Европа в XIII веке

Появление славянских и германских народов на европейской политической сцене — Моравская держава и последствия ее разрушения — Германское политическое господство в Центральной Европе.

Запада и Востока

Появление славянских народов на авансцене европейской истории было относительно запоздалым. Их примитивные поселения большей частью находились, предположительно, в регионе между реками Висла и Днепр. Оттуда некоторые славянские племена начали довольно рано проникать в земли за Днепром и вниз по течению этой реки по направлению к Черному морю, Дунаю и к землям за ними. Группа племен, возможно, предводительствуемая сарматской элитой, называемой антами, была первой, кто вошел в контакт с Ви-зантийской империей, но объединение антов было уничтожено в VI в. н. э. тюркскими завоевателями — аварами. Племена, расселенные по Днепру и за ним, позже получившие имя «русские», были покорены другими завоевателями — тюрками-хазарами, но нашли под-держку в союзе со скандинавскими дружинами, которые в IX в. создали единое государство с центром в Киеве.

Когда германские племена с Балтийского побережья начали миг-рировать на юг, славянские племена в VI веке пересекли Вислу и Одер и распространились по балтийскому побережью вплоть до Эльбы, форсировав ее во многих местах. Эти племена, называемые балтийскими славянами, полабскими славянами, поморскими славянами, сорбами (в современной Саксонии), были почти обречены на истребление, когда франки и германцы начали свою экспансию на север и восток.

Чехи и словаки заняли Чехию, Моравию и Словакию, где они проживают и поныне, уже в VI в.

Племена, которые продолжали обитать в примитивных поселениях, распространились по Висле и Одеру по соседству с полабскими славянами, поморанами и сорбами. Они были названы поляками, по имени одного из главных племен, но приобрели общие отличительные черты только в X веке.

Ранняя история славянских народов полна трагических инцидентов, блестящих надежд и многообещающих возможностей, редко осуществлявшихся из-за различных обстоятельств и событий, неподконтрольных славянским правителям.

В этом смысле германские народы были более удачливы, по-скольку появились на европейской сцене несколькими веками раньше. После расселения и прорыва через укрепленные границы западной части Римской империи германские племена захватили ее процветающие провинции и создали свои собственные королевства в Галлии, Германии, Испании, Африке, Италии и Британии.

Таким образом, задолго до славян германские племена появились в сфере западной и латинской культур и, после восприятия христианской веры, стали решающей силой на христианском Западе. Хотя римские миссионеры преуспели в распространении у вновь обращенных германцев римской формы христианства и литургии на латинском языке, они не смогли заставить их принять римский менталитет в целом. Движущая сила молодой общности была столь мощной, что церковь в Западной Европе не смогла воспрепятствовать глубокой германизации некоторых элементов ее организации.

Франки, наиболее сильные среди германских племен, сделали эту новую систему становым хребтом своего государства. Вскоре, после распространения власти своей империи от Испании до Эльбы и от Дуная до Апеннин, франки под руководством их правителя Карла Великого (771—814) приняли на себя главенствующую роль на Западе и протекцию над церковью в обновленной Римской империи.

Христианство, однако, распространялось довольно медленно в среде хорватов, сербов, болгар, словенцев и чехов. Они были полностью христианизированы только в IX в. Хотя франкские, римские, ирландские миссионеры работали среди славян наряду с византийскими, временами кажется, что не только южные, но и западные славяне попали под прямое влияние восточного христианства и византийской культуры. Первым государственным объединением в Центральной Европе была Великая Моравия, включавшая современную Моравию со Словакией и часть Австрии до Дуная. Археологические находки в Моравии показали, что с начала IX в. византийское культурное влияние было очень сильным в новом Моравском государстве. Понятно поэтому, что правитель Моравии Ростислав (846—870) заключил политический и культурный союз с Византией. Этот альянс помог Византии остановить экспансию франков на Балканах, подчинить другое новое славянское государство — Болгарию — влиянию своей цивилизации и распространить свою власть на славянские племена будущей Сербии.

Упрочение христианства в Моравии трудами византийских миссионеров в IX в., казалось, открывало путь к блестящему будущему не только славян, но и всего Запада.

Некоторые из этих возможностей могли бы быть реализованы, если бы моравский эксперимент имел место в более благоприятных условиях. В действительности все эти обстоятельства были использованы моравскими правителями для того, чтобы остановить проникновение франков в Моравию и Дунайскую долину и при помощи папства подорвать мощь восточнофранкской (германской) церкви в новых землях. Франки были слишком могущественными, чтобы быть так легко побежденными, а новая государственная и культурная власть в Моравии — слишком молодой, чтобы диктовать свою волю. Новое государство изнемогало под германским мечом и было втоптано в землю копытами венгерских коней (906). Доступ к культурным сокровищам Византии, который, казалось, был открыт для Западной Европы по Дунаю, был закрыт еще раз. Новые завоеватели Центральной Европы — венгры — обосновались непосредственно в долине Дуная и вбили клин между западной и восточной славянскими группами. Чехия, присоединившаяся к Восточной Франкской империи, была спасена от катастрофы и унаследовала культурные достижения Великой Моравии.

Так славяне потеряли возможность стать решающей политической и культурной силой в Центральной Европе. Лидерство перешло к Regnum Teutonucorum — восточной части приходящей в упадок Франкской империи, или Германии. Славяне, жившие между Эльбой и Одером, были первыми, кто почувствовал последствия перемен. Завоевание их земель Генрихом I (919—936) и Оттоном I (936—973) и введение германской церковной системы угрожали не только их независимости, но и самому существованию.

Так было положено начало вражде между германцами и славянами, вражде, которая растянулась на столетия.

Судьба не была благосклонна и к попытке создать собственно славянскую империю путем объединения Польши и Чехии в одно го-сударство в правление великого польского государственного деятеля — Болеслава I (992—1018). Это обстоятельство предопределило судьбы славянских народов между Эльбой и Одером и послужило началом новой фазы германского натиска на Восток и проникновения западной культуры к чехам и полякам при германском посредстве.

Папство же вновь попыталось разрушить опасную систему церковной собственности и уменьшить влияние государственной церкви (Reichskirche). Но попытка Григория VII (1073—1085) окружить Германию кольцом враждебных государств провалилась из-за отказа чехов — чешский князь Вратислав сохранил верность отлученному от церкви императору Генриху IV.

Немцам была дана новая возможность укрепить свои позиции среди славян на Балтике и по Эльбе. Фундамент новых германских колоний — Берлина и Пруссии — был заложен герцогами Генрихом Львом и Альбрехтом Медведем после учреждения Тевтонского ордена в Польше; он был создан для борьбы с балтийскими пруссами, литовцами и финноязычными эстонцами и обращения их в христианство. Только поворот имперских интересов в сторону Сицилии и южной Италии в правление последнего Гогенштауфена, видимо, спас Чехию и Польшу от судьбы полабских славян.

Результатом этих событий стало включение западных славян в сферу римской и латинской культур. Влияние византийской культуры удерживалось только в Болгарии, где византийская пропаганда велась при посредстве славянской письменности и литургии на родном языке. Из Болгарии она проникла в Сербию, но византийцы не преуспели в распространении своего политического и культурного влияния в Хорватии.

Несмотря на то что византийская церковь относилась терпимо к использованию литургии на родном языке и способствовала развитию национальной литературы, отношения между Болгарией и Византией развивались недружественно. Византийцы упустили саму возможность включения Болгарии в состав империи на согласительной основе, когда гордая императрица Зоя отказалась женить своего сына Константина Багрянородного на дочери получившего греческое образование Симеона Великого Болгарского (893—927). Последующая вражда приняла характер кровавой войны между славянами и греками. Это привело к трагическому концу Первого Болгарского царства и включению Болгарии как завоеванной провинции в состав Византии. Болгары никогда не смогли смириться с концом своей независимости.

Более счастливые отношения установились между Византией и вновь обращенными — русскими. Киевское государство, созданное при помощи норманнов, вскоре превратилось в могущественную державу за Карпатскими горами. Его столица — Киев — стала важнейшим торговым центром между Византией, Арабским миром и Западной Европой, прежде всего Германией и Скандинавией. Здесь живо развивалась культура, впитывавшая влияния славянской литературы из Болгарии и Чехии. Византийские художники обучали русских секретам своего мастерства, византийские священники наставляли их в вопросах восточной теологии и духовной жизни. За короткое время русские овладели их методами и достигли высокой степени цивилизации. Несмотря на византийский характер христианства и цивилизации, Киевское государство поддерживало оживленные контакты с латинским Западом, ощущая себя активным членом Европейского содружества наций. Расстояние, разделявшее Византию и Киев, защищало Русь от имперского вмешательства во внутренние дела; в то же время, признавая верховную власть византийского императора в Христианском содружестве, Киевская Русь развивала свою собственную политическую систему, представлявшую собой удивительное сочетание демократических городов-государств с мо-нархическими принципами управления.

Эта неустойчивая политическая система оказалась роковой для Киева. Ослабленная внутренней междоусобицей князей — предста-вителей правящей династии — и завоеваниями новых азиатских кочевников, тюрков-куманов, отрезавших ее от выходов к Черному морю, Киевская Русь медленно приходила в упадок. Монголы быстро уничтожили русскую политическую независимость, и на два столетия Русь исчезла с европейской политической сцены.

Новая эпоха для всех славянских народов началась в XIII в. Это столетие считается периодом наивысшего развития средневековой цивилизации. Многие черты, издавна присущие европейской жизни, продолжали развиваться, другие зарождались, возвещая ее новые направления.

Это было особенно очевидно в отношениях между папством и светской властью. Здесь идеологический процесс, который начался еще в IX в. при Николае I, получил особое развитие при Григории VII в XI в. и достиг апогея при Иннокентии III (1198—1216). Постулат превосходства духовной власти над светской был решительно введен при Григории VII. Этот постулат защищали его последователи, реформаторы, враждебно настроенные по отношению к любому вмешательству мирян в дела церкви, и в дальнейшем детально разрабатывали канонисты, пока он не стал основой отношений между папством и правителями средневековой Европы. Эти отношения были описаны канонистами при помощи аллегорических сравнений солнца и луны, души и тела, золота и свинца.

Новая политическая теория представляла полную противоположность более ранним политическим спекуляциям, базирующимся на эллинистических идеях царской власти. В рамках такого политического порядка именно император рассматривался как представитель Бога на земле, отвечающий не только за светские, но и за духовные дела и таким образом наставляющий подданных на путь к Богу. На Западе эти императорские прерогативы были постепенно переданы папе, а с завоеванием Константинополя латинянами в 1204 г. даже восточные императоры, казалось бы, потеряли прежнее достоинство в сравнении с достоинством верховного понтифика. Один из канонистов описал эту ситуацию в таких словах: «Папа превыше императора, потому что он сам истинный император»1.

Иннокентий III хорошо представлял историческую подоплеку старого и нового соотношения властей. Он возводил эту реформу власти к Карлу Великому, настаивая на том, что, когда папа короновал Карла императорской короной (800), он перевел империю от греков к германцам2. Слабость этих аргументов осознавалась уже Иннокентием IV, который объявил в 1245 г., что Христос, истинный царь и священник, передал Петру и своим последователям два ключа — священство и царство3. Идеи, которые реформисты популяризовали в своих трактатах о полноте папской власти, в дальнейшем были детально разработаны канонистами.

Эти новые теории были проверены на практике во время борьбы за инвеституру. Благодаря усердной деятельности реформистов, которые гневно противостояли любому вмешательству светских князей в дела церкви, папство смогло одержать победу в этом долгом и мучительном противостоянии и подорвать германскую систему церковной собственности. Вормсский конкордат (1122) возвратил папам свободное распоряжение церковными приходами в Италии, и во время слабого правления Лотаря II (1125—1137) и Конрада III (1138— 1152) римская курия смогла взять под свой прямой надзор Reichs- kirche. Вновь установленная практика назначения на богатые церковные должности оказалась источником существенного дохода для курии. В результате папство в Средние века стало не только решающей силой в церковной и политической сферах, но и располагало богатыми финансовыми ресурсами, превышающими средства любого тогдашнего правителя.

Основным следствием этой ситуации было, конечно, поражение имперской идеи, которую в это время отстаивало Германское королевство. Несмотря на это, оно не оставляло своих претензий на мировое господство. Ломбардия, Арелат (Бургундское королевство) и Чехия — негерманские земли — все еще были частью империи. Сами императоры были большей частью повинны в этом поражении. Они пренебрегали усилением идеологического базиса империи перед лицом растущего престижа священства, усиленного развитием канонического права, причем для поддержки авторитета священства и пон-тифика чрезвычайно удачно были использованы некоторые принципы римской юриспруденции.

Великий правитель из династии Гогенштауфенов (Штауфенов) Фридрих I Барбаросса (1152—1190) предпринял дерзкую попытку восстановить достоинство имперской идеи. С помощью своих юристов, возглавляемых канцлером Рейнольдом Дассельским, Фридрих I возродил традиции королевской теократии, введенной Карлом Великим, отстаивая божественное происхождение светской власти и ее превосходство над церковной. Опираясь на феодальные отношения, он возвратил влияние на Reichskirche и усилил свои королевские права в борьбе против сепаратизма германских герцогов и князей.

Этой старой германской концепции королевской власти оказалось, однако, недостаточно для восстановления имперского авторитета в Ломбардии. Фридрих недооценил возрастающую силу ломбардских городов и их предприимчивых бюргеров, и ему не приходило на ум, что они предчувствовали коренные перемены в общественной жизни. Он хотел принудить ломбардские города вернуться к древнему феодальному статусу и свести их права к простому вассалитету. В результате города присоединились к папской партии, а далее последовала длительная, жестокая и кровавая борьба между настроенными проимперски гибеллинами и антиимперскими гвельфами.

В этой борьбе Фридрих I упустил возможность идеологической поддержки со стороны специалистов в области римского права, изучение которого процветало в Болонье. Когда он одержал свою первую победу над Миланом, студенты, изучающие римское право, ожидали, что он провозгласит его основой правосудия в Италии, реорганизует в соответствии с ним административную систему и сделает его вдохновляющей идеей императорской власти. Фридрих просмотрел эти возможности и вместо этого приказал законникам изучать и трактовать старые феодальные обычаи. Восстание следовало за восстанием вплоть до поражения Фридриха от Ломбардской лиги при Леньяно в 1176 году и Констанцского мира в 1183, который дал городам Ломбардии статус великих корпоративных вассалов и феодальную инвеституру — их консулам: это был безвозвратный разрыв со старыми традициями и еще один шаг в направлении нового порядка в Европе.

Капитуляция императора перед папой Александром III (1177) оставила спор между империей и священством нерешенным. Папство сохранило свою независимость, и третий Латеранский собор (1179) продемонстрировал еще раз, что главенствующая роль папы на Западе была бесспорной реальностью.

Величайшим дипломатическим успехом Фридриха I были переговоры о браке между его сыном Генрихом и Констанцией, дочерью Рожера II (родившейся после его смерти) и наследницей норманнского Сицилийского Королевства. Генрих VI, утвердив свою власть в Сицилии, не стал укреплять режим своего отца в Германии, а решил сделать Италию центром и опорой державы и разделил ее на провинции, управляемые подчиненными ему чиновниками. Он даже планировал распространить эту систему на папские государства. Под его энергичным правлением полная победа империи над священством казалась неизбежной. Не удовлетворившись Сицилией и Западной империей, Генрих VI вынашивал решение восстановить Средиземноморскую империю Древнего Рима, охватывавшую Сирию, Палестину и даже Константинополь. Внезапная смерть Генриха VI (1197), однако, перевернула новую страницу в истории соперничества между империей и священством. Это было, действительно, событие чрезвычайной важности, так как оно переменило всю ситуацию (что редко случается в истории). Папство, достигшее, казалось, крайнего упадка, возродилось и обрело небывалую высоту при Иннокентии III.

Новый папа, прирожденный правитель, отрицал королевскую теократию и способствовал утверждению теоретического превосходства священства, называя себя Божьим, или Христовым, Викарием: папа оказывался ниже, чем Бог, но выше, чем человек4. Иннокентий III получил возможность применить эти принципы на практике, оставив за собой право на официальное признание императорского титула во время борьбы двух соперников — Вельфа Оттона Браун- швейгского и Гогенштауфена Филиппа. Когда Оттон IV пошел по стопам Генриха IV, папа организовал избрание сына Генриха — Фридриха II, чьим опекуном он был в его детстве. При поддержке Франции он определил участь Оттона IV в битве при Бовине: четвертый Латеранский собор (1215), который утвердил низложение Оттона IV и избрание Фридриха II, ясно показал всей современной Европе, что папа имеет право низлагать императоров.

Несмотря на свои интеллектуальные достоинства и качества государственного деятеля, Фридрих II (1211—1250) не преуспел в сохранении империи. Он был прежде всего королем Сицилии. Фридрих II не добился таких успехов в утверждении своей власти в Германии, как Генрих VI, а его попытка сделать Италию основой своей империи и установить там абсолютный монархический режим была расстроена папством в союзе с гвельфами5. Папы демонстрировали свою силу, постоянно отлучая от церкви Фридриха II и его сына Конрада IV (1250—1254). Великое междуцарствие (1254—1273), характеризовавшееся двойным избранием в 1257 г. двух иностранцев, Ричарда Корнуэльского и Альфонса X Кастильского, было печальным эпилогом победы священства над империей и сделало высокий императорский титул практически бессмысленным. Наконец, папское превосходство также стало явным в Италии, когда в 1266 г. Урбан IV предложил корону Сицилии, к которой относился как к папскому лену, Карлу Анжуйскому, брату Людовика IX Французского. Вместе с ним в средневековой истории Европы появился новый фактор. Амбиции Анжуйской династии вскоре привели ее на другую, нежели Сицилия, сцену — в Италию, на Балканы, в Венгрию и в Польшу, где их интересы часто вступали в конфликт с интересами славянских народов.

С упадком империи только папство, казалось, могло реализовать идею политического универсума, которая была так близко связана с Римской империей. Однако, несмотря на интенсивную пропаганду идеи о том, что есть только один источник царской власти в мире и этот источник есть священство, папство не преуспело в превращении теократии в реальность. Хотя некоторые папы подошли близко к осуществлению этой цели, плоды их трудов часто прерывались междуцарствиями, такими как то, что, начавшись в 1268 г., длилось больше трех лет. Практика избрания пап также являлась помехой для теократии. Естественно, что коллегия кардиналов более подходила для олигархического правления, чем для папской автократии.

Основная причина этого провала, однако, заключалась в росте суверенных государств, особенно на землях, которые не были частью новой Римской империи, восстановленной германскими королями, а именно, в Англии, Франции, Арагоне6, Кастилии и Португалии. Правители этих королевств укрепляли власть династическими связями, объединяя свои владения, и стабилизировали управление, упрочивая феодальную систему и совершенствуя те примитивные административные средства, которые были унаследованы от раннего Средневековья.

Постепенная дифференциация населения на четыре сословия — высший клир, аристократия, бюргеры и простолюдины — улучшила систему администрации. Норманны оказались пионерами в создании новой формы государства с централизованной администрацией и зависимой бюрократией. Во всяком случае, такие реформы управления были проведены в норманнской Сицилии и Англо-Нормандском государстве. Подобные черты обнаруживаются и в той системе, которую Генрих VI и Фридрих II Гогенштауфены хотели ввести в Италии.

Скрытая оппозиция папской теократии также может быть отмечена в этих государствах. Она проявилась, в частности, в Сицилийском королевстве при Генрихе VI и Фридрихе II, а затем и при Ман- фреде и Анжуйской династии, она была сильна и в Англии, что явно обнаруживает борьба там за инвеституру. С другой стороны, римская курия нуждалась в помощи французских королей в борьбе с Го- генштауфенами, и это заставило ее ослабить свои притязания во Франции. Более того, национальное чувство, основывавшееся на общности языка и медленно пробуждавшееся в XIII веке, способствовало обретению этими государствами возрастающего сознания национального суверенитета.

В этом отношении самые показательные изменения произошли во Франции. Филипп II Август (1180—1223) продолжил дело, начатое при ранних Капетингах,— он стремился к дальнейшей консолидации монархии и созданию единой основы для государственной ор-ганизации. Средневековая Франция переживала золотой век при Людовике IX Святом (1226—1270), считавшемся идеальным королем Средневековья. После того как его брат, Карл Анжуйский, принял в 1266 г. предложенную папой корону Сицилии, Франция стала все больше и больше интересоваться итальянскими делами. Как король Сицилии и Неаполя (1268—1285) Карл возымел грандиозные планы возрождения на Востоке Латинской империи, которая заменила бы империю Византийскую. Второй крестовый поход его брата св. Людовика против Туниса (1270) был, возможно, инспирирован Карлом, который вынашивал планы господства над всем Средиземноморьем. Этот проект кончился катастрофой со смертью святого короля в Тунисе. Восстание сицилийцев против французов, начавшееся резней во время Сицилийской вечерни (1282), положило конец всем этим амбициозным предприятиям. Сицилия стала независимым королевством под управлением испанского дома Арагонов.

Ведущее положение на Западе Франция стремилась занять при Филиппе IV. Бросая вызов запрету Бонифация VIII взимать налог с клира (это было подготовлено работами законников Филиппа, особенно легиста Пьера Дюбуа), Филипп нашел поддержку населения Франции. Более того, в своей оппозиции папе Филипп нашел союзника в лице Эдуарда I Английского, и папа был принужден уступить. Когда же, однако, Бонифаций VIII обнародовал свою знаменитую буллу Unam Sanctam (1302), где решительно заявил претензии на господство над всеми национальными государствами и правителями, Филипп выступил с протестом и приказал своему члену совета, Гийому Ногаре, привезти папу во Францию, с тем чтобы он был осужден собором, собранным королем. Смерть спасла Бонифация от дальнейшего унижения. Но правление Климента V (1305—1314), француза по происхождению, начало новую эпоху в истории папства, известную как Авиньонское пленение (1309—1376). В этот период папы проживали во Франции, в Авиньоне, и находились под сильным давлением французских королей.

Такова была новая концепция государственного суверенитета и централизованного управления, которая дала Франции смелость отстаивать свои национальные интересы, бросая вызов притязаниям папской теократии. Конечно, несмотря на столь яркое появление в политической истории, новая идея суверенного и централизованного государства так и не достигла полного развития (с точки зрения современных теорий). Централизованная власть, начало которой было столь успешным, после утверждения в Неаполе и Сицилии,

Англии и Франции была ослаблена продолжительными войнами. Это привело к упадку Сицилийского королевства, в то время как Столетняя война между Францией и Англией позволила высшей аристократии обоих королевств добиться значительных прав на участие в управлении государством. Это развитие событий было предзнаменовано Великой хартией вольностей 1215 г. в Англии. Так иная концепция власти появилась в средневековой Европе.

Из-за гибельного соперничества между императорами и папами Германское королевство понесло больше потерь в суверенитете, чем какие-либо другие государства. При династии Оттонов королевская власть укрепилась прежде всего в обширных королевских владениях, которые позволили королю держать большое число рыцарей. Королевский домен значительно уменьшился во время борьбы за инвеституру, его земли стали собственностью могущественных нобилей, чья помощь была необходима королям. Фридрих I начал восстанавливать домен на деньги, которые он получил в Италии, но все то, что он выиграл, было потеряно в последующей борьбе. Владения Гогенштауфенов в Швабии были значительными, но недостаточными для покрытия всех их нужд. После пресечения династии они были разделены между соседними знатными фамилиями, и будущие короли потеряли даже эту базу, на которой можно было строить державу. Пропорционально тому, как ослабевала королевская власть, возрастала сила герцогов и графов. Расширение старых племенных герцогств сдерживалось их дроблением на части. Бавария, например, была разделена на четыре герцогства: собственно Бавария, Австрия, Штирия и Карантания. Собственно Бавария перешла в руки Виттельсбахов. Австрия отошла к Бабенбергам. Великое герцогство Саксония было разорвано на части Фридрихом Барбароссой после того, как он победил саксонского герцога Генриха Льва. Только Брауншвейг и Люнебург остались за Генрихом и его потомками Вельфами. Основная западная часть была присоединена к архиепископству Кёльнскому, а остаток, который продолжал называться герцогством Саксонским, был отдан во владение сыну Альбрехта Медведя — он стал основателем новой Саксонской династии. Около середины XIII в. даже это герцогство было разделено между двумя ветвями — Виттенбергами и Лауенбургами.

Фамилия Виттельсбахов, которая приобрела Рейнский палатинат (Пфальц), около 1225 г. также разделилась на две ветви. Это деление совпало с важным событием в германской политической жизни. До середины XIII в. земли обычно сохранялись неразделенными между потомками князей. Причина этого кроется в том, что, хотя лен был наследственным в княжеских фамилиях, должности маркграфа, графа и герцога оставались, по крайней мере теоретически, в королевском распоряжении. Ослабление королевской власти во время междуцарствия привело к забвению этого принципа. В результате не только лены, но и другие земли и должности оказались наследственными, и княжеские фамилии стали располагать ими по своему усмотрению без королевского согласия. Вследствие этого Германия была раздроблена на множество наследственных княжеств. Принцип наследования был укреплен частными соглашениями между княжески-ми домами в соответствии с их собственными интересами.

Другим племенным герцогствам была уготована та же судьба. Швабия и Франкония потеряли собственных герцогов. Лотарингия была разделена на герцогство Брабант и другие меньшие земли. Новые города, которым королями и аристократами были даны многочисленные привилегии, также стали самоуправляющимися и почти независимыми. Они не в состоянии были рассчитывать на покровительство королевской власти и принуждены были объединяться в союзы для защиты против князей. Наиболее важными были Рейнская Конфедерация и Ганзейский Союз, возглавляемый Любеком в Северной Германии.

Землями, сыгравшими особую роль в средневековой истории славян, были маркграфство Бранденбург, находившееся в руках Аска- ниев, Лужица, разделенная на Нижнюю и Верхнюю, и Мейсен. Эти земли все еще сохраняли значительную часть своего автохтонного славянского населения, численность которого, однако, имела устойчивую тенденцию к сокращению в процессе германской колонизации и ассимиляции. Маркграфства Мейсен и Тюрингия, вместе с Саксонским палатинатом, находились в руках фамилии Веттинов с 1261 г. Эти земли часто бывали предметом зависти для королей Чехии и Польши. Более того, Польша жаждала получить во владение западную Померанию (Поморье) на Балтике, которая до сих пор управлялась славянской династией и, хотя номинально являлась частью империи, фактически была независимой. Славянское население в графствах Гольштейн и Мекленбург также стремительно поглощалось наплывом немецких колонистов.

Несмотря на то что процесс феодального раздробления развивался, значение крупных фамильных владений увеличивалось. Меньший размер владений позволял более эффективно управлять ими, что привело к появлению в Германии в течение второй половины

века целого ряда земель, правители которых претендовали на такие же административные и судебные права, какие принадлежали королю. Эта ситуация была закреплена Фридрихом II, который пожаловал правителям полный суверенитет в их землях. Династическая идея, конечно, не могла развиваться в таких условиях, как это было и в других западных королевствах. Знать настаивала на своем праве утверждать наследника королевского трона. Германия стала королевством, где правителя выбирали, право выбора было закреплено за семью наиболее значительными князьями — курфюрстами7.

В начале XIII века к империи были присоединены новые территории на Балтике. Там соседями славян Поморья, поляков и русских были балтийские пруссы, литовцы и летты, говорившие на языке, не имевшем родства ни со славянскими, ни с германскими языками. Удаленные от западного и латинского центров цивилизации, они в

в. оставались язычниками. Немецкое влияние начало пускать здесь корни в 1198 г., когда несколько купцов из Бремена основали город Ригу в устье реки Двина как склад для своих товаров. Первым миссионером среди леттов был монах-августинец Мейнхарт, который также стал их первым епископом. Поскольку христианизация леттов дала некоторые результаты, епископ Ливонии Альберт (1199—1229) возымел идею создания военного ордена для утверждения христианства: им стал орден рыцарей-меченосцев (Братья Воинства Христова). С помощью крестоносной армии немецких рыцарей он преуспел в завоевании всей Латвии. Король Филипп II Швабский пожаловал эту страну в лен Альберту и ордену. Немецкое политическое и культурное влияние проникло еще дальше на север, когда между 1207 и 1217 гг. Альберт и его орден с помощью датского короля Вальдемара II завоевали Эстонию. Эта страна была населена народом, этнически родственным финнам. Город Дерпт (Юрьев, Тарту), основанный русскими славянами, был захвачен и стал резиденцией немецких епископов в Эстонии — новым центром немецкого политического и культурного влияния.

Поляки были в большей мере заинтересованы в христианизации своих соседей, пруссов и литовцев. Некоторый успех был достигнут в Пруссии монахами-цистерцианцами из Лехно (Великая Польша) и из Оливы (около Гданьска). Христиан, один из этих миссионеров, в 1215 г. стал первым епископом Пруссии. Миссия, однако, не достигла больших успехов из-за соперничества между папством и польскими князьями, которые покровительствовали миссионерам. Князья планировали распространить свое господство на все завоеванные земли, но папы желали получить прямую власть на землях прусских миссий и держать вновь обращенных под своим непосредственным правлением. Языческая реакция разрушила большую часть того, что было достигнуто. Даже аббатство Олива и польский район Хелмно (Кульм) страдали от повторяющихся набегов язычников.

В результате польский герцог Конрад Мазовецский возымел то же намерение, что и Альберт Ливонский, и, при поддержке епископа Христиана, учредил в 1228 г. новый военный орден — Братство добжиньских рыцарей. В то же время он вел переговоры с Тевтонским орденом, который был основан во время осады Акры в Палестине крестоносцами (1191), а с 1197 г. обосновался и в Европе.

Именно Конраду принадлежала инициатива доверить тевтонским рыцарям защиту Хелмно, чтобы удержать эту землю под своим суверенитетом. Великий магистр ордена Герман фон Зальца намеревался, однако, получить эти земли под власть ордена и присоединить их вместе с территориями, которые он надеялся завоевать, к империи. Поэтому при начале переговоров с польским князем великий магистр просил императора Фридриха II подтвердить пожалование земель, данных Конрадом, и даровать ему привилегии германского князя на прусских землях, которые он завоюет.

Первый отряд рыцарей прибыл в Пруссию в 1230 г. С помощью фальшивых документов, показывавших, что Конрад даровал им полный суверенитет над Хелмно, рыцари получили подтверждение этих прав от папы. Орден усилился после слияния с Братством доб- жиньских рыцарей. Более того, когда в 1237 г. военные силы рыцарей-меченосцев были уничтожены литовскими язычниками, Тевтонский орден поглотил остатки меченосцев и принял на себя задачу замирения Эстонии и Ливонии. С этого времени могущество Ордена постоянно росло. Пополненный крестоносцами из Германии, Орден основал в завоеванных Прусских землях новое германское государство на Балтике8.

Таков был один из результатов крестоносной идеи, которая много утратила за XIII столетие, когда ее нехристианская подоплека становилась все более очевидной. Именно эта идея на Ближнем Востоке спровоцировала реакцию среди «неверных» — арабов и турок, так же как приложение этой идеи на Севере спровоцировало не менее однозначную реакцию литовских язычников. Обеспокоенные постоянными вторжениями рыцарей и армий крестоносцев из Германии,

Чехии и Польши, литовцы, усиленные беженцами из Пруссии, показали себя свирепыми воинами. Испытывая непрерывное давление с северо-запада, литовцы поняли преимущества сплоченной политической организации. Их первый великий правитель — великий князь Миндовг около 1240 г. преуспел в объединении разных племен в единое государственное образование. С принятием христианства — он получил при этом королевский титул от папы Иннокентия IV — Миндовг обрел передышку для своего народа и продолжил распространение своей власти на соседние русские княжества, находившиеся под игом монголов. Возврат Миндовга к язычеству должен был показать набожным крестоносцам, сколь неэффективны были их миссионерские методы. Оставаясь язычниками, литовцы стали главной силой на Севере Восточной Европы и оказывали сильное влияние на историю Польши и Руси на протяжении XIII и XIV вв.

Распространение немецкого влияния в странах Балтики было тесно связано с экономическим развитием Германии и остальной империи. В этом смысле, несмотря на нестабильную и почти хаотическую политическую ситуацию, Германия и Италия достигли устойчивого и подчас неожиданного прогресса в экономике. Колонизация сла-вянских земель на Балтике открыла большие возможности для германской торговли. Новые города становились торговыми центрами, и их число постоянно росло. Висбю на острове Готланд был основан около 1160 г., Росток — около 1218 г., Штральзунд и Гданьск (Дан-циг) — около 1230 г., Висмар — около 1269 г., Грейфсвальд в Поморье — в 1240 г. Старый город Люнебург вырос в большой торговый центр в конце XII в. Старейший из этих городов — Любек (1158) взял на себя инициативу объединения купцов из всех балтийских городов в могущественную торговую организацию — Ганзейский союз, который установил процветающие торговые связи с Новгородом, балтийскими землями, Англией и со всей остальной Европой9. Союз имел свои главные конторы в Лондоне (с середины XII века) и в Брюгге. Последний был наиболее важным международным торговым центром в Европе того времени. Купцы из всех крупных торговых центров устраивали свои конторы в этом фламандском городе. Там Фландрия и Брабант получали английскую шерсть, которая бы-ла необходима их бюргерам для производства тканей, экспортировавшихся Ганзой из Брюгге на север, а другими купцами во Францию, Германию, Испанию и Италию. Брюгге также был портом, куда венецианцы привозили специи и предметы роскоши с Востока для дальнейшего их распространения в северной Европе.

Итальянские товары достигали Брюгге и северной Франции не по морю, а сухопутным путем. Города на Рейне, конечно, извлекали прибыль из этой торговли, как и из торговли своими собственными продуктами и рейнскими и мозельскими винами. Морские связи с Брюгге и северной Европой были открыты Генуей и Венецией только в первой половине XIV века.

В самой Италии политическая нестабильность и кровавая вражда между городами и между гибеллинами и гвельфами не остановили экономического роста. Правда, эти обстоятельства спровоцировали возникновение еретических движений, таких как флагеллантство, которое распространилось также на южную Германию и достигло Чехии; но в целом, несмотря на политически небезопасную ситуацию, экономическая жизнь процветала. Промышленность достигла замечательного роста в городах Ломбардии, где уже наблюдались некоторые элементы капиталистического развития.

Города становились городами-государствами, распространявшими свое влияние на сельскую округу, и продолжали копить богатства, а торговый обмен процветал благодаря открытию новых рынков на Ближнем Востоке. Патриции из Венеции и Генуи, с их огромными флотилиями, были хозяевами морских путей Средиземноморья. Они заправляли в важных колониях, основанных на территории Византийской империи, и их отважные моряки достигали берегов и Черного моря, и Азорских островов. Вместе с крестоносцами они проникли в Сирию и Палестину. Завоевание мусульманами боль-шинства христианских государств, основанных крестоносцами, не остановило развития торговли. Из Египта и Сирии венецианцы и генуэзцы распространили свои торговые связи внутри исламского мира, сохраняя прибыльную монополию в торговых отношениях между Ближним Востоком и Западной Европой.

Виды товаров, которые они экспортировали с Востока — специи и предметы роскоши,— обеспечивали им значительно большую выгоду, чем товары, которые распространял Ганзейский союз. Они переняли методы торговли у византийцев и арабов и продолжали их развивать. Их разведчики проникали даже в глубь Азии. Миссионеры- францисканцы открыли возможности сношений с Монгольской державой, раскинувшейся от Волги до берегов Тихого океана. Братья- венецианцы Никколо и Маттео Поло даже достигли Китая и привезли просьбу хана Хубилая папе прислать группу ученых людей, чтобы наставлять его народ в христианской религии и свободных искусствах. Из- за длительного междуцарствия 1269 года Рим оказался не в состоянии ответить на обращение хана. Описание молодым Марко Поло своей поездки в Китай и Индию в его II Milione (Книге) дало средневековым ученым первые знания об экзотических культурах Дальнего Востока.

Экономический рост сопровождался значительным прогрессом в культурной жизни. Достижения XIII в. стали возможными благодаря основам, заложенным Ренессансом XII века10. Наилучшие полити-ческие условия для культурного развития существовали благодаря консолидации королевской власти во Франции. Французские Капе- тинги могли не только защищать свои права перед лицом самонадеянных вассалов, скоро они осознали значение растущих городов в национальной жизни и научились их контролировать. Франция также доминировала в контактах с культурой Востока во время Первого крестового похода. Через своих баронов, утвердившихся в завоеванных землях, она познакомилась с культурой Византии и Ближнего Востока. Неудивительно, что большинство культурных начинаний в XIII веке пришло из этой страны. Готический стиль в архитектуре, столь характерный для XIII и XIV веков, происходит из Франции. Высокие шпили соборов наиболее полно выражали идеи этого пе-риода, особенно мистическую устремленность к божественному и надежду обрести более ясное восприятие христианского учения. Из Франции новый стиль проник в Англию и Германию. Будучи одной из самых совершенных форм архитектуры всех времен, он относится к высшим культурным достижениям Средневековья; этот стиль наилучшим образом символизировал католический универсализм и распространился из Германии в славянские страны, а через Балтику и Польшу достиг рубежей Руси, развивавшей собственную и византийскую культурные традиции. Лишь спорадически готический стиль проникал в Италию. Итальянцы предпочитали развивать художественные формы, унаследованные от Рима. В то же время в Сицилии норманны и Гогенштауфены предпочитали художественный стиль со смешанными раннехристианскими, романскими, византийскими и исламскими чертами.

Франция также дала Европе один из ее первых университетов — в Париже,— основанный около 1200 г. Высшее образование не было, однако, французской монополией. Университеты были в это же время основаны в Болонье и Оксфорде. К ним вскоре добавились университеты в Неаполе (1224), Тулузе (1229), Саламанке (1243) и Риме (1294—1295). Эти учреждения высшего образования стали центрами схоластической философии, которая, базируясь на философской системе Аристотеля, развивала и объясняла глубины христианского ве-роучения. Первенствовал здесь св. Фома Аквинский, но имена Александра из Гэльса, св. Альберта Великого, св. Бонавентуры и других были столь же известны.

Более гуманистическое и популярное толкование христианского вероучения было предпринято основателями двух новых орденов — св. Франциском и св. Домиником. Францисканские и доминиканские обители были построены не только в деревнях, как бенедиктинские и цистерцианские аббатства, но и в городах, где их монахи совершали богослужения для нового класса — бюргеров, и это тоже было новым явлением в развитии религиозной жизни.

Учеба и писание книг, однако, уже не ориентировались, как в предыдущие столетия, исключительно на религиозную тематику и духовенство. Впервые в течение XII и XIII столетий культурная монополия латинского языка была подвергнута сомнению. В этом отношении Франция также взяла на себя ведущую роль. Движение началось во французских аристократических кругах и вскоре стало важным фактором, влияющим на культурный процесс в Средние века. Характеризующий его рыцарский дух поначалу отражал нормы социального поведения высших классов11. Этот рыцарский дух послужил основным толчком для создания нового жанра французской поэзии, который очень скоро стал вдохновляющим и преобладающим в литературной деятельности других народов. Поэты искали вдохновения прежде всего в собственных национальных традициях. Их фантазия превратила короля Артура и его рыцарей в легендарные личности, идеальное воплощение рыцарства. Поэтов также привлекали классические герои и эпос, вновь открытые в XII веке, особенно Александр Македонский, Эней и сказания о Трое и Фивах. Восточные легенды также пленяли их воображение.

Французская поэзия проникла в Германию при Фридрихе I. Немецким аналогом французу Кретьену де Труа был Вольфрам фон Эшенбах с его «Парсифалем». Новое литературное направление дало Германии и величайший эпос Средних веков — «Песнь о Нибе- лунгах», создание которого датируется концом XII в.

Наряду с эпической получила большую популярность лирическая поэзия. Изначально она развивалась трубадурами Прованса, которые слагали не только любовные песни, но и меткие вирши, откликавшиеся на политическую ситуацию. Из Прованса любовная лирика (Minnesang) распространилась в северную Францию, в Англию, Германию, Италию, Каталонию и Португалию.

Но не только лирическая и эпическая поэзия заняли свое место в национальных литературах. Франция дала образцы и исторической прозы на родном языке — в лице Жоффруа де Виллардуэна, создавшего хронику о Четвертом Крестовом походе (1204) — «Завоевание Константинополя». Это одно из старейших французских произведений в прозе. За ним последовал Жан де Жуанвиль, чья история св. Людовика IX дала Франции первые мемуары. Джованни Вилла- ни был первым итальянским историком, писавшим на родном языке. Эйке фон Репков составил на саксонском диалекте между 1215 и 1235 гг. старейшую книгу законов — «Саксонское зерцало» .

Развитие литературы свидетельствовало об удивительном расцвете светского духа. Это впечатление усиливается, если принять во внимание существование и другого литературного жанра, очень популярного среди странствующих клириков и студентов, которые любили выражать свои чувства в жизнерадостных застольных песнях и непристойных любовных песенках. Этот вид литературы, конечно, превосходили многочисленные и замечательные религиозные гимны, созданные в тот же период. Тем не менее, интересно отметить популярность светской литературы не только в аристократических кругах, но и среди бюргеров, причем она достаточно серьезно сопер-ничала с литературой религиозной и разрушала монополию духовенства и латинского языка в письменной культуре: рост светских настроений способствовал тому, что папская теократия не реализовалась в полной мере.

Прогресс в области культуры в этот период был столь значительным, что Запад начал конкурировать с византийской культурой и затмевать исламскую цивилизацию. Данте и Петрарка были предтечами великого западного Ренессанса. Однако во многих отношениях Византия все еще лидировала. Она, конечно, потеряла значение в европейской истории, когда попала под власть латинян, и империя сохранила лишь свои владения в Малой Азии. Но даже несмотря на это, императоры Никеи и правители Эпира играли важную роль на Балканах и сильно влияли на историю балканских славянских государств. Византия возвысилась еще раз, когда в 1261 г. Михаил VIII Палеолог отвоевал Константинополь и большую часть империи у латинян. Византийская культура затем пережила новый период расцвета: мозаики и фрески времен династии Палеологов восхищают специалистов своей свежестью и живыми композициями. Волна византийского культурного возрождения захлестнула Болгарию и Сербию, оставив там многочисленные памятники, и поныне являющиеся гордостью этих стран. Эта волна достигла и Италии, где оплодотворила восприимчивый дух итальянского искусства. Византийский ренессанс достиг даже России, все еще подвластной монголам, но уже ищущей объединения и освобождения.

Все это дает общие представления о той ситуации, в которой славяне должны были строить свою политическую, культурную и экономическую жизнь в XIII—XIV веках. Их земли были частью Европы, и все, что случалось среди других народов на Западе и Юге, оказывало влияние на их историю и развитие их цивилизации. Естественно, это влияние среди славянских народов было заметно не в равной степени и по-разному сказалось на разных сторонах их жизни. Два славянских народа были, однако, более всех подвержены западному воздействию и тому, что происходило в империи и Германии,— это чехи и поляки.

Примечания

Анонимный автор Summa Coloniensis (опубликовано: J. F. v. Schulte, Zur Geschichte der Literatur uber das Dekret Gratians // Sitzungsberichte, Acad. Wien, Phil. hist. Kl. 69 (1870), S. 111. Ср., однако, M. Stickler, Imperator vicarius Papae (там библ.). Подобные декларации не всегда следует воспринимать в прямом церковно-иерархическом смысле.

Ср. F. Kempf, Papstum und Kaizertum bei Innocent III, Roma, 1954, S. 65—84.

В своем письме к Фридриху II: опубликовано E. Winkelmann, Acta imperii inedita, Innsbruck, 1885, V. II, S. 698, № 1035.

Специально в его Sermo secundus consecr. pontificis, P. L., v. 217, col. 658 A.

E. Kantorowicz, Kaiser Friedrich der Zweite, Berlin, 1928, S. 340 f.

Об усилении королевской власти в Арагоне см.: P. E. Schramm, Der Ko- nig von Aragon: Seine Stellung im Staatsrecht (1276—1410) // Histor. Jahrbuch, 74 (1955), S. 99—123.

Подробнее об изменениях в правовом положении Германии и об экономической эволюции см.: G. Barraclough, Medieval Germany, 911—1250, Oxford, 1938. В первом томе автор прослеживает историю Германии начиная с выборов первого короля до времени Гогенштауфенов. Второй том содержит переводы статей наиболее известных немецких ученых по различным проблемам германской истории. Статьи подобраны хорошо и дают ясное представление о проблемах, затрагиваемых в этой книге.

Краткая история Ордена, в том числе его отношения с Польшей, описаны в кн.: Z. Wojciechowski, Territorial Development of Prussia in Relation to the Polish Homeland, Torun, 1936; St. Zajqczkowski, Rise and Fall of the Teutonic Order in Prussia, Torun, 1935. Последняя публикация — резюме работы автора, изданной по-польски, Polska a Zakon Krzyzacki, Lwow, 1929. См. также работу по истории Ордена: Rudolf ten Haaf, Deutschordenstaat und Deutschordensballeien: Untersuchungen uber Leistung und Sonderung der Deutschordensprovinzen in Deutsch- land vom 13. bis 16. Jht., Gottingen, 1951, второе изд. 1954. Тот же автор дает полезную библиографическую справку в буклете: Kurze Bibliographie zur Ge- schichte des Deutschen Ordens 1198 bis 1561, Kitzingen, 1949. См. также обзор работ и источников по истории Ордена: M. Hellmann, Neue Arbeiten zur Geschichte des Deutschen Ordens // Historisches Jahrbuch, 75 (1956), S. 201—213. См. также главу IX.

Полезная библиографическая справка по истории Ганзы—W. Vogel, La Hanse d'apres les publications recentes // Revue historique, v. 179 (1937), p. 1—33. См. также K. Pagel, Die Hanse, Oddenburg, 1943.

Ср. C. H. Haskins, The Renaissance of the Twelth Century, Cambridge (Mass.), 1939. См. также Twelth Century Europe and the Foundation of Modern Society, ed. by M. Clagett, G. Post, R. Reynolds, Madison (Wis.), 1961.

Ср. S. Painter, French Chivalry: Chivalric Ideas and Practices in Mediaeval France, Baltimore, 1948. 1