ВЕЛЛЕЙ ПАТЕРКУЛ ПЕРЕД СУДОМ ИСТОРИЧЕСКОЙ КРИТИКИ
Первая известная нам оценка Веллея принадлежит немецкому гуманисту Юсту Липсию. Он отметил, что «компендий Веллея написан с пониманием и обладает системой» 56. Исходя из отсутствия у Квинтилиана сведений о Веллее, Юст Липсий пришел к выводу, что Веллей Патеркул не пользовался в древности авторитет°м.
Знаменитый французский мыслитель Ж. Боден в своем трактате «Метод легкого изучения истории» превозносит краткий и ясньш способ, каким Веллей Патеркул изложил римские древности . Монтескье в трактате «Дух законов» дал Веллею следующую не сЛишком лестную оценку: «Веллея Патеркула не следовало бы презирать, если бы он не был заражен лестью».Развернутую критику Веллея Патеркула как историка мы на-ходим в предисловии аббата Паулюса к выполненному им переводу труда Веллея (1770). Французский ученый считал, что в своей лести Веллей дошел до крайности, восхваляя Августа, в котором порок восторжествовал над добродетелью, и превознося Тиберия, заслужившего вечное проклятие. Паулюс согласен с теми, кто находил достоинства в стиле Веллея, но его возмущает, что историк применяет одни и те же изобразительные средства при описании и добродетельного Катона, и чудовища Ливии. Сравнивая Тацита и Веллея, Паулюс показывает, что первый мыслит и глубина его мысли не всегда доступна читателю, в то время как второй старается казаться глубокомысленным. В целом труд Веллея рассматривается им как свидетельство начавшегося упадка вкуса.
В прошлом веке в целом господствовала отрицательная оценка Веллея как историка. Например, В. И. Модестов полагал, что, поскольку изложение истории у Веллея дано с точки
зрения, от него нечего ожидать сколько-нибудь широкого понимания исторических событий. «К чести» Веллея В. И. Модестов относил то, что тот высоко оценивает республиканских политических деятелей — Катона Младшего и Цицерона и не набрасывается с ругательствами на Брута и Кассия .
В конце XIX в. суровую оценку Веллею как историку дал немецкий филолог Г. Зауппе 5'. Кропотливо выявив все ошибки и неточности в его труде, Зауппе пришел к выводу, что это произведение дает ложное представление о римской истории и содержит множество неправомерных пропусков важных событий в дошедших до нас частях. Напротив, Ф. Гельбинг в заслугу Веллею поставил то, что его рассказ — единственное свидетельство современника о времени Августа и Тиберия, первое по времени сообщение о поражении германских легионов Квинтилия Вара . Французский историк римской литературы Э. Нажотт высоко ценил Веллея Патеркула, защищая его от обвинетш в лести Ти- берИю. В качестве доказательства добросовестности историка он привоДит его оценки Тиберия Гракха и Помпея Великогo, а гакже тот факт, что Веллей не скрывает роли Октивиана в трагедии Цицерона, гений которого он превозносит .В оценках исследователей ХХ в. можно обнаружить такие же расхождения. ДЛЯ Р. Сайма период между Ливием и Тадигом- упадок развития римской историографии, иллюстрируемый произведением Веллея. Веллей оценивается как лживый, вводящм в заблуждение, болтливый и раболепствующий историк . И- Лана, желая защитить Веллея от обвинений в преобладании у' нег° риторического элемента и отсутствии критического подхода к ^^^ высказывает мнение, что Веллей — не ритор и не' историк, а °фи- циальный пропагандист императорского режима и идеологии в -rex формах, какие они приняли во времена императора Тиберия. Выделение Веллеем заслуг «новых людей» Лана ставит в связь с попыткой Тиберия заменить старую римскую аристократию новым социальным классом — римской и муниципальной «буржуазии» .
Против этой оценки Веллея выступил Ж. Эллегуар, не отыскавший в «Римской истории» прямого противопоставления «новых людей» нобилитету. По его мнению, это произведение придворного историка, не преследующее какой-либо политической цели . Возвращаясь к оценке Веллея в современной научной литературе, Ж. Эллегуар призывает приниматьво внимание как цель его труда, так и то обстоятельство, что выпячивание роли личности в истории — это не столько особенность труда Веллея, сколько общая тенденция римской историографии, обусловленная аристократической и иерархической структурой римского общества, в, результате чего на передний план выдвигались заслуги личностей, а не народа .
Эллегуар возражает против оценки труда Веллея как панегирика Августу и Тиберию, не отрицая наличия в нем панегирических тенденций. Образы Тиберия у Тацита и Веллея, по мнению Ж. Эллегуара, не исключают друг друга, как это обычно считается, и, несмотря на известные отличия, представляется возможным выделить у Веллея некоторое количество действительных черт преемника Августа 66.Сходную оценку дает Веллею английский историк А. Вудмен. Споря со своим соотечественником Р. Саймом, видевшим в труде Веллея «историю, выродившуюся в биограФию и панегирик» , он считает «Римскую историю» органической частью римской историографической традиции со всеми присущими этой традиции особенностями и недостатками. Подчеркивая, что предшествующие Веллею римские историки ставили своей целью возвеличение деяний римского народа и обоснование его роли «принцепса всех народов», Вудмен видит в Веллее продолжателя этой «патриотической», «шовинистической» линии, с той лишь разницей, что энтузиазм по отношению к римскому народу переносится на его главу — принцепса. Неправомерным Вудмен считает обозначение посвященной Тиберию части труда Веллея термином «панегирик», поскольку такой же характер носит изложение истории Ливием и многими его предшественниками. Пытаясь оправдать Веллея хотя бы от части обвинений в сервилизме, Вудмен показывает, что в оценке историком Сеяна отсутствуют некоторые из его заслуг, упомянутые Тацитом и Светонием .
Если в характеристиках Веллея как историка наблюдается резкий перепад мнений от негативного до всецело положительного, то его оценки как писателя и стилиста в основном позитивны. Уже первый издатель и первый критик Веллея Беат Ренан считал, что «по прелести и блеску стиля» Веллей не уступит никому. Э. Норден, сравнивший в своем классическом труде художественные манеры многих римских прозаиков, увидел в Веллее Патеркуле первого латинского автора, реализовавшего в истории риторический подход. Характер этой реализации позволил Нордену высказать предположение, что в юности, до того как стать солдатом, Веллей был завсегдатаем школ декламации
Принимая этот тезис, А. Вудмен дополняет его примерами, свидетельствующими о том, что Веллей пользовался в своем труде практикой кОнтроверсий и свазорий, о которой мы знаем по произведению Сенеки Старшего 7°.
Ряд исследователей высоко оценивает искусство, с каким Веллей дает портретные характеристики, находя в них даже психологическую глубину 7'. Используя труды своих предшественников, прежде всего написанные на латинском языке филологические диссертации конца прошлого и начала нашего века, Ж. Эллегуар дал исчерпывающую характеристику языка и стиля Веллея Патеркула .