Глава 2. Классический Кигай

Классическому Китаю, который может служить отправной точкой нашего анализа, поскольку он так и не исчез окончательно, понадобилось очень много времени для приобретения и закрепления своих характерных особенностей.

Тем не менее, какой бы замедленной ни была эволюция китайского общества, оно не оставалось неподвижным. Как и все цивилизации, китайская накапливала опыт и постоянно делала выбор между собственным богатым прошлым и появлявшимися тенденциями развития. Наконец, каким бы ни было первое впечатление, китайская цивилизация была открытадля внешних воздействий; влияние извне сказывалось и на ней.

Религиозные параметры

Параметры религиозной жизни крайне важны, хотя их трудно выделить. У религиозной жизни Китая нет четких контуров. Как и западная религия, она предполагаетмножество систем, которые, однако, не исключают друг друга. Набожность верующего меняет форму, предполагает одновременно мистицизм и рационализм. Представьте европейца, который бы без малейших интеллектуальных или религиозных сомнений выбирал то Реформацию, то католическую церковь, то атеизм, повсюду находя себе место. «В китайце, даже наиболее приверженном вере или, наоборот, наиболее конформистско настроенном, всегда есть анархист и затаившийся мистик... Китайцам свойственны суеверие или позитивизм, аточнее и то идругое одновременно» (Марсель Гране). Эта «одновременность» часто с трудом поддается осознанию обитателей Запада.

Bce эти замечания, сохраняющие свою силу и в современную эпоху, полезно уяснить себе на пороге исторического анализа. Они объяс- няютту основополагающую истину, что утвердившиеся почти в одно время в Китае конфуцианство (иногда говорят конфуцеизм) и таоизм, а затем позднее и буддизм не только не уничтожали другдруга, несмотря на соперничество и противодействие, но и не особеннодруг OT другадистанцировались.

186 Р^црпІІ.Ц^вигизац^мзапроаепами&рзгьі

на гораздо более древние могучие и примитивные религиозные верования. Говорят обычно, что «три великие религии» пустились в плавание по древним религиозным водам. Ha самом же деле, они потерпели в этих водах крушение.

* B своих основахрелигиознаяжизнь Китая гораздо старше трех великих течений его духовной жизни. Это многообразное и живучее наследие сохраняется в основе всей религиозной практики.

Речь идет о религиозных верованиях, зародившихся гораздо раньше первого тысячелетиядо н.э. — на заре китайской цивилизации, и последующее развитие так и не смогло искоренить их.

Появление плуга способствовало большей плотности населения, сгруппировавшегося в деревнях, в сеньориях. B этом древнем Китае практикуется двойной культ предков и божественных существ определенной сеньории, что можно сопоставитьлибо сдоклассической Грецией либо с доклассическим Римом, существовавшими в атмосфере античного поселения.

Культ предков придает чрезвычайно важное значение патршш- нейным семейным группам, где имя передается по отцовской линии. Над семейной группой расположена более широкая группа, объединяющая людей, ведущих свое происхождение OT одного предка, т.е. OT одного корня.

Эта организация была свойственна поначалу только патрицианским родам (т.е. культ предков затрагивал только их). Позднее семьи людей из простонародья заимствовали ту же модель и начали почитать своих предков наряду с богами.

Нарядуспредками —почтивравноймере —почиталисьместные божества, отдомашних божков, божковхолмов, рек, различных при- родныхявлений идо бога сеньориальных владений, которые занимали главенствующее положение. «Властитель Чен, побежденный в 548 г. до н.э., сдался на милость победителя и явился перед ним в траурном одеянии, держа в руках фигурку бога своих владений; перед ним шел его военачальник, который нес в руках ритуальные вазы с прахом предков; таким образом он уступал победителю право на принадлежавшие ему владения» (А.

Когда все сеньории были объединены царской властью, единый бог-властитель царских земель заменил собой остальных, более мелких. Он был также богом мертвых: «держал их в своих темницах, внуг- ридевяти проявленийтемноты, околоЖелтых источников». Помимо него были также бог неба (бог наверху), боги гор, боги четырех морей,

бот впадающих в моря рек (подобных богу ужасной Хуанхэ)... Большое количество богов столь же разнообразно как и множество характеров китайца классической эпохи!

Господствующий политеизм предполагал веру в бессмертие души, пребывающей либо в подземелье Желтых источников, либо в небесном мире, где обитает бог неба, либо на поверхности земли в храме предков. Иерархия пребываний души в потустороннем мире отража- ласоциальнуюиерархиювмиреживых. Властители, ихминистры, великие мира сего познавали счастливую жизнь на небесах, где самые значительные из них могли пользоваться помощью своих слуг. Простые смертные обитали уЖелтых источников — в мире девяти проявлений темноты, т.е. им бьш уготован ад. Люди более влиятельные и богатые могли рассчитывать на гробницу предков. Bce это расплывчато, тем более что каждый человек располагал множеством душ в потустороннем мире, что становилось возможным благодаря приношениям и дарам живущих, аналогичным приношениям и дарам, которые делались божествам. Мертвые и бот едят. «Мы наполняем дарамидеревянные и глиняные кубки, — говорится в ритуальном песнопении, сопровождавшемжертвоприношения. — Кактолько запах даров доходит до неба, бог наверху начинает есть».

Торг между живущими и богами бьш уместен: за дары требовали защиты. Один из богов говорит: «Если вы мне принесете жертвы, то я вам принесу счастье». Властитель заявляет: «Мои приношения велики и чисты. Духи должны меня поддержать». Другой властитель жалуется: «Какие же преступления совершили сегоднялюди, что Небо насылает на нас траур и беспорядки, неурожай зерна и овощей! Я почитал всех богов без исключения; я не жалел даров!»

* Кризис Борющихся царств.

B эту эпоху исчезают сеньории и возникают более или менее значительные, более или менее стабильные княжества, постоянно воюющие друг с другом. B результате возникла и утвердила всеобщий мир империя Хань.

Длительный и бурный кризис сопровождался не менее бурным моральным кризисом, который заставил китайских мыслителей в ходе их идеологических споров выступить против древней религии и ее формализма. Духовная жизнь всего Китая была определена этим периодом, который напоминает, да простят нам такие сравнения, ГрециюѴи ГѴ вв. до н.э. или Италию эпохи Возрождения с их политическими и социальными потрясениями, во время которых самой важной проблемой для тиранов и подданных бьша проблема выживания.

B Китае V—111 вв. политическиедеятели бьши озабочены подсчетом шансов на выживание у своих властителей или у своего государства. B Китае бьши также свои риторы, свои «софисты», озабоченные народным благом. Часто они бьши приверженцами древней школы Mo Цзы,ученияж>гш/й,

Сформировали ли последователи Mo Цзы нечто похожее на рыцарский орден, поставленный на службуугнетенным, или на конгрегацию Братьев Проповедников? Используемые сравнения указывают на род их занятий, их «ангажированность». Что касается прозвища «софисты», которое им дали последующие историки, то оно основывалось на их страсти к речам, к словесному убеждению, к бесконечной аргументации, которую каждый выбирал по собственному вкусу. Фоном идейныхстолкновений бьш релятивизм и рационализм, освобожденный от строгих предписаний религии.

Последующая эпоха Хань сохранила только часть этих философских новаций, большинство которых вошло в конфуцианство, т.е. в рационалистическое идейное течение, направленное как против старой религии, так и против издержек риторики софистов, против чрезмерной множественности ихдоктрин, а также порожденных социальных и политических последствий. Конфуцианство — это упорядочение духовной, политической и социальной сфер общественной жизни.

Именно благодаря конфуцианству в Китае сохранился псевдорационализм, несмотря на религиозное давление таоизма и особенно буддизма, которые бьши очень сильны до X в. Этот псевдорационализм существенно укрепился с появлением неоконфуцианства.

* Конфуцианство не сводится только к попьпке рационалистического объяснения \ripa, это также этико-политнческос учение. Если оно и не является настоящей религией, как об этомзачастую говорят, то оно представляется по меньшей Mqie философским учением, наполненным как религиозным чувством, так и скептищізмом, равно как и самым искренним апюстищізмом.

Учение было названо именем Конфуция и янь.

B языке и народной литературе эти слова обозначали «единство противоположностей»: инъ означало темноту, янъ — солнце; инъ — холодное и дождливое время, зиму, янъ — засушливую жару; инъ — женское пассивное начало, янъ — мужское активное начало... Конфуцианцы заимствовали оба слова, превратив их в символ «двух конкретных и взаимодополняющихаспектов мироздания, которые противостоятдруг другу в пространстве и чередуются во времени», которые своим антагонизмом порождают энергию мира. Эти два времени бесконечно чередуются: «время отдыха называется инъ, время активности — янъ; они никогда не сосуществуют, они бесконечно следуют одно за другим, а их чередование управляет всем». B частности, это касается времен года: инъ осени-зимы сменяет янъ весны—лета; таким же образом объясняется чередованиедня и ночи, холода итепла. B человеческой природе эта «дуэль» обозначаетлюбовь и ненависть, радость и гнев...

Ритм чередования инъиянъ обозначается как mao, принцип само-1 го чередования, а следовательно — единство всякого существа и вся^$ кого развития. Пословица гласит: «один раз тъ, один раз янъ, а их| единство — тао».

K несчастью, если в природе все следует предначертанному пути своемудао (если янъ — небо и инъ — земля чередуются и тем разрешан ют проблемы природы и людей), то человек является в мироздани* особым, вносящим беспорядок в ход вещей элементом, единствен*

ным, кто обладает свободой не следовать своему дао, свернуть с предначертанного пути.

Конфуцианцы думали, что человектем самым вносит пертурбации либо природногохаракгера (затмения, землетрясения, наводнения...) либо человеческого (бунты, общественные потрясения, голод и np.).

B противоположность им неоконфуцианцы ограничивали пертурбационные способности человекатолько собственно человеческой сферой. Из-за недостаткадобродетели человек обрекает себя наунижен- ное положение. Ниже мы увидим, что в этом заключается принцип императорской власти: властители автоматически поднимаются наверх или лишаются власти в зависимости от того, следуют они или нет небесному порядку.

3. Посредством такихразмышлений конфуцианство приходит к жизненномуправилу,морали,котораястремитсяподдерживатъпоря- доквобществеигосударствеиживореагируетнаумственнуюисоци- алънуюанархиюсофистовилегистов.

Исходя издревней религиозной практики, конфуцианцы сводили важную роль морального равновесия, сдерживания чувств к определенным ритуалам, к определенному поведению в обществе и семье. Ритуалы управляют жизнью каждого, определяют положение человека, его права и обязанности. Следовать своему пути, своему mao означает прежде всего оставаться постоянно на подобающем месте в социальной иерархии. «Таков глубокий смысл знаменитого определения, которым Конфуций обозначал хорошее правительство: «Пусть государь остается государем, подданный — подданным, отец — отцом, сын — сыном!»

Послушание по отношению к государю или мандарину, уважение к ним определяются в соответствии с подобными рассуждениями об их превосходстве: «Добродетель государя подобна ветру, добродетель простыхлюдей подобна траве. При порыве ветра трава всегда склоняется». Добродетель подданньк есть абсолютное послушание, являющееся гармонией людского сообщества. Отсюда сохраненная конфуцианством важность «культа предков, лишенного всякой религиозности, но потребного в качестве цементирующего начала иерархии»

(Э. Балаш), поскольку культ предков поддерживает в самой семье иерархию и абсолютное послушание.

Очевидно, что «проповедуемые конфуцианством добродетели, а именно уважение, смирение... подчинение и субординация по отношению к вышестоящим, к старшим по возрасту» значительно усиливают политический и социальный авторитет касты образованных чиновников, т.е. касты, к которой принадлежали сами конфуцианцы. Эта формализованная и традиционная мораль во многом содействовала социальному консерватизму Китая.

* Возникший примерно в одно время с конфуцианством и в результате того же продолжительного кризиса даосюм представляется мистическим исканием и релишей личного спасения. B своей ианболее iio- пу.щиюй форме он связан с существованиемв Китае тайных обществ.

Происхождение этого учения связано с именем JIao Цзы («Учите- J ля»), мифического персонажа, жившего в VII в. до н.э. Однако приписываемая ему книга, в которой содержится его доктрина, датируется JV или III в. до н.э.

/.Даосизм естъмистический поиск абсолюта и бессмертия.

Как и конфуцианцы, даоисты (даосы) интерпретировали, но по- своему общие понятия инъ, янъ и дао. B их понимании дао — это мистический абсолют, первейшаяжизненнаясила, «то, изчего все происходит».

Определить этот абсолют невозможно. Послушаем, что об этом говорится вдревнем тексте, приписываемомЛао Цзы: «Дао, которое мы стремимся выразить, — это не само дао; имя, которое емудается, не полностью ему соответствует. Лишенное имени, оно представляет происхождение Вселенной; будучи названным, оно означает Мать всех существ. Через Не-Бытис поймем его тайну; через Бытие получим к немудоступ. Не-Бытие и Бытие происходят из единой сущности, отличаясь только именами. Эта единая сущность обозначает Тьму. Затемнить этуТьму — вот врата всякого чуда».

Совершенствование, святость, которую ищутдаоисты, — это мистическое единение с вечным дао; это означает «раствориться живым в суверенном пресуществлении, которое обволакивает все, не будучи само обволакиваемым», в «этом лишенном форме нечто, которое порождает все формы, в дао, обладающем вечной жизнью». Это означа- етдостичь бессмертия.

Речь идет о мистическом опыте, которого можно достичь только аскезой и медитацией. «Слушайте не ушами, а Сердцем (Сердце для китайца означаетДух); слушайте не Сердцем, аДыханием... Именно Дыхание, когда оно пустое, воспринимает реальность. Единение с дао достигается только через Пустоту; Пустота есть воздержание Сердца».

Цель состоит в том, чтобы достичь этого состояния посредством долгих лет медитации и очищения, посредством свершения многих

добрых поступков; избранный, как нам говорят, может достигнутъ этого через несколъко дней: «Через три дня он может отстранитъся от внешнего мира; через семъ дней он может отстранитъся от близких ему вещей; через девятъдней он может отстранитъся от собственного существования. Затем... ондобивается просветления, он видитто, что является Единъім; увидев Единое, он может прийти в состояние, когда болъше нет ни настоящего, ни прошлого; и наконец, ондостигает состояния, когда не существует более ни жизни, ни смерти».

Через этот опъітдаосизм сближается со всеми мистическими опы- тами, будь они христианскими, мусульманскими или буддистскими.

2. Ноискомоедаосамибессмертиеяеляетсяспасениемнетолькоду- ши, ноителачтодостигаетсяблагодарярецептамдолголетия,очище- ния,«облегчения»тела.

Трудно перечислить все способы достигнуть этого: дыхательная гимнастика, стимулирующая свободную циркуляцию крови и воздуха и помогающая избежать «закупорки сосудов, сворачивания крови и образования узелков»; постоянная диета, которая замещает привычную еду (в частности, злаки) растительными или минеральными снадобьями, зачастую наркотическими; наконец, алхимия. Среди рекомендаций, имеющих отношение к последней: золотая посуда, которая очищает любую еду, растворенное в воде золото (золотой ликер) и особенно киноварь после того, как ее девять раз превратили из киновари в ртуть и из ртути в киноварь, чтобы сделать из нее «красную пилюлю бессмертия». После всех этих действий «кости превращаются в золото, а плоть — в яшму и тело становится нетленным» и легким, как соломинка; тогда оно может подняться над бренностью бытия к вящей радости алхимика, ставшего бессмертным. Чтобы не смущатьживущих, он притворится, что умер, как другие, оставив после себя саблю или палку, которым придаст внешний вид трупа.

Эти алхимические опыты, поиски алексира долголетия придают смысл историидаоистского монахаЧан Чуня (Вечная Весна), которому было 73 года (говорили, что к тому времени он прожил уже двести лет), когда Чингисхан заставил его покинуть монастырь и присоединиться к нему в Монголии, чтобы передать ему рецептдолголетия. Kor- дастарый монахприбьш к местуназначения (9декабря 1221 r.), владыка спросил его: «Какое ты мне принес лекарство?» Китаец ответил на это: «Никакого. У меняестьтолькодао, обеспечивающеежизнь». Властелин и монахумерли в 1227 г. с интервалом в несколькодней.

3. Существуетещеинароднаядаоистскаярелигия,которойничего неизвестнониосвятостиучителей,ниосложныхпоискахдолголетия.

Китайцы «даоистский народ» называютдао мин, а подлинных последователей учения, дао ше, противопоставляя ихдругдругу.

Народные массы дао мин участвуют в многочисленных богослужениях, приносятдары и покаяние. Эта категория верующих не может претендовать на бессмертие, но верит в то, что те, кто ведет праведную жизнь, могут рассчитывать на лучшую долю в ином мире. Они не избегнут Желтых источников, но будуг прислуживать богу Земли, возвысившись над толпой смертных. Эта последняя деталь показывает, чтодаосизм приспособилдля народа старые верования, причем не только в этом.

Народный даосизм много раз организовывался в иерархизирован- ные церкви, а также во всякого рода более или менее тайные секты, анархиствующие и мистические. Ha практикедаосизм всегдаоставался символом индивидуализма, личной свободы, бунта, что отличало его от конфуцианства, приверженноготрадициям иобщественномупорядку.

* Бупдизм, последний по времени возникновения из «Трех великих учений», был привезен в Китай миссионерами из Индии и Центральной Азии. Ho и это учение не избежало заимствований из общей сокровищницы китайской мысли и коренным образом изменилось вследствие этого.

/. БуддизмсформировалсявИндиив V— \^rIee. дон.э. Он пережил краткий период величия во времена императора Ашоки (273—236 гг. до н.э.), но постепенно ушел в тень, ассимилированный индуизмом. Большинство его приверженцев оказались на севере и северо-западе Индии в эпоху правления греческих династий, появившихся здесь в результате завоеваний Александра Великого. Затем он распространился на Центральную Азию, Бактрию и бассейн реки Тарим.

Именно здесь с ним познакомились китайцы, завоевавшие этот регион во II в. до н.э. Ему понадобилось еще три столетия, чтобы проникнуть на территорию ханьского Китая (в I в. н.э.) по путям, связывающим его с Центральной Азией, а также по морским путям идорогам Юнани. Ho только начиная с III в., т.е. с очень большим опозданием, он распространяется на все китайское общество, среди и элиты, и народных масс. Вплотьдо X в. влияние буддизма остается главенствующим.

Буддизм учит, что человек после смерти возрождается в иной бренной оболочке для того, чтобы вести более или менее счастливое существование (в зависимости от его поступков в прошлой жизни), HO это существование все равно есть боль. Единственное средство избавиться от боли — следовать предначертанному Буддой пути, который позво- литдостичь нирваны, т.е. раствориться в безусловной вечнойжизни и освободиться от «колеса» реинкарнации. Этот путь труден, поскольку именно жажда жизни позволяет живьтм существам возродиться после смерти. Поэтому жажду жизни следует подавить в себе путем отстраненности отжизненных хлопот и самоотречения. Для этого необходимо понять, что ни Я, ни то, что это Я окружает, не существуют в реальности: этотолько иллюзия. Понимание этого не является осознанным знанием, оно интуитивно, это просветление; его мудрец можетдос- тичь созерцанием и умственными упражнениями, которые повторяются не в одном, но зачастую в нескольких существованиях.

2. Первыйуспехэтоговероучения, несвойственногокитайскомудуху, объясняется затянувшимся недоразумением. Религия оказалась представленной китайцам не в своем подлинном обличье. Первые сторонники буддизма были выходцами из даосистских кругов: они приняли буддизм за истину, мало чем отличающуюся от их собственной религии. Действительно, обе религии основаны на идее спасения, а прак- тикасозерцания, еслирассматриватьее внешние проявления, схожау той идругой религии, хотя буддистская физически менее тяжела и потому более притягательна. Что касается написанных на санскрите текстов, которые могли бы прояснить недоразумение, то знакомство с ними шло медленно. Санскритские тексты с трудом поддаются переводу на китайский, и потому китайцы вынуждены были обращаться за помощью к индийским миссионерам и первым проповедникам буддизма из числадаосистов, которые использовали в переводе лек- сикудаосистского учения, что еще больше усиливало путаницу. Так, буддистское озарение стало единением с дао, нирвана была переведена на китайский язык словом, означавшим пребывание бессмертных, и пр. Такой искаженный буддизм получил быстрое распространение благодаря широкой сети женских и мужских монастырей.

Как и в случае с даосизмом, получившая распространение в народных массах новая религия объединялатех верующих, чтодовольство- вались участием в религиозных праздниках, чтении молитв, раздаче подаяния, попытках избежать пяти смертных грехов, в разыгрываемых представлениях, где бонзадолжен был призывать к спасению, вызыватьдуши предков. Благодаря этомуверующие моглирассчиты- вать на то, что после смерти они достигнут неба на Западе при посредстве святых, которые освободят души проклятых.

3. Недоразумение исчезло вместесраспространением переводов текстов с санскрита, что произошло с большим опозданием — не ранее

νι—γπ вв.

Ha самом деле даосизм и буддизм глубоко различны. Одна религия ищет «снадобье для достижения бессмертия», сохранения телесной оболочки, адругаярассматриваеттело какоковы, навязанные человеку его несовершенством, и вообще отказывает ему в реальном существовании. Для буддизма не существуетдаже Я: в нирване любая личность растворяется, тогда как в рае бессмертных святой даосист рассчитывает навечно сохранить собственную личность.

Лишь несколько китайских мыслителей были смущены поздним открытием этихразличий и невозможностью «воспользоваться системой Будды для достижения смыслы дао», как об этом писал один из них в VII в. Отныне буддизм стал «китайским». Это вероучение то поддерживалось, то преследовалось, арепрессии 845 г. привели кзак- рытию всех буддийских монастырей. B конечном счете буддизм сохранил здесь некоторое число «отобранных верований, которые Китай признал в качестве собственныхдуховных богатств, не меняя ихдля собственных нужд» (П. Демьевиль). Таким образом, вера в переселение душ охватила весь Китай, включая даже даосистов. Начиная с XIII в., буддистская метафизика проникла и в неоконфуцианство...

Итак, нельзя утверждать, что китайская цивилизация уничтожила буддизм. Она приняла это учение и несет на себе его печать (возьмем к примеру многочисленные произведения искусства), одновременно оказав на него безусловное влияние. Ho такова уж была участь всех рслигийв Китае.

♦ Так что же такое религия для большинства китайцев после неоконфу- цианской реформы XIII в., включая и религию сегодняшнего Китая?

Иными словами, что значатдля большинства народа кирпичные, покрашенные вяркие цветахрамы, превышающие посвоим размерам обычные глиняные илидеревянныедома, покрашенные коричневой или серой краской? Они связаны не с какой-то одной религией, но со всеми одновременно.

Каждьтй верующий обращается то к буддистским, то к да- осистским бонзам. Священнослужители проводят службы в одном храме, в котором можно увидеть статую Будды, алтарь местных богов, статую почти обожествленного Конфуция. Всем приносятсяда- ры. Bo время последней войны общая молитва в китайском храме могла быть обращенной сразу к 687 божествам... в том числе и к Христу. Интересно отметить, что этот сонм богов берет свое начало издалека, и никакие религиозные споры так и не выявили преимущество какой-либо веры наддругими.

Bo времена Марко Поло при дворе Великого Хана, под властью которого находились в ту пору Китай и монгольская империя, проходили жестокие религиозные баталии. Монголы отстранили от управления конфуцианцев (хотя и оставили их в качестве чиновников); преследовалидаосистов вплотьдо угрозы смерти и благоволили собственным шаманам (анимистам), а также буддистам, аточнее ихтибетской ветви, привечая придворелам, чудотворцев и магов. B ту эпоху христиане-несторианцы смогли воспользоваться благоприятной для них конъюнктурой. Вскоре после отъезда Марко Поло из Китая западный монах Фра Джиованни де Монтекорвино сумел даже воздвигнуть первую католическую церковь в Ханбалыке (Пекине), причем так близко от императорского дворца, что там был даже слышен звон колоколов. Фра Джиованни пишет, что «это чрезвычайное событие стало известно всем народам». Ho его надеждам, как впоследствии надеждам иезуитов, так и не суждено было сбыться. Можно ли обратить китайцев в одну веру? И особенно в иностранную?

Политические параметры

B этом плане эволюция была медленной, многообразной. Поэтому нам придется не только описать привычки и обряды, свойственных императорскому правлению, но и объяснить, что его сила основывалась на корпусе ученых чиновников, мандаринов, остававшихся до недавнего времени одной из самых заметных особенностей китайского общества и китайской цивилизации; наконец, отметить, что существование общественных институтов оправдывалось результатами их деятельности: равновесием общественного устройства, поддержанием единства государства на всем огромном политическом пространстве. Государственное единство было смыслом существования императорской власти. ^[31] ли свои перерывы, свои смутные времена, свои самозванцы. Кроме того, нужно отметить, что институты императорского Китая возникли после объединения страны, которого добился «первый император» династии Цинь, Цинь Шихуанди (246—221 гг. до н.э.), чье дело было продолжено и стабилизировано императорами династии Хань (206 г. до н.э. - 220 г. н.э.).

Если мы примем эту разумную точку отсчета, то можно сказать, что императорский Китай как общественный институт существовал с 221 г. до н.э. по 1911 —1912 гг., когда произошло падение Маньчжур- скойдинастии, также называемойдинастией Цин (1644—1911). Речь идеттаким образом о долговременности, об оси, вокруг которой история Китая медленно вращалась в течении долгих веков. Становится понятной задача китайских философов и историков: они стремились подчеркнуть продолжительность, законность монархии и при необходимости упорядочивали периоды истории, отмеченные белыми пятнами, отсутствием должного порядка. Тем более что императорский порядок в Китае был не только социальным, но еще и религиозным, основанным на сверхъестественных ценностях.

Социальный порядок, сверхъестественный порядок — это лицевая и оборотная сторона одной медали: все, что делает император, является одновременно временным и священным; никогда егодействия не носили только светского характера. Император одновременно контролировал сверхъестественный и естественный ПОрЯДОК в мире, он поддерживал состояние покоя в этомдвойственном мире, его роль заключалась втом, чтобы назначатьчиновников и одновременно приниматьреше- ния по вопросам иерархии храмов, дать имя «какому-то из обожествленных древних мудрецов», председательствовать на церемонии начала сельхозработ во время праздника Весны, когда он делал первую борозду...

Китаисты часто говорят: этамонархия не имеет божественного права. Это, безусловно, так, если иметь в видузападную монархию в эпоху Средневековья или в начальный период современной истории. Ho между китайским императорским правлением и императорским правлением втом виде, каконо, например, было замыслено в Риме, мы обнаружим не одну общую черду. «Китайская политическая философия никогда не учила тому, что походило бы на западную доктрину относительно божественного права королей». Ho есть ли в этом необходимость, если император — это «Сын Неба», если он управляет согласно небесному повелению, согласно контракту, который «отдает дань только добродетели», каксказал один китайский философ? Рольдобродетели необходима, если нужно объяснить катастрофы, от которых государь не всегда можетуберечь ни империю, ни самого себя. Наводнения, засухи, отказ уплачивать налоги, поражения входе приграничныхстычек с варварами, крестьянские бунты (а их бьшо ох как много!) — все эти беспорядки происходят вследствие нарушения главного контракта, т.е. недостатка добродетели у императора, который в силу этого утрачивает расположение Неба. Подобные предзнаменования не обманывают, они возвещают сменудинастии, без которой целые поколения людей рискуют исчезнуть с лица земли вследствие деяний недостойного императора. Народные волнения — как это бьшо, по крайней мере, в древнем Кигае — рассматривались как признак упадка императорской власти. Старая пословица гласит: «Небо смотрит глазами государя» (это напоминает западную мудрость: «Глас народа — глас Божий»).

Таким образом, небесный мандат на правление мог переходить от одной семьи, утратившей былые достоинства, кдругой, которая удерживала власть в силу полученного ею мандата. «Китайское выражение гоминь, переводимое нашим словом «революция», которое принял республиканский Китай, буквально означает: отобрание мандата. Нужно, чтобы монарх, утративший необходимую защиту небес, уступил свое место». Следовательно, для утверждения преемственности императорской власти и единства Китая необходимо соблюсти хронологическую последовательность смены династий, тщательно убрав из истории «посторонних», которых мы бы назвали незаконными или властителями (узурпаторами). Когда одна династия завершает правление, то небесный мандат на него обязательно получает другая. Историк оказывается в неприятном положении тогда, когда в период смуты власть оспаривается, оказывается в руках сразу нескольких властителей. B этом случае китайскому историку трудно сказать, кто был истинным владельцем небесного мандата на правление, кто был преемником (на Западе сказали бы, у кого в руках была законная власть). За неимением лучшего объяснения китайский историк выбирает тех, кто кажется «более достойным», идемонстрирует эти избранным «все уважение, достойное Сына Неба».

Эта признанная законность власти того, у кого хватило силы ее захватить (ведь эта сила получена им от Неба), объясняет преемственность власти в Китае несмотря на политические перипетии.

Внешние проявления монаршей власти необычны, полны великолепия: роскошьдвора,дворцов, наводненныхминистрами,чинов- никами, евнухами, придворными, наложницами, блесквеликолепно организованных праздников. Когда императординастии Сун отправлялся на юг своей столицы Ханчжоу, чтобы сделать приношения He- бу и собственным предкам в храме, расположенном в городском предместье, то дорога, ведущая из города к храму, выравнивалась и покрывалась песком. По краям ее стояли воины, богато убранные слоны шли впереди императорской повозки, а когда императорский кортеж начиналдвижение, то факелы, зажигаемые с наступлением темноты по краям дороги, разом гасли. Это было грандиозное действо, разворачивавшееся ватмосфере народноголикования. Конечно, не бьшо в мире монарха, который бы не рассчитывал заранее эффект подобного церемониала; так обставлялся, например, въезд в город французских королей. Внешний блеск китайской монархии также имел свое объяснение, а сам церемониал был еще более пышным, еще более наполненным религиозным содержанием. Чтобы сравнить, представьте себе, что значило бы в Европе чередование им- ператорскихдинастий, которые ничего не потеряли ни в своем блеске, ни в своем величии с времен Августа идо начала Первой мировой войны.

♦ Эта примишвная по существу монархия сосуществует с «современностью» в визе корпуса «образованных офицеров», мацзаринами.

Запад был удивлен, когда обнаружил их присутствие, при этом он плохо понимал их подлинное положение, напрасно пытаясь отыскать в Китае эпохи Мин или эпохи правления манчьжурских императоров тот социальный горизонт, который бы хоть отдаленно напоминал Европу, где наряду с монархией сушествовали духовенство, дворянство, третье сословие. Значение мандаринов заставляло западных наблюдателей относить их к дворянскому сословию.

Ha самом же деле это были не столь уж многочисленные высшие чиновники, набираемые насложной конкурсной основе. Ихкугьтура, как и выполняемые ими функции (а не происхождение), превращали их в узкую касту ( в XiTT в. их насчитывалось максимально 10 000 семей). Это не закрытая каста, но в нее трудно бьшо проникнуть, так как она «принимала» только образованных людей, которых сближали знания, язык, род занятий, идеи, склад ума, что создавало из них некую общность, изолированную от остальных

Напомним еще раз, что это не дворяне, не землевладельцы, не только представители богатых слоев населения (хотя они в массе своей являлись). Если нужно сравнить их с кем-то, то необходимо обратиться к современности. По словам Этьена Балаша, мандарины более всего напоминают «технократов» индустриального общества. Сегодняшние технократы, представляющие сильное государство, имеют боль- тое влияние, они занимаются проблемами эффективности, производительности, они верны рационализму.

Мандаринов объединяет с ними следующее.

1) Их социальные права и общественный престиж обуславлива- лисьумственными способностями, определяемыми в результате конкурса.

2) Они «представляли собой тонкую прослойку, если говорить об их численности, HO они были почти всемогущими из-за своей силы, влияния, положения, престижа».

3)«Они умели только управлять, руководить».

Их идеал прекрасно выражен словами Мэн-цзы (ум. в 314 г. до н.э.), которыйтакобъяснялразличия междутеми, ктодумает, итеми, ктора- ботает: «Занятия достойных людей отличаются от занятий людей малодостойных. Одни заняты умственным трудом, другие — физическим. Te, кто занят умственным трудом, управляют другими; те, кто заняттру- дом, требующим физической силы, нуждаются втом, чтобы ими управляли. Te, кем управляют, содержатдругих; те, кто управляют, нуждаются в том, чтобы их содержали». Боязнь ручного труда воспринимается какдостоинство: нарукахученого человека необычайно длинные ногти, что позволяет ему заниматься только одной работой — держать в py- кахкисточкудля письма.

Ho что означает управлять в условиях Древнего Китая? Как и в современном государстве, это означает выполнять административные и судебные функции. Мандарины собирают налоги, отправляют правосудие, обеспечивают полицейские функции, руководят военными операциями, составляют графикработ, организуют строительство дорог и следят за состоянием дорог, каналов, плотин, оросительных систем. Какова их роль? «Исправлять жестокую природу», предупреждать засухи и наводнения, собирать запасы продовольствия... Иными словами, обеспечивать нормальное функционирование сложного сельскохозяйственного общества, которое требует (здесь мы следуем объяснениям KA Виттфогеля) строгой общественной дисциплины для контроля за реками и ирригационными системами.

Мандарины обеспечивают этудисциплину, эту стабильность общества, хозяйства, государства, цивилизации. Они олицетворяют собой йорядок перед лицом беспорядка. Это не означает, что последствия установленного порядка всегда были счастливыми. Ho «такова цена, кото- Рую нужио было платить за однородность, длительность, жизненность Китайской цивилизации». Яишь железной рукой мандаринов можно

было поддерживать единство огромной империи, которомуугрожали, C одной стороны, феодалы, а с другой — крестьяне, а они всегда (в этом правиле не бывает исключений) впадали в анархию, кактолько оказывались предоставленными самим себе. B противовес даосистам, которые оставались врагами всякого коллективного принуждения и пропагандировали возврат кприроде, образованные чиновники выступали за иерархию, общественный порядок, конфуцианскую мораль.

B этом плане они несут ответственность за социальный иммоби- лизм Китая: они сохраняли равновесие между землевладельцами, лендлордами, на которых оказывали сдерживающее воздействие, и бедными крестьянами, держащимися за свои нищие наделы; они также контролировали потенциальных капиталистов, торговцев, ростовщиков, нуворишей. Эти последние не только опасались контроля со стороны мандаринов, но и находились под воздействием их огромного престижа: ведь отпрыски богатыхторговцев постоянно испытывали притягательную силу образа жизни мандаринов, их властных полномочий, знаменитых конкурсов... мечтали присоединиться ких касте. Этим частично объясняется, почему китайское общество — или его значительная часть — не эволюционировало на западный манер, не развивалось в сторону капитализма. Оно оставалось на стадии патернализма и традиционализма.

* F,mmcTBo Китая или Север шпос Юг. Территориальное объединение щюизошло не ранее XTTT в., как раз в лу пору, когда вся страна была охвачена пснрясениями.

Монгольское нашествие (1211— 1279) завершилось завоеванием династий Сун китайского Юга и его столицы Ханчжоу, которую Марко Поло посетил сразу после прихода туда монголов и смог увидеть во всем ее блеске и расцвете. Новые хозяева Китая не только максимально распространили китайское господство, но и придали силу и вдохнули жизнь во вновь приобретенные территории. Bo времена предыдущих династий (Хань, Тан и Сун) эти пространства уже объединялись, но именно монголам удалось завершить процесс объединения и окончательно установить господство южного Китая; богатства последнего стали достоянием всего императорского Китая.

Ha протяжении многих веков Юг был своеобразным «Дальним Западом», «полуварварским Меццоджорно[32]» с характерной для него малой населенностью. Начиная с XI в. он, однако, просыпается от своего полуколониального сна: это стало реальным после того, какран- ние сорта риса сделали возможным сбор двух урожаев в год. C тех пор Юг становится житницей Китая. Если два предшествующих тысячелетия истории Китая (до рассматриваемого периода) прошли под знаком господства обитателей Желтой Реки, то третье тысячелетие (после XI в.) — ознаменовано доминированием населения, обитающего кюгуотЯнцзы вплотьдарайона Кантона. Правда, Ханчжоуи Нанкин, столицы Голубой Реки — Янцзы, вынуждены былиуступить главенство Пекину, расположенному на Севере, что объяснялось очевидными геополитическими причинами: главная опасность исходила от северных варваров и кочевников, которых нужно было сдерживать.

Приоритет Юга быстро сказался на численности его населения: в XlII в. на одного жителя Севера приходилосьдесятьжителей Юга. Это был также приоритет качества, эффективности, что сохраняется и в наши дни. Ha протяжении трех последних веков подавляющая часть интеллигенции была представлена выходцами из провинций Ганьсу и Чжэцзян, а большинство лидеров революции XX в. пришло из Хунани. Это все последствия перемещения центра тяжести Китая к Kfty, которое произошло почти тысячелетие тому назад. B период междуХІ и XIII вв. Китай риса стал господствовать над Китаем зерна и проса. Ho этот новый Китай оставался древним Китаем, продолжавшим и обогащавшим последний. Юг — это как бы Америка Китая (позднее, начиная с XX в., ею станет Маньчжурия).

Экономическиеисоциальныепараметры

Полунеподвижность классического Китая означаеттакже полунеподвижность его экономических и социальных структур. Это нашло отражение в основах самого общества. ^•

управляющие), а также крупных чиновников, которые внушаюг страх и правят издалека «при помощи бамбуковой палки» (П. де JIac Кортес). Напротив, мелким бюрократам симпатизируют. И наконец, каждый желает смерти ростовщикам и заимодавцам.

Bo всяком случае, об этом говорится в народных сказках периода династии Сун.

Об этом обществе можно сказать так: оно одновременно было патриархальным, рабовладельческим, крестьянским и современным, очень далеким от «модели» западных обществ.

Оно патриархальное, поскольку опутано родовыми связями, культом предков. «Семейная солидарность распространяется на самых далеких родственников и даже на друзей детства. Дело здесь не в благотворительности, а в справедливости: тот, кому удалось сделать карьеру, используетдобродетели семьи, привлекает на свою сторону благословение общих предков; справедливо, что человек, который использует семейные шансы, возвращает всем своим родственникам блага, которые он им должен».

Это общество является одновременно рабовладельческим, во всяком случае рабство в нем зачастую присутствует, хотя и не является господствующим укладом. Рабство предстает здесь как стихийное выражение нищеты и перенаселенности. B трудные времена несчастные сами продают себя. Как и повсюдунаДальнем Востоке, родители продают детей. Эта практика продолжалась в Китае вплоть до указа 1908 r., т.е. почтидо конца правления маньчжурскойдинас- тии; данный указ уничтожил рабство и запретил продажудетей. Однако он разрешал родителям «во время голода подписывать трудовые соглашения, которые закабаляли детей до достижения ими двадцатипятилетнего возраста».

Будучи крестьянским в своей массе, китайское общество не является собственно феодальным. B нем нст ленных владений с инвеститурой, нет ленной зависимости крестьян, нет крепостных крестьян. Крестьяне владеют крошечными земельными наделами. Однако над ними стоят «сельские нотабли», сдающие землю в аренду и зачастую занимающиеся ростовщичеством. Они требуют от крестьян барщины, трудовой повинности или платы натурой (буасо зерна или горшочек сала) за пользование печью или мельницей... Нотабли тесно связаны с мандаринами, часто являющимися крупными землевладельцами, которые, как мы уже об этом говорили, представляют интересы государства и в силу этого стремятся помешать чрезмерному господству одного класса наддругим и в особенности усилению класса феодалов, способных соперничать с центральной властью.

Вся эта социальная струетура призвана поддерживать равновесие междучетырьмя группамидревней иерархии: образованнымилюдьми, крестьянами, ремесленниками и торговцами. При этомдве последние социальные категории, могущие служить движущей силой развития, правительство держит в узде. Их роль могла бы возрастать в периоды экономического подъема, но эти периоды были эпизодическими.

* Что бы нндумали влюбленные в Китай спеидалисты н нсгорики, его экономика можег характеризоваться гак слаборазвитая, отстающая от экономики Запада.

Конечно, речь вовсе не идет о какой-то глобальной отсталости Китая от Европы. Это отставание структур, торговых контактов, товарного капитализма — их черты более слабо очерчены, чем на Западе или в мусульманском мире. Прежде всего нет свободных городов, и это основнаяслабость. Отсугствуетслойторговцев, которыхбезудер- жная погоня за наживой (осуждаем мы ее или нет) превращает в «закваску» прогресса. Начиная с ХШ в., китайские кугтцьт готовы тратить деньги на удовлетворение своей гордости и тщеславия — в этом они похожи на наших купцов, — но более всего их притягивают гуманитарные занятия. Сын торговца умеет писать стихи. «Все имеющиеся в нашем распоряжении описания купеческой жизнидоказывают, что целью было заработать достаточно денег для безбедной жизни, для выполнения своего морального и общественногодолга перед родителями и всей семьей». Самые богатые предоставляли своим родственникам возможность присоединиться к престижному слою мандаринов.

Можно сказать, что они лишь наполовину обладали западным капиталистическим мышлением. Более того, мы постоянно слышим рассказы о бродячих торговцах и ремесленниках, и это бродяжничество уже само по себе является признаком незрелой экономики. ИменновХШ в. Европачастично избавляетсяотбродячихторговцев, типичных для первых столетий Средневековья, и количество торго- выхдомов, выбравших постоянное место пребывания, увеличивается. Лишь бедный купец сам сопровождает свои товары, не имеет филиалов или приказчиков, не располагает возможностями отдавать распоряжения при помощи писем. Лишь бедный ремесленник носит на спине орудия труда и кочует по городам и весям в поисках работы. B Китае еще в ХѴШ в. изготовители сахара сами приходили к владельцам плантаций сахарного тростника, чтобы на месте из тростника, делать сироп и сахар-сырец... ЕЕромышленность была сконцентрирована очень слабо: всего несколько угольных шахт на Севере и знаменитые печи производителей фарфора на Юге.

He существовало системы кредитов. Они появились только в XVIII— XIX вв. Отсюда значение ростовщичества, которое, как заноза, сидело в старом китайском обществе, уже само по себе будучидока- зательством устарелости хозяйственного уклада.

Несмотря на наличие речных путей, на джонки, сампаны, плоты, на франшизы между провинциями, на носильщиков, на караваны верблюдов на Севере, классический Китай был слабо связан с внешним миром. И наконец, он был перенаселен, слишком перенаселен.

* He будучи в достаточной мере открыт внешнему миру, Китай жил в основном за счет собственных ресурсов. Его связн с внешним миром осушествлятась только двумя путями: морем н через пустыню. Для этого необходимо было благоприятное стечение обстоятельств H нужна была возможность найти в конце того или ниого шли партнера, способного торговать с Китаем.

B эпоху монгольского владычества (1215—1368), в течение века (1240—1340), оба пути были открыты для китайской торговли. Хуби- лай (1260—1294), император и защитниксемейства Поло, предпринял попытку создать собственный флот, чтобы освободиться от кораблей мусульман, а также защититься от конкуренции со стороны Японии и ее пиратов. Помимо этого, он убрал преграды на великом монгольском путидо Каспия, Черного моря и богатых генуэзских и вени- цианских колоний (Кафа и Тан).

Такой открытый Китай должен был бы процветать, подпитыва- емыйсеребрянымиденьгами, получаемыми откупцовс Запада. B Китае — чудо из чудес — имели хождение даже бумажные деньги. Ho процветание Китая в эту эпоху продолжалось короткое время.

Великая национальная революция (при правлениидинастии Мин), отбросившая монголов в пустыню (1368) и очистившая страну от этих плохо поддающихся ассимиляции чужаков, привела к почти одновременному закрытию обоих торговых путей. Новый Китай утратил возможность пересечь пустыню. Попыткидинастии Мин закрепиться на море также оказалисьтщетными. C 1405 по 1431—1432 гг. под командованием адмирала Чжэн Хэ были одна за другой предприняты семь морских экспедиций. B одной из них участвовало 62 джонки, на борту которых находилось 17 800 воинов.

Bce эти флотилии отплывали из Нанкина в направлении Зондского архипелага, откуда Китай получал золотой песок, перец, прянос- ти. Онидобиралисьдажедо Цейлона, где бьш оставлен гарнизон, до Персидского залива, Красного моря и африканского побережья, откуда бьши привезены великолепные жирафы, вызвавшие всеобщее изумление.

Этот исторический эпизод китаистам кажется странным, но ондос- тоин внимания. Еще немного попутного ветра, и китайские корабли могли бы за полвека до португальцев обогнугь мыс Доброй Надежды, открыть Европу и даже Америку. Однако в 1431 — 1432 гг. плавания закончились и больше не возобновлялось. Огромный Кигай должен бьш напрячь все свои силы, чтобы в очередной раз противостоять своим вечным северным врагам. B 1421 г. столица страны была переведена из Нанкина в Пекин.

Позднее, в ХѴІІ—ХѴПІ вв., маньчжурские императоры вновь открыли путь через пустыню. Они заняли большие территории вплоть до Каспийского моря и Тибета и отбросили кочевниковдалеко к западу. Эти завоевания позволили Китаю установить мир на своем Севере и продвинуться в Сибирьдо реки Амур (Нерчинскийдоговор, 1689). Результатом этих завоеваний стало открытие к югу от Иркутска начиная со второй половины ХѴШ в. торговых ярмарок, где северные меха обменивались на хлопковые изделия, шелк и чай из Китая. Что касается морских ворот, то европейцы попытались приоткрыть их сначала в XVI, потом в ХѴП и ХѴП вв. Им удалось проникнуть в Китай через морские ворота только в XK в., но сделали они это уже исключительно к собственной выгоде. ^[33]

Человек способен на все. B 1793 г. английский путешественник восхищался тем, как люди перетаскивали на руках судно с одного бьефа на другой, что позволяло обходиться без шлюзов. Священник де JIac Кортес (1626) также восхищался (он даже зарисовал эту сцену), как китайские рабочие поднимали ствол огромногодерева. B конечном счете нет задачи, которую не смог бы решить человек. A ведь человек в Китае значил так мало!

Избытоклюдей мешал развитию Китая, способствовал консерватизму и тормозил технический прогресс. Зато в Кигае развивалась наука, специалисты постоянно говорят о ее достижениях, об изобретательности ученых, которые во многом оказались первопроходцами, сумели предвосхитить современные открытия. Специалист по истории науки в Китае Джозеф Нидэм отмечает, что предложенная китайскими учеными «органическая» концепция мира предвосхитила тенденции развития современного научного знания, что она проти- востоялатой механистической концепции, которая со времен Ньютона и вплотьдо концаХЖ в. господствовала на Западе. Ho, как это ни удивительно, за развитием науки в Китае не последовало развитие техники. Она отстала. Главной причиной была безусловная избыточность рабочей силы. У Китая не было необходимости изобретать машины, чтобы облегчить человеческий труд. Техника стала жертвой нищеты, вызванной постоянным переизбытком населения.