«РИМСКАЯ ИСТОРИЯ» ВЕЛЛЕЯ В ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ИСТОРИОГРАФИИ

Традиция изучения Веллея в отечественной историографии бедна: первый и пока единственный из опубликованных русских переводов Веллея появился 21О лет назад. Из оставшихся неопубликованными работ нам известна только по названию филологическая диссертация И.

В послевоенной советской историографии мы находим наряду с уничижительными отзывами о Веллее как историке вполне благоприятную оценку его труда. Н. А. Машкин рассматривает труд Веллея как «одно из немногих дошедших до нас исторических произведений, отражающих официозный взгляд на цадение Республики и начало Империи» 75. По его мнению, Веллей Патеркул был знаком с первоисточниками, которые он излагал близко к тексту, и близость к первоисточникам составляет одно из ДОСТОИНСТВ его труда; в ряде случаев Н. А. Машкин показывает, что сведения Веллея не противоречат показаниям других источников 16, а. иногда заслуживают предпочтения 1П. В монографии Н. А. Машкина нет стандартных обвинений Веллея во лжи и раболепии, С. И. Соболевский и М. Е. Грабарь-Пассек в «Истории римской литературы», рассмотрев доводы «хулителей» и «апологетов» Веллея, присоединились к последним- и недвусмысленно высказались о необходимости реабилитации В^шея. от необоснованных обвинений в сервилизме п •

Наша оценка Веллея Патеркула является развитием взглядов Н. А. Машкина, С. И. Соболевского, М. Е. Грабарь-Пассек, хотя с некоторыми суждениями наших предшественников мы не согласны. Так, в частности, мы не разделяем мнения Н. А. Машкина о Веллее как об официозном историке и не считаем его труд «придворной историей», как это делают С. И. Соболевский и М. Е. Грабарь-Пассек. Веллей не был профессиональным историком, каким с полным для этого основанием можно считать Тита Ливия. Это любитель, за-НЯВШИЙСЯ историей на склоне лет. Пробуя силы на новом для себя поприще, он вряд ли рассчитывал стать в один ряд с Саллюстием и Ливием.

Будучи человеком италийского происхождения, выходцем из города в свое время оказывавшего Риму наиболее упорное сопротивление, Веллей — римлянин до мозга костей и один из наиболее убежденных и рьяных защитников римского империализма как п^^^га ра^тре^ы Римской ^шерии за счет незави^^іх народов . Сопротивление римской экспансии для него безумие, за которым следует неотвратимое наказание и восстановление порядка, желанного не только для здравомыслящих людей, но и для богов. Героями истории для Веллея являются те, кто способствовал расширению империи, а предметом наивысшей гордости то, что среди них были такие же «новые люди», как он сам, достигшие высокого положения благодаря верности Риму, энергии и самоотверженности, достойному служению богам, способствовавшим превращению Рима в мировую державу.

Молитва этим богам, которой завершается труд Веллея,— уникальный исторический документ, позволяющий увидеть римлянина начала Империи с его фанатичной убежденностью в вечности римского владычества. Поразительно, что этот человек был современником палестинского «безумца», провозгласившего догмат иной веры. Веллей мог встретиться с ним во время посещения восточных провинций, но, разумеется, не смог бы его понять, так же как столетие спустя, когда новая религия обрела среди римлян уже многочисленных прозелитов, не мог понять и принять христианство Тацит (Апп., ХУ, 44). Исторический труд Веллея Патеркула, несмотря на беглость изложения,— ценный исторический источник, к которому должен обращаться каждый, кто хочет получить представление о последнем столетии Римской республики и раннем принципате. В нем найдется немного фактов, какие нельзя отыскать в более пространных из-ложениях Тацита, Плутарха, Светония, Аппиана. Однако важны не только факты, но и их оценки, характеризующие время историка и его отношение к происшедшим в Риме переменам. То, что автор — современник этих перемен и активный участник описанных им

событий, делает его свидетельства поистине драгоценными..

* *

*