Введение

Наиболее сложным периодом в истории Центральной и Восточной Европы являются поздние Средние века и начало Нового времени, с XIII по XVIII век. Хотя славяне были преобладающим этническим компонентом, во всяком случае в Восточной Европе, множество неславянских народов — немцы, мадьяры (венгры), литовцы, балты, татары, тюрки, румыны и другие — принимали участие в политической, культурной и экономической истории этой части Европы, и некоторые из них временами играли главенствующую роль среди определенных славянских народов.

Неудивительно, что из-за сложности проблем изучению этого пе-риода придавалось недостаточно внимания, особенно на Западе.

Безусловно, славянские народы являются основным объектом изучения Средневековья и раннего Нового времени в Восточной Европе — они представляли вполне органичное единство. Славяне были не только доминирующим этническим элементом в этом регионе, но, хотя и разделенные в географическом и культурном отношениях, все они имеют много общих черт в политической истории, цивилизации, в национальном характере и языке. Более того, славянское единство заявляло о себе не только на ранних стадиях истории, но также и в Средние века и в Новое время. Даже религиозное разделение не могло подавить этого единства. 1 Даже чехи, которые были более подвержены западному влиянию, чем другие славянские народы, и оказались под немецким господством, сохранили чувство славянского единства: оно заявило о себе в тринадцатом веке во время борьбы чешского короля с Рудольфом Габсбургом и в начале XIV в.

Представление о том, что Польша была частью славянского мира, повторяется во всех ранних польских хрониках. Чешское, украинское и белорусское влияние на развитие современного польского литературного языка показывает родство этих народов. Действительно, общий славянский дух был продемонстрирован во время польского Ренессанса выдающимися польскими писателями Я. Коханов- ским и М. Бельским. Родство между русскими и поляками проявлялось, несмотря на политические и религиозные различия, в попытках создания общего государства.

Даже сторонники Реформации, а после них контрреформаторы использовали идею славянского единства для религиозной пропаганды. Во время турецкого завоевания хорваты и другие южные славяне рассчитывали прежде всего на поляков, а затем на русских как на братские народы в своих надеждах на освобождение. Весьма значительным было сербское и болгарское влияние на литературу московитов. Даже убежденный католик хорват Крижанич отправился в Москву в надежде склонить царя к идее национального и религиозного единства.

Таким образом, идея славянского единства отнюдь не зарождается, как это часто принято считать, в XIX веке в среде русского панславистского движения. Она жила с самого начала истории славянских народов и продолжала существовать на протяжении Средних веков вплоть до Нового времени1.

Очевидно, что этот единый фактор оправдывает трактовку истории всех славянских народов как общности, тем более что они играли доминирующую роль в судьбе Восточной и Юго-Восточной Европы в самые решающие моменты. Но поскольку история славян тесно связана со многими неславянскими народами, мы не можем игнорировать эти народы в нашем исследовании.

В последние десятилетия проблемы деления европейской истории на восточную и западную сферы и разграничения этих сфер стали объектом целого ряда продолжающихся научных дискуссий. Было выдвинуто много различных теорий по поводу деления истории Восточной Европы на различные периоды2. Мы не можем здесь вдаваться в подробности всех дискуссий. Историческая концепция «Восточной Европы» менялась на протяжении разных периодов в зависимости от убеждений или предрассудков историков, занимающихся этой проблемой.

Принимая во внимание различия в периодизации, мы все же можем различать, несмотря на видимый разнобой в предыдущих исторических исследованиях Юго-Восточной Европы, определенные факторы, которые делят эту историю на хорошо различаемые периоды. Первая фаза характеризуется влиянием Византийской империи и ее цивилизации на славянские народы. Это влияние распространялось не только на болгар и сербов, но также и на хорватов, чехов и словаков, затронуло поляков. У русских с их центром в Киеве определенно доминировали византийская религия и цивилизация, хотя они и сохраняли связь с латинским Западом. Ранняя славянская история демонстрирует замечательное единство, которое характеризуется общим литературным языком — старославянским. Я описывал этот период славянской истории в моей книге Славяне: ранняя история и цивилизация, опубликованной в 1958 году (Американская ака-демия искусств и наук, Бостон, Массачусетс, 280 Ньютонстрит).

Но и в XIII—XIV вв. византийское влияние было заметно на Балканах в возродившихся государствах болгар и сербов, равно как в Московии. Даже Польша была частично вовлечена в этот культурный процесс (после оккупации православной Галиции). Более того, как мы увидим, политика венгерской династии Арпадов, вначале также ориентированная на Византию, в то же время сосредоточивалась на балканских славянах в усилиях заменить византийское политическое господство своим собственным.

Среди чехов последний реликт византийского культурного влияния — славянская литургия — исчез в конце XI века, но память о ней сохранялась, несмотря на то что в Х в.

Юге. Турки-османы всеми способами вытесняли Византию и распространяли власть своей империи не только на Балканы, но также и на часть Хорватии, на Венгрию, на два румынских княжества, Молдавию и Валахию, вплоть до Черного моря. Польско-Литовское государство также привлекало на свою сторону Чехию и Венгрию, но было не в силах остановить натиск турок. Турецкая угроза влияла и на судьбы России, освободившейся от монгольского ига, но подвер-гавшейся опасности со стороны крымских татар — вассалов турок.

Другой характерной чертой этого периода стали попытки объединения Польско-Литовского государства с растущей Московией — посредством выборов общего правителя или же путем завоевания Москвы. Попытки потерпели поражение, и с конца XVII в. началась новая фаза в истории Восточной Европы, характеризующаяся усилением Москвы, которая создала империю, объединив украинские и белорусские земли и, таким образом, предрешив исчезновение Польского королевства. Москва притязала на большее влияние в европейских делах и полагала себя покровительницей всех православных народов.

Естественно, мы не можем ограничивать себя только изучением Восточной Европы. Были и другие политические факторы, которые господствовали в Центральной Европе, временами воздействовали и на Западную Европу, оказывая глубокое влияние на славянские народы и весь Восток. Прежде всего, это была Западная Римская империя, восстановленная саксонским королем Оттоном I в X веке. Чехия была частью этой империи так же, как и альпийские земли, частично заселенные словенцами. Борьба императоров с феодальными магнатами нашла широкий отклик в Чехии и альпийских землях, отзвук этой борьбы докатился и до Польши.

Постепенное раздробление империи на практически независимые княжества, колонизация славянских земель на Балтийском побережье и между Эльбой и Вислой, рост германских городов, оседание германских бюргеров и крестьян в Чехии, Польше и Венгрии — все это имело глубокое влияние на экономическую, национальную и культурную жизнь чехов, словаков, словенцев и поляков. Даже украинцы переняли германские законы для правовой системы своих городов. Не следует забывать и о значении германского элемента в модернизации Московии.

Также должен быть рассмотрен и феномен средневекового папства, оформившийся при Григории VII в XI в.: тогда была выдвинута идея превосходства духовного над светским. Идея была направлена на защиту от вмешательства светских князей в дела церкви и встретила сопротивление, в первую очередь, германских императоров. Вопрос о том, имели ли право светские князья назначать духовенство и до какой степени последнее должно было нести феодальные повинности в отношении своих светских сеньоров в обмен на те земли, которые им предоставлялись, или так называемый спор из-за инвеституры, потряс основы Западной Римской империи и привел к падению могущественной династии Гогенштауфенов.

Победа папства при Иннокентии III впечатлила даже болгар и сербов. Основатели их восстановленных государств хотели получать свои короны в Риме. Престиж, которым папство обладало в Средние века, помог Польше в ее борьбе за объединение и независимость. Налог, называемый «денарий св. Петра», выплачивать который обязались все польские правители вскоре после обращения их народа, равно как и церковная организация были единственными напоминаниями о национальном единстве во время расчленения королевства на ряд княжеств и обеспечили Польше защиту от притязаний императо-ров после восстановления Польского королевства.

Разделение христианской церкви на римскую католическую и православную стало роковым для славянского культурного единства и имело глубокие последствия для славянских народов. Попытки создать церковную унию, предпринятые римской курией, были на короткое время положительно восприняты сербами и болгарами. Решительный отказ Московии от попыток к объединению при Василии II увеличил разрыв между православным Востоком и католическим Западом, усилил культурную и политическую изоляцию Московии, напряженность в отношениях с Польско-Литовским государством (которое, не будучи поддержано украинцами и белорусами, одно стремилось к объединению церквей). Отзвук этой враждебности к униатам был очевиден до последнего времени, несмотря на все изменение ситуации на Востоке.

Другим важным обстоятельством стало обретение династией Габсбургов, унаследовавшей от чешских королей захваченные ими альпийские земли, корон и Чехии, и Венгрии; теперь в ее руках оказался императорский скипетр. Не раз претендовали Габсбурги и на корону Польши, надеясь, что она в конце концов окажется на голове одного из их отпрысков. О дипломатических отношениях с послед-ними Рюриковичами и надеждах, которые эти отношения порождали в Вене и Москве, известно мало, но и о них не следует забывать.

Помимо политических и религиозных факторов существовали и другие импульсы, исходившие от западных стран и стимулировавшие развитие славянских и других народов Центральной, Восточной и Южной Европы. Следует учитывать, к примеру, как французская и германская феодальные системы воздействовали на социальную жизнь славян и какой отзвук находило развитие монархической идеи на Западе в государствах, основанных славянами или населенных ими. Польше принадлежит значительный вклад в историю политических идей в эпоху Ренессанса: ее «парламентскую» систему, столь отличную от английской и французской, необходимо исследовать в соответствии с ее собственными параметрами (равно как и те менее похвальные стороны этой системы, которые привели к краху государства). Московская монархическая идея зиждилась на иных, в сравнении с Западом, основаниях: ее корни восходят к византийским политическим теориям, воздействовала на нее и монгольская традиция.

Мы должны также обратить особое внимание на те культурные стимулы, которые исходили из Западной, Южной и Центральной Европы. Начиная с тринадцатого века Запад стал соперничать с культурной гегемонией византийского Востока. Новый вид литературы, использующей местные языки, возник во Франции и в Провансе и стал распространяться по всей Европе. Родилось готическое искусство, и рыцарский дух получил распространение на Западе. Эти новые тенденции проникали на земли, населенные славянами, из Франции, Италии и Германии, хотя на юге и востоке византийские культурные традиции продолжали доминировать.

Затем последовала мощная волна гуманистических и ренессанс- ных влияний из Италии. Они охватили Чехию и способствовали становлению золотого века польской литературы; их отголосок обнаруживается и в России. На юге, где сохранялся оазис славянской независимости в Дубровнике (Рагуза), были созданы великие литератур-ные произведения, которые наряду с другими местными традициями способствовали формированию хорватской, сербской и болгарской литератур.

Конечно, славянские страны не могла миновать и другая могучая волна, которая захлестнула Европу из Германии, Франции и Швейцарии,— влияние Реформации. Многие признаки свидетельствуют об этом влиянии, хотя они недостаточно изучены. Сторонники Реформации создали словенский национальный язык и письменность и стали первыми распространителями панславистской идеи. Эта волна потрясла славянское население Чехии, Польши и Венгрии. Она достигла и Хорватии, ряд выдающихся деятелей которой послужил Реформации. Опять-таки, эхо этого движения было слышно в Московии и Румынии.

Стремясь противостоять Реформации, сторонники контрреформации вынуждены были применять методы своих противников. Использование местных языков в литературе, начатое реформаторами, привело к становлению новых жанров литературы барокко и способствовало выживанию чешской культуры в самую неблагоприятную для чехов эпоху их национальной жизни, в XVIII веке. Стиль барокко, который стал характерным для периода контрреформации, проник из Италии, Германии и Вены в Чехию, Венгрию и Польшу. Особого расцвета он достиг в чешских землях и был воспринят в Московии.

Все эти феномены должны быть исследованы для того, чтобы выяснить, насколько славянские народы воспринимали импульсы, исходящие из Западной Европы с XIII по XVIII века. В то же время мы должны понять, какова была степень влияния славянских народов на политическое, культурное и религиозное развитие Европы. Они ослабили и, наконец, остановили продвижение турок в Цен-тральную Европу, они внесли значительный вклад в развитие европейской цивилизации в эпоху гуманизма и Ренессанса, равно как и в эпоху Реформации.

Все это объясняет деление книги на главы. Представляется необходимым дать в вводной главе краткий обзор проблемы происхождения славян, их места в европейской истории и в нескольких фразах охарактеризовать ситуацию в Европе в начале XIII в., особенно разные стадии борьбы папства и империи. В третьей и четвертой главах я считаю необходимым подробно описать ситуацию в империи и в остальной Европе. Это был тот период, когда Чехия благодаря своим королям, Яну Люксембургскому и особенно его сыну Карлу IV, играла важную, если не решающую, роль в империи и ее влияние достигало Франции, Англии и Италии. Невозможно также, описывая правление Карла IV, обойти молчанием его германские планы. Считая себя славянином, он предпринимал серьезные попытки установить прочные мирные отношения между своими славянскими подданными и немцами.

Сложные проблемы польской истории в период правления Ягел- лонов заставили меня посвятить несколько самостоятельных глав польско-литовским проблемам, которые кажутся мало связанными между собой: турецкой угрозе, которой стремились противостоять Ягеллоны, сложным отношениям на Балтике с Пруссией и усиливающейся Москвой.

Я намереваюсь посвятить это исследование только периоду с XIII до XVIII вв., поскольку именно эти века чаще всего оказываются не-достаточно представленными в сочинениях по общей истории Европы и истории славянских народов — события этого периода истории наиболее трудны для описания. Тем не менее, в последней главе я добавил краткую историю Петра Великого вместе с обзором проблем, связанных с влиянием имперской России на славянские народы и на остальную Европу вплоть до Нового времени. Я считаю это вполне достаточным и не намереваюсь вникать в детали, так как новая история России и славянских народов полно описана в исторических руководствах и специальных исследованиях. Именно средневековый период и раннее Новое время известны меньше. Я добавил последнюю главу как раз потому, что почувствовал необходимость показать, насколько политическое развитие и развитие идей определяются более ранним периодом и до какой степени это обстоятельство воздействовало на современную историю исследуемых регионов Европы.

Стремясь продемонстрировать влияние Европы на славян и вклад славян в политическое и культурное развитие мира, я следовал хронологическому, а не «схематическому» методу. Этот подход имеет свои негативные стороны, к примеру, в тех случаях, когда литература и политическая организация разных народов описываются в разных главах. Для того чтобы избежать многочисленных перекрестных ссылок, я почел необходимым дать в некоторых главах краткий обзор тех проблем, которые более полно обсуждались в других частях книги.

Я думаю, что каждый специалист согласится со мной в том, что написать историю славянских народов и их соседей в Средние века и в раннее Новое время — задача большая и сложная. Найдутся чи-татели, которые предпочли бы найти в книге более детальную разработку интересующих их проблем, но необходимо было соблюсти определенные рамки. Я пытался дать важнейшим проблемам адекватное разрешение.

Обычно исследование таких сложных исторических и культурных проблем, которые относятся к длительному периоду, доверяют целому коллективу ученых, специализирующихся в разных областях. Опыт показывает, однако, что такие коллективные работы имеют много недостатков. Главный из них — отсутствие единства повествования наряду с противоречивыми посылками и ненужными повторами. Я надеюсь, эти обстоятельства оправдают мою попытку последовательно описать разнообразные и комплексные проблемы истории славянских народов как единой общности в контексте целостной европейской истории и цивилизации, прослеживая (с самого начала) все возрастающую историческую роль этих народов.

Примечания

Ср. подробнее: R. Jacobson, Comparative Slavic Studies // The Review of Politics, 16 (1954), p. 67—90.

Эти проблемы и дискуссия по ним тщательно исследованы чешским историком: J. Macurek, Dejepisectvi evropskeho vychodu, Praha, 1946, s. 1—128. 1