно даже уточнить: слишком хорошо зарубцовываются. Завоевания, которые на Западе приводили к возникновению новых цивилизаций, в Китае и Индии ограничивались материальными катастрофами, по большому счету не меняя ни форм мышления, ни соци- альныхструктур. Здесь никогда не было скачков, подобныхтем, что привели античную цивилизацию от Греции к Риму, а от Рима кхрис- тианству, а Ближнего Востока к исламу.

Удивительная верностьДальнего Востока самому себе, его постоянство объясняются также внутренними причинами Они же обусловливают его относительное отставание Нельзя сказать, что развитие Дальнего Востока обратилось вспять: оно осталось на той же стадии, где и было на протяжении многих веков, в то время как остальной мир быстро прогрессировал, все дальше уходя вперед.

Давние истоки: причины культурного консерватизма

Их нужно искать вдоисторическом периоде, у истоков первых цивилизаций. Дальневосточные цивилизации очень рано достигли зрелости, но это произошло в среде, которая сделала почти неподвижными их основные структуры. По этой причине они оказались на удивление сплоченными и однородными Ho B то же время им было чрезвычайно трудно меняться, стремиться к переменам, что создавало впечатление, что они систематически сами себе отказывали в прогрессе. ^[30] религиозных ценностях, связанном с ними неизменяющемся устройстве. Этаособенностьхарактернадля примитивных культур, все формы существования и мышления которых полностью, напрямую погружены в сверхъестественное. Это обстоятельство озадачивает, когда речь идет о таких крупных и развитых цивилизациях, как Индия и Китай, но поэтому оно еще более замечательно.

* B противовес Защпу, который четко разделяет человеческое и божественное , Дальний Восток не знает этого различия.

Религиозный аспект пронизывает все формы человеческой жизни: государство есть религия, философия есть религия, мораль есть религия, социальные отношения есть религия. Bce эти формы име- ютотношение ксакральному Отсюда ихтенденциякнеизменности, к вечности.

Становится понятным, почемуужителя Запада, привыкшего кто- му, что религия относится кдуховной сфере, это смешение божественного и повседневного создает впечатление отсутствия религиозного чувства, замененного наритуальный формализм. Поэтомужителю За- падатрудно понять значение, реальный смысл всех этих обрядов.

Соблюдать эти обряды значит соответствовать божественному порядку, который управляетчеловеком, значитжить в соответствии с требованиями религии. Так, индуизм гораздо в большей степени заключается в признании ценностей, представленных кастовой иерархией, чем «в вере вдуховных существ, в культ богов, которые составляютлишь ее часть».

Так же и китайцы мало озабочены различиями среди многочисленных богов. Главное — это соблюдать ритуальные обязательства перед ними, отдать памяти предков все, что положено, следовать в семейной и социальной жизни всем требованиям, зафиксированным сложной иерархией.

Верно и то, что в Индии и Китае духовный контекст различен, что религиозные и связанные с ними социальные формы не похожи друг на друга. Если противопоставить в целом Запад и Дальний Восток, т.е. рискне заметитьразличия внутри последнего. Нужноли повторять, что Индия — это вовсе не Китай? Если по отношению к Европе Китай кажется существующим под знаком всюду проникающей религии, то он по отношению к Индии он представляется страной рационализма, на которой лежит отпечаток мощного духовного кризиса, который имел место в периодЧжаньго (Борющихся царств) (V—I1I вв. до н.э.). Бытует мнение, что этот кризис можно по масштабам сравнить с серьезным

кризисом философии, которым отмечено зарождение научного знания в Греции. Мы увидим ниже, что конфуцианство впитало в себя наследие этого рационалистического и агностического кризиса, адаптировало это наследие к политическим требованиям, позволило ему пережигв крупнейший религиознвій кризис I1I—X вв. и преобразоватв его в то, что с XIII в. станет победоноснвім нео-конфуцианством.

Итак, в Китае соседствуют два течения, и иммобилизм общества обусловлен столБко же политическими, экономическими и социаль- нвіми структурами, сколБко и религиознвіми структурами, тогда как в Индии все сверхъестественное играет приоритетную ролъ. Так как же можно реформировать, переделывать общество людей, если его организация утверждается божественной сущностью?