А.А. Сазонова ТРАНСФОРМАЦИЯ СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИХ ИНСТИТУТОВ У АНГЛОСАКСОВ В ПЕРИОД ХРИСТИАНИЗАЦИИ

Статья посвящена исследованию проблем становления новых - цивилизационных - форм государственности в Англосаксонской Британии в условиях активного взаимодействия традиционного германского общества с христианской религией и административной организацией церковного института.

Ключевые слова: Англосаксонская Британия, христианизация, династическая политика, германская антропонимика.

«Долгий» седьмой век начался в Англосаксонской Британии со знакового события в исторической судьбе любого варварского королевства - с христианского воцерковлсния кентского короля Эгель- берта (ок. 601 г.) . Цивилизационная роль христианства идеологически и политически наложилась на проходившие во второй половине VI в. у островных германцев процессы глубинной трансформации социально-политических институтов. Установление этно-геррито- риальных границ сопровождалось переходом от внутриродовой репрезентации власти к династической путем возвышения одного из знатных родов до статуса королевского по ходу' объединения малых этнических образований.

В отечественной гуманитарной науке продуктивно разрабатывались практические и теоретические аспекты этнической истории раннего варварского периода как на примере узкопрофильных и локальных вопросов, так и в ракурсе сравнительных изысканий [516]

на широком предметном и хронологическом материале. Данная область исследований традиционно отличалась мультипроблемно- стью междисциплинарного подхода в лингвистических трудах О.Н. Трубачева и исторических работах В.П. Будановой, в специализированных исследованиях Е.А.

В англоязычной историографии наблюдается отход от разработки объемных концепций англосаксонской истории Ѵ-ѴІІІ вв., основывающихся на прогерманской позиции исторической науки XIX - первых десятилетий XX вв., которая была сформулирована Ф. Стентоном (1943). Встроенность современных исследовательских трендов в общественную идеологию политической корректности привела к микшированию этнического вопроса на раннем германском материале и снятию проблем дифференциации исторического расселения саксов и англов на Британских островах. Симптоматично разделение научных интересов англоязычных историков на ряд основных направлений, связанных с историей и культурой кельтского населения Альбиона после германского вторжения (Д. Дамвилл, Т. Чарлз-Эдвардс, К. Стэнклифф), с политической историей Англосаксонской Британии (П. Вормалд, Д. Кирби, Б. Йорк) и изучением интеллектуальной англо- латинской культуры (Г. Майр-Хартинг, М. Лэпидж, М. Херрен), проблематика которых дистанцируется от острых вопросов этногенеза островных германцев. В новейших британских трудах заметно смещение акцента с анализа письменных источников на привлечение археологического материала[517]. Примером демонстративного манипулирования и ангажированности британских археологов, стремящихся идеологически перенести личные интерпретации германо-кельтских взаимоотношений на оценку письменных

источников, является статья Дж.

В качестве аутентичных свидетельств процесса оформления королевской власти на Альбионе высту пают антропоігимические и генеалогические данные, которые фиксируют складывание традиций особых родовых именословов по всем королевствам. Так в Кенте используются франкские имена (Хлотарь/Хлотхер) и родовой компонент Ermin- (Эорменред, Эорменбурга, Эорменхильда); у восточных саксов и северных англов законсервировались имена племенных богов-покровителей в первых элементах Sax- и Os- (Саберт, Саксред, Осрик, Освальд); у западных саксов в первой четверти VII в. впервые появляется именной компонент Сеп- («шіемя, народ»), который частично вытеснил архаичные основы Cyth-/Cyne- («род») и Сеоі- («корабль», «защита»).

Зафиксированный по генеалогиям переход с простых германских имен (Элла, Слэдда, Пибба, Эни, Иффи, Ида, Хусса) на благородные двучленные (Рэдвальд, Этельрик, Теодорик), осуществлявшийся на протяжении VI в. и отражавший не только мемориальную «надстройку» королевских генеалогий рубежа VI- VII вв., но и приход на Британские острова новых волн германских переселенцев (среди которых стали доминировать знатные континентальные роды), сопровождался архаизирующим явлением в области англосаксонского именослова. Одновременно с формированием уникальных династических традиций в комбинаторике двухкомпонентных имен шел процесс возвращения к традиционным германским истокам, который сопровождался использованием в устном и письменном виде именных диминутивов и гипоко- ристической формы для двучленных имен, а также личных прозвищ аналогичного характера.

Сохранились исторические свидетельства лишь о трех женских англосакских именах, относящихся к VI в., - Рикула (сестра кентского короля Эгельберта, жена восточносакского кораля Слэдды и мать кораля-наследника Саберта), Аха (дочь Эллы и сестра дейр- нийского короля Эдвина, жена бернийского короля Этельфрита и [518]

мать Освальда) и Бебба (первая жена Этельфрита и мать короля Эанфрита)1.

По аутентичным источникам ѴІ1-ѴШ вв. известны ранние мужские имена, относящиеся к периоду до массового перехода германской знати на двучленное имянаречение. Беда пишет о происхождении названия столицы восточноанглского королевства Ренделсхейма от имени первоначального владельца этого места Рендилы . Данное имя Ф. Стентон причисляет к германскому именослову архаического периода*. Аналогичного типа имя Бранд ила (Brandila), зафиксированное на континенте, относилось по одной версии германской историографии к готскому ономастикону[524]; а по другому мнению, предполагалась бургундская этническая принадлежность имени[525] [526]. Можно отметить несомненный парный характер этих имен, связанных с двумя ведущими предметами оборонительного и насту пательного вооружения (щит-меч).

В «Житии Колумбы» Адомнана упоминаются два германских монаха из числа братии монастыря на Ионе, названные саксами. - Pilu Saxo11, ставший местным насельником при жизни Колумбы

(ум. 597 г.), и Genereus Saxo[527] [528]. По поздним свидетельствам англосаксонских хроник (D, Е) к рубежу VI—VII вв. относится пребывание в Далриаде изгнанного из Берниции этелинга Херинга, сына прежнего североанглского правителя Хуссы (очевидно, не из рода короля Этельрика). Ранняя южнобританская история германцев иллюстрируется по хроникам уникальными, редкими или не встречающимися на континенте именами, которые находят подтверждение в топонимике, - Кумена (ASC а. 477), Мэгла (ASC а. 501), Стуф (ASC а. 514, 534)[529]. Имена Кердика и Кинрика, известные для германской знати на этих единичных примерах, были зафиксированы и в более позднее время[530].

В латинских источниках сохранилось несколько парных именных наречений представителей англосакской знати, демонстрирующих механизм бытования такого антропонимического материала, - Куга-Кутвин[531], Саберт-Саба[532], Этельбурга-Тата[533], Эор-

менбурга-Эафа и Эадбурга-Бугга16 * [534], Нотхельм-Нунна[535], Херевальд- Херека[536], Лль(х)вин-Вине[537]. В ряде случаев грань между гипоко- ристической формой и прозвищем не всегда ясна (Эафа, Бугга)[538]. Известны и другие примеры, когда имена малоизвестных или, наоборот, очень значимых персон сохранились только в сокращенной форме: христианский король восточных саксов Себби, жена южно- сакского короля Этельвальха - Эфа, сестра Освиу - Эбба, аббатисса Уитби - Хильда и уэссекский ко рать Инэ. По источникам начала ѴШ в. можно привести два примера разных по социальному статусу прозвищ. Первое, в латинском переводе Беды («Paruus») употреблялось современниками по отношению к восточносакскому королю Сигберту (617-653 гг.)[539]. Семантика прозвища «малолетний», по моему' мнению, отражало реалии патитической истории на момент воцарения юного сироты (после гибели в войнах его отца и двух дядьев в 617 г.). Детское прозвище («Lytel») высокопоставленного клирика Лулла было неофициально употреблено в личной эпистоля- рике его школьным другом по Малмсбери[540].

Интерес представляет и (выделяемая мною) финальная стадия «живого» процесса трансформации и оформления родовых англосакских именословов на Альбионе в VI—VII вв., когда во второй половине ѴП в. под влиянием древнегерманского эпоса (очевидно, периода первой письменной фиксации в условиях христианизации) в кругу англосаксонской знати используются при имянаречении ранее не встречавшиеся по источникам имена — Инегильд (брат Инэ) и Гутлак, которые могут отсылать к героическим фигурам языческих воинов Ингельда и ХутелакаЛ

Другим примером актуализации эпического и генеалогического наследия стали наречения среди островной знати в честь легендарного короля англов Оффы.

Таким образом, происходившие изменения в именословной традиции англосаксов не были напрямую связаны с процессом христианизации. Но другая основа германского социума - брачные родовые и семейные взаимоотношения - оказалась в значительной степени подвержена влиянию религиозного воцерковления. Наряду с первыми известными случаями предварительных брачных переговоров о крещении знатных женихов (женитьба короля Эдвина, помолвка принца Пэды), следующим хронологическим шагом стало упреждение монастырей либо в поминальных целях, либо как строительство убежищ для знатных родственниц в рамках обеспечения им высокого уровня экономической и политической безопасности.

Поэтому двойной англосаксонский монастырь стал новой формой статусной социальной жизни для незамужних, разведенных и вдовствующих представительниц германской знати. Оборотной стороной явления были исторические примеры, когда при отсутствии коралеве кой или другой влиятельной защиты малые обители оказывались нежизнеспособными. Те же из монастырей, которые пользовались властной поддержкой, могли успешно противостоять в имущественных и территориальных спорах местным епископам и активно отстаивать свои права против враждебных представителей знати.

Возведение первых крупных монастырей в Англосаксонской Британии по воле и земельному дарению местных королей (за исключением малых обителей кельтского происхождения типа Малмсбери) уже на раннем этапе трансформировало и актуально встроило монастырский институт в архаичные формы германских родовых взаимоотношений - выплату вергельда в материальном и земельном виде (Гиллинг, Медесхемстед, Танет) и получение особых форм женского наследства (Баркинг, Эли, Уитби, Вим- борн, Венелок).

О восприятии христианской религии англосаксами через призму международного престижа и сиюминутных коллизий внутриостровной политики между кентскими, восточноанглскими и восточносакскими правителями свидетельствует подъем языческих проявлений среди знати в первые десятилетия VII в. Так после смерти окрещенного короля Этельберта его сын-наследник Эадбальд женился на своей мачехе. Этот осуждаемый Бедой (НЕ. II, 5) королевский брак (616-ок. 618 гт.) закончился разводом ради нового династического союза с франками. Данный пример находит соответствие по контексту' своего толкования (как архаического германского обряда) пересказанной Прокопием Кесарийским («Война с готами» IV, 20) истории брачно-дииастичсских распрей континентальных варнов и франков с островными англами 6. Уникальная ценность этого франко-византийского свидетельства, повествующего о предсмертном брачном наказе варнского правителя Хермгисла сыну-наследнику в отношении бездетной мачехи (сестры франкского короля Теодоберта) и о его распоряжении по разрыву помолвки с прибывшей англо-бриттской принцессой, заключается в точном датировании событий рубежом 540-550 гг. и в указаний на этническу ю традициотюсть для варнов' обычая женитьбы на мачехе «по закону наших отцов».

Перемены в консервативной для традиционной культуры сфере брачно-семейных отношений не изменили фундаментальной кровной власти отца, дяди и брата над дочерью, племянницей и сестрой, но в брачной области возник новый феномен христианского развода. Для рубежа ѴІ-ѴІІ вв. известны случаи женитьбы королей (Рэдвальда, Анны, и, возможно. Этельфрита) на знатных вдовах с детьми, когда пасынки и падчерицы получали равный с [541] [542]

единоутробными братьями и сестрами высокий статус (Сигиберт, Сэтруда и Эбба). Так Сигиберт, изгнанный при жизни Рэдвальда, наследовал своему сводному брату. Известен единственный случай языческого развода (в середине 640-х гг.), когда заладносак- ский король Кенвалла, воцарившись после смерти Кинегисла, самовольно развелся с сестрой мерсийского короля Пенды, дав последнему повод для военной оккупации своих земель. Когда же в эти самые годы произошел христианский развод в королевском роду восточных англов (Хересвиты и среднего брата короля Анны Этельхера:8), то он не был воспринят в негативном ключе, так как бывшая дейрнийская принцесса вместе с восточноанглскими свойственницами уехала во франкский монастырь на континент.

В сложной геополитической обстановке перманентных военных действий против кельтского населения и между собой англосакской элитой был доработан и эффективно применялся механизм договорных взаимоотношений с союзниками и врагами, который основывался на индоевропейских традициях аналогичных по уровню развития варварских королевств. Постоянно функционирующая сеть взаимных обязательств пронизывала все сферы социально-политической жизни германцев и в частности родосемейные отношения кровного родства и свойства. Одной из модифицированных форм института союзного заложничества стаз брачный взаимообмен между дружественными или враждебно настроенными королевскими династиями.

Примером первого варианта может служить реконструируемый брачный обмен (ок. 643 г.) между кентскими королями- братьями Эорконбертом и Эорменредом с нортумбрийцем Освиу. Когда последний, придя к власти в Берниции (642 г.) посте гибели единокровного брата Освальда (бывшего по матери племянником [543] дейрнийского короля Эдвина), остро нуждался в династической легитимации своих политических притязаний на Дейру и потому был геополитически заинтересован в брачном союзе с дочерью Эдвина, которая проживала после гибели отца в Кенте у материнской родни. В обмен нортумбрийский правитель, по моему предположению, выдал замуж за Эорменреда родственницу с характерным родовым именем Ослаф. Второй вариант развернулся по брачному сценарию с ожидаемым драматическим финалом, когда в начале 650-х гг. Освиу и мерсийский король Пенда накануне междоусобной войны переженили своих старших сыновей и дочерей. Если мерсийская невеста-жена нортумбрийского принца Альдфрида затем «ушла» в монастырь, то молодой мерсийский молодожен был, как предполагается, отравлен на Пасху своей нортумбрийской женой, отец которой Освиу в это время политически контролировал и наполовину' оккупировал Мерсию. Последующий брак младшей дочери Освиу с младшим сыном Пенды Этельредом также закончился трагически (в 697 г. мерсийская знать расправилась с королевой Осфрит).

Династический брачный фактор играт значимую роль и во время пребывания лишенного власти короля или претендента- этелинга в политическом изгнании при дворе союзника или бывшего неприятеля. Во время царствования бернийца Этельфрита (592— 616 гг.) его соперник дейрниец Эдвин был вынужден скрываться в Мерсии и жениться на дочери верховного мерсийского правителя Кеорла. После прихода Эдвина к власти в Нортумбрии (616-633 гг.) сыновья его поверженного противника бежали на север и запад - взрослый сын Эанфрит жил у пиктов и породнился с их правящим родом (его сын Талоркан станет пиктским коралем), а несовершен- налетний Освальд и малалетний Освиу на все годы изгнания нашли убежище у скоттов Далриады, где женились на представительницах ирландской знати. Во второй половине VII в. изгнанный отцом по политическим мотивам старший сын Освиу полуирландец Альд- фрид провал несколько десятилетий среди скоттов, но не при королевских дворах, а в русле новой религиозной традиции избрав местом своего убежища монастырь на Ионе (ок. 665-685 гг.).

Прямых причинно-следственных свидетельств тому, что христианизация островных германцев оказала решающее значение на изменения в институте политического изгнанничества, по ходу исследования не было выявлено. Можно предполагать, что отказ от ранее регулярного для знатных изгнанников брачного условия и

изживание архаического института заложничества на высшем уровне (последний пример - пребывание на попечении мерсийской королевы младшего сына Освиу в 655 г.) исторически утвердились в середине VII в. ввиду становления новых «цивилизованных» форм внешнеполитической дипломатии.

С изменениями в брачно-семейной сфере напрямую связана трансформация в жизненной стратег ии англосаксов на разных возрастных этапах под воздействием формирующегося церковного института. Перемены в традиционном германском социуме в одних ракурсах были необычны (принятие чуждой религии из руте иноземцев при жизни или на пороге смерти"9) или даже радикальны в проявлениях христианского неофитства (отречение действующих королей от власти и их уход в монастырь - Сигиберт, Этельред; или финальный отъезд в религиозное паломничество в Рим - Кэдвалла и Инэ). В рамках милитаризированного общества появилась возможность для части социальной элиты отказаться от продолжения воинской службы, став взрослым конверсом в монастыре родственников (Эостервин в Виармуте, Гутлак в Регттоне) или избрать для себя уже в юности властное поприще церковного деятеля, пройдя школьное обучение и приобретя навык монастырской жизни'0.

Медленнее христианизировались отношения в общекультурной и приватной области традиционалистского восприятия сакрального и хранения исторической памяти. Так оформление христианской практики королевских монастырей-мавзолеев сложилось лишь к концу' VII в. Хотя христианское содержание быстро заполнило форму религиозных обетов и посвящений на военные или связанные со смертельной опасностью для жизни знаменательные и памятные ситуации1, но языческая сущность в подобных проявлениях оста ваз ас ь доминиру тощей. [544] [545]

Показательным свидетельством языческой идентичности англосаксов стала топонимическая карта германских теонимов на Британских островах[546], анализ которой позволяет продвинуться в формировании доказательной базы по этнокультурному разделению саксов и англов как двух различающихся между собой германских народностей. В мировой историографии англосаксонская топонимика признается репрезентативной по теофорным именам Водана, Тунора и Тиу[547] [548]. Численно преобладают языческие посвящения Водану (Woodnesborough, Wodnesbeorg, Woddesgeat, Wodnesdene, Wodnesfeld, Wednesfield, Wodneslawe, Wednesbury), которые равномерно располагаются на карте Кента, Уэссекса и Мерсии; на этой же территории лежат Thunoreshlaew, Thunorslege, Thunrcslea/Iau, Thunderfield, Thunresfeld, Thursley, Thunder(s)ley, Thurstable; значительно более редки посвящения Тиу и богине Фриг - Tislea. Tysoe, Tyesmere и Friden'4. В землях восточных и северных англов количество таких топонимов минимально или не зафиксировано вовсе (упитывая неясность германского происхождения разрозненных групп англосаксов в западной Мерсии).

Абсолютной религиозной новацией для англосаксов стали обрядовые взаимоотношения крестного отца и крестника во время христианского крещения. Эта новая форма политикоиерархической связи на персональном уровне германских правителей (у которых отсутствовал институт усыновления) исключительно быстро утвердилась среди первых королей-христиан, но быстро и исчерпала себя, так как христианское воцерковление представителей знати производилось по факту их рождения (Гут- лак), а не в зрелом возрасте. Во властных категориях политической субординации было переосмыслено и получение крестильного дара (на примере Вулфхера и Эгельвальха).

Таким образом, выделяется несколько вариантов осуществления актов государственного воцерковления, но всегда в основе первых королевских и государственных крещений лежати геополитические и союзнические интересы (Этельберт, Рэдвальд, Са- берт, Кинегисл). Речь могла идти и о политическом влиянии в форме «некоторого» принуждения (крещение Эрпвальда от Эдвина, Этельвальха от Вулфхера, Сигиберта от Освиу, Свитхельма от

Этельвальда), учитывая зависимое положение изгнанников (крещения сыновей Этельфрита в Ирландии, Сигиберта в Галлии, Кэд- валлы при дворе Анны) или рассматриваться как возможное условие для заключения брачного союза (Эдвин, Пэда). Показателен пример государственного крещения Уэссекса при Кинегисле (635 г.). Союзнические отношения включали весь комплекс старых и новых форм взаимосвязей - подтверждение прежнего союза Берниции и Уэссекса времен западносакского покушения на Эдвина, позиция крестного отца Освальда по отношению к его па- трону-крестнику, проведение обряда крещения не нортумбрийским церковным иерархом, но прибывшим из Рима епископом, основание в пограничном с Мерсией Дорчестере епископской кафедры, последующее заключение упрочняющего политический союз брака между дочерью Кинегисда и Освальдом.

Первые два ракурса исследования посвящены проблемам консервации, изменения и мутации языческих элементов на материале базовой социальной сферы - семейно-родовых отношений и брачно-династической политики. По результатам сравнительного анализа династийных именословов были выявлены разные модели родового имянаречения (с иноэтническими влияниями - франков в Кенте, скандинавов в семье Рэдвальда, бриттов у западных саксов; как фиксация социополитического перехода от узкой родоплеменной идеологии к форме этно-территориальной организации власти в уэссекском роду; архаический религиозный вариант с именами родовых богов в именословах Дейры, Берниции, Эссекса и Хвик- ки; использование чужого континентального этнонима у восточных саксов), которые стали одной из характеристик репрезентации королевской власти у местных династий. В качестве «возвратно» архаизирующего культурно-исторического явления рассматривается широкое бытование в среде англосакской знати именных ди- минутивов, гипокористической формы для двучленных имен и односложных личных прозвищ после осуществленного во второй половине VI в. перехода с простых германских имен на благородные двучленные по всем островным королевствам.

Изменения в брачной и семейной политике англосаксов были исследованы в ракурсе внедрения новых форм религиозности, христианские нормы которой начали пронизывать всю жизнь индивидуума от рождения до утверждения посмертной памяти среди потомков. Если одиозные проявления язычества в семейной жизни (женитьба сына-наследника на мачехе - вдове отца; многоженст-

во) официально осуждались и полностью отвергались Церковью, то широко распространенная форма языческого развода приобрела новое разрешение - через возможный уход разведенных супругов в монастырь. Источники не фиксируют случаев близкородственных браков по крови, но выявляется практика брачных взаимообменов в королевских динасгиях между близкими свойственниками, которая интерпретируется как вариант политического союзничества через заложничество.

Друтой институт территориального взаимодействия в форме заключения межродовых браков во время политического изгнания потерял свою историческую актуальность к середине VII в. После этапа королевских воцерковлений первой трети столегия значимость приобрело встраивание монастырского института в архаичные формы древнегерманских родовых взаимоотношений - через выплату вергельда в материальной форме путем передачи земельных владений для монастырского строительства и, как можно интерпретировать, через получение особых форм женского наследства на эти же цели.

К политической прерогативе уровня верховных правителей относились действия по государственному крещению королевств, основанию монастырей и назначению епископов, проведению совместных светских и церковных соборов. Основным приложением власти и влияния местной знати стал монастырский институт, исторический тип которого был избран в условиях конку ренции между франкским и кельтским в пользу аристократической франкской модели, которая на Британских островах трансформировалась в двойной англосаксонский монастырь. В отличии от целенаправленной религиозной политики знатных и свободных германцев, использовавших церковную организацию для собственной социальной легитимации, королевская власть до начала VIII в. не смогла выработать универсальную стратегию и осмысленную программу по христианизации королевств, репрезентируя даже знаковые религиозные события (оформление политических союзов через крестильные взаимоотношения крестного с крестником и известные факты уходов-отречений королей в монастырь) как проявления личного выбора правителя или разрешения проблем политической конъюнктуры.

Таким образом, христианская религия адаптировалась англосаксами в ѴП в. легко и быстро только в тех формах и проявлениях, которые имели аналоги в традиционной культуре (устная вы- сокая культура, договорные союзы, вергельд, воинские обеты и посвящения, высокостатусные браки) или актуально восполняли имеющиеся пустоты (монастырский институт, территориальный характер епископской власти). Стремительность и скорая исчерпанность цивилизационных ресурсов христианской идеологии и социально-экономических форм церковного института на фоне общей поверхностности христианизации англосаксов наглядно проявились ко второй трети VIII в., ко времени установления второго архиепископства в Йорке под руководством предстоятеля Эг- берта (735-766 гг.), родного брата нортумбрийского короля Эад- берта (737—758 гг.). Именно это историческое событие, по моему мнению, можно рассматривать в качестве этапной вехи в формальном завершении процесса христианизации на Британских островах и достижения Англосаксонской Церковью организационного и политико-идеологического уровня, приближающегося к положению и роли христианского вероучения и церковного института в королевствах континентальных германцев.